Жизнь

Глава 58 Торжество чувств в Пиренеях

Одни из самых красивых гор мира купались в лучах весеннего солнца. Небо, ярчайших цветов акварели, пестрело и давало обещание, что облаков сегодня не будет. Ласковый ветер порхал вокруг, принося легкую прохладу и запах робко пробившейся зеленой травы.

Весна уникальна. Она олицетворяет быстротечную и необратимую реку человеческой жизни. Секунды, минуты и часы наполняют наши дни, недели, месяцы и годы. Как их прожить исключительно наш выбор. Правильный он или нет – узнаем лишь на том берегу. И пока мы продолжаем плыть, необходимо ценить каждую весну, осень, лето или зиму. Нужно понимать, что повтора не будет.

Весна… Она так символична в этом году моей жизни. Подобной весны у меня больше никогда не будет. Ведь через десять минут я стану женой Себастьяна Эскаланта.

Венчание пройдет на вершине холма в окружении живописной природы горного хребта. Уговорив священника провести церемонию под небесной красотой, я в компании Латти, Ронни и Мари, заканчивала последнее приготовления в одной из келий церкви. Вернее, просто стояла, пока мне укладывали волосы, наносили макияж и одевали наряд.

Девушки весело болтали и иногда позволяли мне вставлять реплику, но очень короткую, чтобы не сбить быстроту процесса приготовления. Однако и я – состоящая из счастливых эмоций – способна была лишь улыбаться.

– Зи, ты – прекрасна! – восторженно заключила Мари, когда они закончили и отступили от меня, чтобы оценить свои старания. – Словно с обложки «Вог»!

– Совершенна! – добавила Латти и мягко улыбнулась: – Согласна?

Она кивнула мне в сторону зеркала, и я обернулась, чтобы посмотреть на будущую сеньору Эскалант.

– Боже мой! – неосознанно выдохнула я: – Разве это я?..

Тончайший и прозрачный шелк, нежно-молочного оттенка, ниспадали к низу в несколько воздушных слоев. Сквозь его ткань слегка виднелись мои ноги и белая юбка, чуть выше колен. Корсет, украшенный кружевным узором, утягивал талию. На открытые плечи и спину падали локоны, подобранные ободком из белых цветов.

Потрясенная, я так и смотрела в зеркало, пока не увидела девушек, подошедших по обе стороны:

– Это ты, Зоя, – улыбалась мне Латти. – Настоящая!

– О, я сейчас заплачу! – всхлипнула Мари и пошла к столику с салфетками.

Я дрожала от предстоящих впечатлений и почувствовала, как Латти ободряюще сжала руку и встретилась со мной глазами в отражении:

– Виктор просил минуту, чтобы поговорить с тобой. Я позову его?

– Конечно! – закивала я.

Злата вышла, увлекая за собой и щебечущую Мари. Я проводила их взглядом, с печалью заметив легкую хромоту девушки, пролежавшую в коме почти пять месяцев. Врачи пообещали, что со временем она полностью восстановится, убедив в том, что это самый незначительный ущерб ее здоровью, которое могло принести такое долгое забвение.

– Зоя? – робко позвала меня Ронни.

Я обернулась на зов подруги и переключилась на ее судьбу. Она чудом осталась в живых. Сезар почему-то решил, что она бесполезна и прекратил с ней общение задолго до трагических событий в коттедже баронессы Тессы Торрес.

– Я думала, что ты больше никогда не захочешь видеть меня, – всхлипнув, заговорила она. – И даже не надеялась быть с тобой в такой день…

Я шагнула к ней и взяла за руки:

– Ронни, перестань корить себя! – поймав ее взгляд, заговорила я: – Ты – невероятно добрая, милая и отзывчивая подруга! Мне очень жаль, что я втянула тебя в эту чудовищную историю!

Ее глаза расширились от изумления, но я продолжила:

– Если бы мы с тобой не подружились, то ему не зачем было бы использовать тебя.

– Зоя!..

– Спасибо тебе, Ронни! – перебила я ее и крепче сжала дрожащие пальцы подруги. – За то, что вы с Ником остались целы и невредимы! Я не смогла бы жить, если бы он…

Мой голос осип, и я не решилась даже произнести это жуткое предположение.

– Ты…– она шмыгала носом. – Ты прощаешь меня?..

– Ох, Ронни! – чувствуя трогательные слезы на глазах, я опять заговорила сердцем: – Милая, будь ты не такой искренней и душевной, он бы не смог так поступить. Ведь удел добрых людей – это верить всем, без исключения. И надеяться, что даже негодяем можно вернуть человечность.

Я обняла ее и прошептала:

– Не за что мне тебя прощать!

Минута исцеляющих объятий и человеческие сердца готовы снова любить и верить.

– У меня есть для тебя кое-что, – отстранившись и смахивая слезы, сказала Ронни.

Она подошла к столику, на котором лежали в беспорядке вещи и сумки подружек невесты. Девушка достала одну из них и вынула оттуда сверсток, завернутый в светло-серую бумагу.

– Вот, – протянула она его мне и смущенно улыбнулась. – Если одобришь, то я продолжу работать над ней.

Я заинтригованно принялась снимать упаковку и обнаружила под ней книгу. Твердую обложку украшали мазки акварели в цветовой гамме от темно-зеленого до нежно-золотого. В центре титульной стороны красовались слова: «Рисуя жизнь», «Дебютный роман от автора Ронни Франко».

– Я сдержала свое обещание, – тихо сказала подруга.

Я встретилась с ней взглядом, чувствуя новые, неповторимые эмоции, которые раньше никогда не посещали мое сердце.

– Спасибо, Ронни! – прошептала я и снова обняла ее.

В дверь негромко постучали и мы с Ронни отпрянули друг от друга.

– Обожаю свадьбы! – воскликнул Виктор, входя в комнату и сверкая безупречной улыбкой. – Но только чужие.

Звонкий девичий смех наполнил келью, и тактичная Ронни оставила нас наедине.

Я предчувствовала серьезный разговор с братом бывшего и будущего мужа и поборола желание покусать губу.

– Ты волшебно выглядишь, сестренка! – окинув меня взглядом темных глаза, сказал Виктор.

– Спасибо! – улыбнулась я и судорожно вздохнула. – Ты хотел мне что-то сказать?

Виктор поджал губы и сунул руки в карманы своего черного смокинга с белым цветком в области нагрудного кармана.

– Да, Зоя, – став серьезным, кивнул он и подошел ближе. – Видишь ли, я снова действую за спиной брата, но иного выхода у меня нет.

Я почувствовала, как вспотели ладони, и даже перестала улыбаться.

– Мой брат сегодня отказался от титула в мою пользу, – быстро выдал Виктор. – Он не озвучил причину, но мы все и так ее знаем. Себ все еще опасается, что ты подумаешь, будто он торопит с церемонией из-за наследства. Он наотрез отказывается становиться герцогом. А я, в свою очередь, не стремлюсь им быть.

– Возможно, и он больше не хочет? – нахмурилась я, отчетливо сомневаясь в собственных словах.

– Зоя, – хмыкнул Виктор. – Поверь мне, Себастьян всегда хотел быть герцогом. Кажется, именно эти слова и составляли его первое в жизни предложение. Это для него… как для тебя творчество. Единственное, что его останавливает – это страх обидеть или потерять тебя.

Что же я с ним сделала?! Как я посмела заставить его отказаться от мечты всей жизни?!

– Я все исправлю, Виктор! – клятвенно пообещала я. – Спасибо!

– Знал, что так будет! – он подмигнул мне. – И я очень рада, что у моего брата такая жена.

Тронутая его словами, я хотела снова его поблагодарить, как вдруг услышала нарастающий гул.

– Это вертолет! – просто пояснил Виктор, отвечая на немой вопрос. – Он будет снимать вас с неба, после… Э-э, нет! Этого я тебе уже не расскажу! – и, вновь подмигнув мне, добавил: – Сюрпризы ценятся приятной внезапностью, ты согласна?

Ньевес Эскалант стояла в одиночестве у входа в церковь. Она не слышала моих шагов, позволяя мне незаметно остановиться за ее спиной. Я смотрел на царскую осанку матери и ощущал, как сердце волнительно билось в груди.

Она будто почувствовала, что уже не одна и, обернувшись, вздрогнула.

– О, Себастьян! – воскликнула мать. – Я не ожидала увидеть тебя… Что-то случилось?

Я заметил, как ее глаза обрамляли морщинки-лучики, как задрожали ее тонкие пальцы, нервно теребившие шаль, которая укутывала изящные плечи. Я будто увидел ее впервые спустя не один десяток лет.

– Я хочу поговорить с тобой, мама.

Слова вылетели сами по себе. Их источник – мое сердце, которое она когда-то разбила.

Ньвес затаила дыхание, услышав обращение, которое так давно не звучало от меня. Но совладав с собой, она робко заглянула мне в глаза.

– О чем же, сын?

– О прошлом, мама.

Ветер всколыхнул ее темные волосы, уложенные в локоны. Она поежилась от прохлады или моих слов.

– Я хочу попросить тебя забыть свою ошибку, – тихо продолжил я.

Слезы в одно мгновение засверкали в ее взгляде.

– Как же я посмею? – ее голос дрожал. – Когда я вижу ее в твоих глазах. И… не смею молить о прощении. Ведь…

– Не надо, мама! – перебил я и коснулся ее прохладной руки.

Мы смотрели друг на друга, и я увидел, как слезы потекли по ее щекам.

– Я никогда не смогу простить тебя, мама.

Ладонь Ньвес дрогнула, будто от укола.

– Но уже могу понять.

Я потянулся к ее лицу и смахнул очередную слезу.

– Ошибка – не самое страшное в человеческой жизни. Ее неисправимость – вот это ужас каждого из нас. Я прожил в таком кошмаре два месяца. Я побывал в аду, мама.

– Мне очень жаль, сынок! – всхлипнула мать и накрыла мою руку своей ладонью.

– Не стоит, мам! Ведь этот ад помог мне понять, какое счастье обрести шанс все исправить. Я был невероятным тупицей, считая, что ошибкам нет места в жизни умного человека. Я натворил таких дел!..

Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы уравновесить свои чувства. Нет, тщетно. Они – мой вулкан, который так давно хотел извергнуть эмоциональную лаву.

– И все началось в тот вечер, когда ты пришла ко мне в комнату, просить прощение, – глядя матери в глаза продолжил я. – Ты невероятно смелая женщина, мама! Ведь признала свою ошибку и половину жизни пыталась ее исправить. А я, как последний мерзавец, отворачивался от тебя и прогонял каждый раз.

– Себастьян! – оборвала она меня и обхватила руками, крепко сжимая в объятиях. – Сынок! Спасибо тебе…

Я обнял ее в ответ, чувствуя, как мать вздрагивает от рыданий.

Весенняя трава усеяла зеленной красотой Вершину холма, среди которой стояли гости нашей свадьбы: Латти и Виктор, Ньевес и Давид, Мари и Адриан, Ронни и Ник, Ксавьер, Хоакин и, конечно же, Гаспар.

Себастьян Эскалант ждал меня у алтаря, затейливо украшенного белой тканью и живыми цветами. Он стоял рядом со священником и смотрел на меня, пока я шла к нему.

С уверенностью позволю себе сказать, что я вела себя эгоистично и не совсем вежливо. Я была неблагодарной и неотзывчивой. Ведь я совершенно не видела никого вокруг. Я не замечала живописную природу и вдохновляющую музыку, в исполнение оркестра и все тех же певцов. Я была безразлична к тому, что круживший над нами вертолет, снимал важнейшее событие на видеокамеру, а фотографы сновали вокруг и пытались выбрать лучший кадр.

Я не видела ничего и не замечала никого. И я уверена, что так будет всегда. Именно эту мысль я отчаянно гнала от себя, впервые заглянув в его глаза. Но какой бы сильной я не была и как бы ни старалась, отныне и навсегда – я хотела смотреть только на него.

Себастьян Эскалант. Моя любовь. Моя стихия. Мой Себастьян…

Вот я рядом с ним. Моя рука в его руке. Мои глаза утопали в золотистом океане его взгляда. Я ловила его аромат и открыто призналась себе, что готова вдыхать это запах до конца своих дней.

– Зоя, – заговорил он и мягко сжал мои дрожащие ладошки: – Прости за мою борьбу. Прости за то, что я столько раз пытался убедить тебя в иллюзии любви. Увы, мое сердце спало уже очень давно. Но как-то раз, обычным вечером, одна талантливая художница протянула мне для прощания руку и сказала: «Как ты можешь не верить в любовь, идиот? Ведь я стою перед тобой!».

Кое-кто из гостей прыснул от смеха, но Себастьян продолжал:

– Я не сразу понял, что это проснулось мое сердце и говорило твоим голосом, Зоя. Я отчаянно пытался его заглушить и перекричать. Помнишь, ты говорила мне, что пришла в этот мир, чтобы любить меня? В тот момент мое сердце увеличилось в несколько раз и грохотало в груди, выстукивая твое имя, Зоя. Оно обещало, что отныне будет стучать только ради тебя. Ты делаешь меня живым, малышка. Ты – воплощение моей силы и слабости. И теперь я точно знаю, что я в этой Вселенной ради тебя и для тебя, Зоя!

Прозвучали аплодисменты и я, сморгнув подступившие слезы, облизала губы. Его слова словно истоки душевной красоты, которые дарят жизнь и вдохновение, чтобы жить в этом мире.

– Себастьян, – дрогнувшим от эмоций голосом, заговорила я. – Повстречав тебя, я изменила своей мечте. С того вечера, как ты проводил меня, я начала мечтать стать твоей. А как иначе? Ведь даже дышать мне сложно без тебя. Я была обещана тебе судьбой и моя благодарность за это неисчерпаема. Ты – воплощение моего вдохновения. Ты – моя жизнь и моя мечта. И стоя здесь, перед тобой и нашими близкими, я прошу тебя… – резко выдохнув, я судорожно сжала его ладонь. – Не отказывайся от своей мечты, Себастьян, и сделай меня своей герцогиней.

Он вздрогнул. Его глаза испытывающее смотрели на меня, словно пытаясь найти во мне крупицы сомнения. Но это невозможно, ведь я их искоренила из перечня чувств.

– Ты… ты действительно этого хочешь? – хрипло спросил Себастьян.

Не выдержав силу любви к этому мужчине, я освободила одну руку и коснулась его скулы. Я встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

– Я хочу того, чего хочешь ты. И так будет до последнего заката в моей жизни, любимый! – поклялась я.

Себастьян вновь заглянул в мои глаза и приник к губам с тихим стоном. Лишь издалека, я услышала, как молодой священник объявил нас мужем и женой, и снова зазвучали овации.

Мир приветствовал целующихся молодоженов – Зою и Себастьяна Эскаланта, герцога и герцогиню Торегросса.