Жизнь

Глава 38 Все любят Рождество

Дождь словно чувствовал меня и мою новую жизнь. Он оплакивал любовь и смывал праздничное настроение с лиц окружающих. Гирлянды, которые украшали витрины магазинов и дома сверкали огнями, но не насыщали духом праздника. Или это только меня?..

Я так и не решилась посмотреть данные с той флешки. Не смогла. В какой-то миг я впустила в душу страх, но не собственной смерти. Я боялась узнать правду. Вернее страшилась, что когда та откроется, то в тот же миг меня убьет без оружия.

В камине весело трещал огонь. Я сидела на диванчике в уютной гостиной дворца герцогов Торегросса, приняв приглашения на Рождественский ужин. Рядом расположились Ньевес и Латти, которая наблюдала, как ее сын мирно спал на моих руках. Виктор с отцом и Гаспаром удались в кабинет, смотреть данные с карты-памяти, которую я им передала. Теперь, они активно готовили ответный удар. Слишком долго мы отступали. Пришло время для нашего хода.

– Мари, звала тебя в гости, – мягкий голос Латти нарушил молчание.

Я оторвала взгляд от спящего ангела и встретилась глазами с его мамой.

– Ты знаешь, почему я не могу ее навещать, – вздохнула я. – По той же причине и к вам я долго отказывалась приезжать.

– Зоя, – позвала меня Ньевес. – Причин для беспокойства нет. Пока ты жена моего сына, мерзавец ничего…

– Так! – чересчур жизнерадостно перебила ее невестка. – Напоминаю, сегодня Рождество. Это волшебный, сказочный праздник, который, к тому же, предвестник нового года и новой жизни! Не будем же портить настроение подобной темой разговора. Договорились?

– Моя невестка как всегда мастер дипломатии! – раздался ироничный голос Себастьяна, и все взгляды устремились в сторону дверного проема.

Будущий герцог не спеша продвигался вглубь комнаты.

Мои глаза с трудом улавливали в этом человеке знакомые черты. Всколоченные темные волосы, исхудавшее лицо с ссадинами на смуглой коже. Расстегнутая на пару верхних пуговиц черная рубашка и такого же цвета брюки в сочетании с серым пальто – оставались единственными элементами стиля прежнего Себастьяна. Но теперь они сидели на нем так, будто он у кого-то их одолжил. Взгляд… Нет, он совсем не тот. Холодный, горящий безумным огнем и потерянностью. Я задрожала, когда он скользнул им по мне, словно обдал волной горечи и обвинения.

– О, Себастьян! Как же мы рады, что ты приехал! – поднялась к нему мать и обняла.

Однако ее объятия оказались невзаимными. Руки Себастьяна так и остались в карманах пальто и герцогине, с явным чувством отверженности, пришлось отстраниться от сына. Хотя, разве она не привыкла к такому отношению?

– Что с твоим лицом? – хмурилась Латти, изучая Себастьяна.

– Следы новой жизни, – бросил он и посмотрел на малыша на моих руках. – Тебе идет.

Мое сердце дрогнуло, а дыхание сбилось. Я так и не смогла отвести от него глаз. Мне идет материнство? Отчаянно захотелось попросить его доказать мне это.

Господи, я так его люблю!

Память упрямо доставала картинки с нашей последней встречи. Я слышала его слова, чувствовала грубые пальцы и тяжелые выдохи…

Я тряхнула головой, желая прогнать эти ведения и страх, что сковывал меня медленно, но уверенно.

– Я на минуту заехал, – деловито говорил тем временем Себастьян, глядя на Злату. – Мне нужен Виктор.

– Он в кабинете с вашим отцом и Гаспаром… – чуть замявшись, ответила та.

Но когда он кивнул и развернулся, намереваясь уйти, то перегородила ему путь:

– Но тебе к ним сейчас нельзя. Прости.

Напряжение вмиг наполнило комнату, словно вытеснив весь кислород. Я также поднялась на ноги и передала своего крестника Ньевес.

– Уйди с моего пути, Злата! – угрожающе-тихим голосом произнес Себастьян.

– Это необходимая мера, сын! – встряла его мать, пока они с невесткой пожирали друг друга глазами, молчаливо меряясь силой характеров. – Они обсуждают некоторую информацию, знание которой может тебе навредить.

Я увидела, как челюсти Себастьяна сжались. Он вздохнул и приподнял плечи. Я замерла от этого волнующего жеста и боролась с невыносимым желанием подойти и обнять его. Но я осталась на месте. Так будет лучше. Для всех. Нужно лишь потерпеть.

– Я понял, – процедил он сквозь зубы и, обходя Латти, не оборачиваясь, бросил. – Счастливых праздников, родственники!

Я смотрела, как он решительно шел к выходу. Злата перехватила мой взгляд. Она позволила мне понять, насколько сильно чувствует вину за боль, причиненную Себастьяну.

Не понимая, что делаю, я сорвалась с места и побежала за своим… мужем.

– Себастьян! – позвала я.

Он замер, взявшись за ручку входной двери. Его спина напряглась, а голова дернулась на звук моего голоса.

– Не уходи… Пожалуйста! – тихо умоляла я, чувствуя, что могу разрыдаться.

Эскалант не оборачивался. Лишь позволял видеть его профиль и опущенный взгляд под густыми пушистыми ресницами. А я так хотела увидеть его глаза – теплый медовый взор с прожилками шоколадных линий.

– Зачем? – спросил его голос, который позволял любить свое звучание.

Я судорожно выдохнула и сжала кулаки:

– Здесь твоя семья, Себастьян. Сегодня Рождество и ты должен быть в кругу своих близких.

Он отпустил ручку двери и медленно обернулся.

Я дрожала от силы его темного взгляда, в котором отражались новые, незнакомые и неразгаданные мной чувства. Он сожалел? Обвинял? Страдал? Или все разом?

– Если ты хочешь, я уйду, – грустно продолжила я. – Только не отказывайся от них из-за меня.

– Мне очень жаль, что ты осиротела, Зоя. Дважды, – прозвучали его холодные и тихие слова. – Я понимаю, как сейчас ты ценишь то, чем я пренебрегаю.

Я облизала пересохшие губы, ощущая, как на меня переходит напряжение, исходящее от него.

– И мне жаль, – продолжал Себастьян. – Что я вижу страх в твоих глазах. Ты боишься меня и не так как раньше. Ты боишься того чудовища, которое поселилось во мне и едва тебя не изнасиловало.

Я замерла. Совсем иначе, когда слышишь эти слова от него.

– Себастьян…

– Ну что, таким ты хотела меня видеть? – голос-рык был далек от аристократической интонации, с которой обычно он говорил.

Опять вина переложена на меня.

– Нет, Себастьян.

– Хватит менять меня, Зоя и… попробуй простить. Когда-нибудь.

Эскалант развернулся и вышел, оставив меня смотреть на закрывшуюся за ним дверь.

Алкоголь туманил разум и заглушал приступы раскаяния. Я никогда раньше не думал, что буду наслаждаться этим. Никогда не предполагал, что буду давить на педаль газа, вылетая на ночную трассу после выпитых нескольких бутылок бурбона.

Я откинул голову на подголовник сидения, глядя как фонари, на секунду ослепив меня, остались позади. Снова, снова и снова…

«Не уходи… Пожалуйста!».

Ее голос все еще звучал в ушах. И не прекращал, даже когда я резко надавливал на педаль тормоза и слышал визг резины по асфальту, пытаясь свернуть со встречной полосы и пропустить грузовик.

Одурманенное сознание посылало сигналы в тело, и я с трудом понимал, что нахожусь внутри вращающейся машины, словно пластинка на старом патефоне.

Мгновенье и скрежет метала с громогласным грохотом, погрузил меня в болезненную темноту.

Покой. Наконец-то.

Теперь я актриса.

От таланта и качества моей игры зависят жизни. Эта награда будет посерьезнее «Оскара» и «Каннской ветви»!

Я смотрела на проезжающие мимо огни барселонского района Пельдрабес, и гнала от себя мысли о недавно придуманном плане действий. Мне нельзя об этом даже думать. Я под прицелом камер видеонаблюдения, за которым следит сама Смерть. Я не могу позволить себе выболтать ценный секрет во сне. Ведь даже тогда, я не одна.

Мы подъезжали к мосту, и я попросила Раблеса остановить авто. Мне захотелось посмотреть на реку.

С его помощью я вышла из машины и двинулась по обочине моста, который соединял два берега реки. Вечерней воздух наполнял легкие прохладой. Влага ложилась на волосы и кожу. Я наслаждалась этим, но запретно раздумывала: видит ли он меня сейчас?

Ну что же, пусть смотрит на мое отчаяние!

Остановившись у перил, я положила на него ладони и сжала холодный металл, который показывал свое безразличие. Глаза опустились к воде. Ее ледяные волны медленно будоражил ветер: то ласкал, то ругал. Ветки деревьев у берега опустились в реку, которая жадно поглощала их вместе с пляжным песком.

Наконец-то, я могла дышать! Сейчас я уверена, что вижу тот нужный и спасительный свет в конце тоннеля. Показался проблеск во мраке моей жизни. Я не хотела сдаваться. Я хотела довериться своей судьбе и принять ее решение, но прежде всего, сделать все, чтобы победить. Если мне суждено умереть из-за любви, так тому и быть. Ибо без любви мне жизни нет. Это существование я уже пробовала и поняла, что такой путь не для меня.

Итак, мой выбор сделан. Твой ход, судьба!

Вода так обольстительно манила меня. Я чуть склонилась вперед, пытаясь услышать шум ее всплесков. Там должно быть очень холодно и одиноко. Совсем как мне вчера…

Я вздрогнула от резкого прикосновения мужской ладони к плечу. Обернувшись, я увидела суровое лицо Раблеса, который удерживал меня за руку.

– Сеньорита? – насторожено спрашивал он, вглядываясь в мое лицо.

Я слишком сильно склонилась к перилам и даже не заметила этого. Вернее, попыталась не заметить.

– Все в порядке, Бенедикт. Мы можем ехать, – натянуто улыбнулась я, и позволила ему проводить меня к автомобилю.

Ну вот, я почти поступила на курсы актерского мастерства.