Жизнь

Глава 26 Редкий повод

Забегая наперед

Я помню, как она умирала. Мои руки все еще чувствуют мертвенную холодность ее кожи. Густая, почти черная кровь, медленно вытекала из тела женщины, которую я убил. Жуткий запах с отдаленными металлическими нотками внушал страх и раздирающее чувство бессилия.

Ее волшебные глаза-океаны закрылись в последний раз, когда она лежала на моих руках. Бедная моя малышка…

Нет! Не сметь ее жалеть! Никогда не жалей ее, ничтожество. Гордая, честная, с невероятной силой духа и любви. К тебе любви, подонок.

Я убил ее. Я погубил ее. Я псих. Я убийца, который не достоин смерти. Ведь смерть это милость, которую я не заслужил. Я должен жить с ясным осознанием, что виновен в смерти лучшей женщины на земле, как бы помпезно это не звучало.

Это моя вина, которую я никогда не искуплю. Это мое худшее наказание и я его заслужил.

Пробка из бутылки шампанского марки «Фрейшенет» вылетела с громким хлопком. Я непроизвольно вздрогнула и вжалась в кресло.

– Ух... Извините, дамы! – виновато пробормотал Виктор и разлил розовое игристое вино в пять бокалов из тонкого хрусталя.

Я снова отвернулась к панорамному окну, тоскливо изучая ночную Саррию.

– Будем считать, что это салют в честь Мари! – сказала Латти, принимая бокал из рук мужа.

– Думаю, ее выписку мы отметим настоящим фейерверком! – предположил Ксавьер, подавая мне вино и усаживаясь на подлокотник кресла.

Я поблагодарила его улыбкой и посмотрела на компанию в гостиной своей квартиры. После взрыва прошло чуть больше трёх часов. Шестеро ребят из охраны – нанятой Виктором – и трое интерпрловцев получили ушибы, ссадины и незначительные ожоги. Я отделалась испугом и риском получить кишечную инфекцию, нахлебавшись воды из бассейна. Особняк выгорел. Остались лишь стены и часть крыши. Прессе, которая прибыла вместе с пожарными, сообщили, что взорвался газ, который так давно не пускали в систему обогрева.

Дома я опять обнаружила гостей, которые приехали, чтобы сообщить радостную весть и поддержать меня в очередной раз. Я была тронута их скрытым сочувствием и испытывала благодарность, понимая, что не справилась бы с гнетущими мыслями в одиночку. Однажды ощутив силу искренней дружбы и надёжного плеча, возвращаться обратно в одиночество невероятно сложно.

Мой взгляд скользнул на Гаспара, который искоса наблюдал за Латти, легонько покачивающую переносную люльку со спящим малышом. Его слух еще не заострился после рождения, поэтому сон младенца остался непрерывным.

И тут страх ледяными тисками сжал мое сердце, когда я представила степень угрозы, которой подвергаются люди рядом со мной. А кошмарное предчувствие уже рисовало на холсте воображения жуткие картины.

Нужно уговорить Латти, не видеться со мной!

Встретившись со мной глазами, Гаспар улыбнулся и подмигнул. Я улыбнулась в ответ и посмотрела на маленькие гейзеры из шампанского в своем бокале.

– Ну что, дорогие друзья, – вдохновлено начал Виктор, подняв руку с бокалом, стоя в центре комнаты. – Сегодня произошло чудо, которое вселило в нас веру, вдохновило и сделало еще сильнее в противостоянии с врагом! Давайте же выпьем за милую, добрую и лучезарную девушку по имени Мария, которая сегодня пришла в сознание после ста тридцати шести дней комы!

Именно эту новость Виктор сообщил Себастьяну, заставив его вылезти из бассейна. Я же узнала об этом, когда приехала домой. А вот почему Себастьян утаил эту информацию от меня, так никто и не понял.

– И за Хоакина, – провозгласил Ксавьер, также поднимая руку. – Пусть его поскорее сгоняют с больничной койки, а то мне чертовски скучно в компании женатика Тора!

Прислушиваясь к не обязывающей беседе молодых людей, я улетала вдаль своих размышлений, не вникая в суть их разговора. Неизвестность отягощала, а устрашающие мысли о риске, которому подвергаются окружающие меня люди, вынуждала покрыться холодным потом.

Наверное, именно на такое и рассчитывал неизвестный мститель. Он хотел, чтобы я осталась одна. Ведь внезапное одиночество – это самая губительная участь в людской жизни. Она губит нас, выедая изнутри ядовитыми клыками.

– Как ты? – подошла ко мне Латти и сжала мою руку.

Ксавьер тактично оставил нас и ушел к парням в другой конец комнаты.

– Ох, какой глупый вопрос! – сокрушаясь, подруга мотнула головой.

– Лучше, чем может показаться! – заверила я ее и благодарно улыбнулась.

– Скоро Мари наберется сил и сможет нам рассказать о том вечере, – серьезно заявила Злата. – Я уверена в ее помощи. Она может назвать нам имя или опишет человека, который заставил ее пройти через этот ужас.

Мои мысли вернулись в прошлое на доли секунды. Я вспомнила, как шла по коридору отеля в Монако, а мне навстречу спешил Себастьян Эскалант. Он прижал меня к стене и хотел поцеловать, как раз в тот момент, когда раздался душераздирающий крик бедной девушки.

Меня передернуло от тех жутких воспоминаний.

– Она не в безопасности, – мрачно заключила я и перевела взгляд на Латти. – И ты рискуешь собой, находясь рядом со мной.

– Зоя!.. – попыталась протестовать она.

Я резко встала с кресла и заговорила:

– Нет, Злата! Ты должна понимать, что отныне твоя жизнь тебе не принадлежит. Она отдана этому крохе, который полностью зависит от тебя и Виктора. Вы – это его все.

Девушка открыла, было, рот, чтобы возразить, но я снова опередила ее:

– Ты не имеешь права рисковать, Латти! И убеди в этом Виктора. Поверь мне – опытной круглой сироте. В квадрате.

Злата признавая мою правоту, опустила взгляд и тоже встала на ноги.

– Зоя права, крошка, – прозвучал голос Виктора за моей спиной.

Я обернулась и встретилась с его черными глазами. Он выражал знакомую решительность, которая, очевидно, присуща всем мужчинам рода Эскалант.

– Сегодня стало ясно, что человек, одевший на себя маску мстителя, имеет доступ к тайникам нашей семьи.

Стало понятно, что это признание Виктору далось тяжело.

– Мы должны быть очень осторожны. Каждый из нас обязан стать примером бдительности.

Гаспар и Ксавьер подошли ближе. На их лицах читалось абсолютное согласие со словами Виктора.

– Ты забыл еще одно, Тор, – мрачно дополнил его Ксавьер, привлекая к себе наше внимание. – Каждый из нас может быть этим мстителем.

– Что ты такое говоришь?! – воскликнула Латти.

Но кроме нее, больше никто не возмутился. Мрачная реальность влияла на каждого из присутствующих здесь. Черные нити ядовитых подозрений уже спутывали наши догадки и мерзко переводили стрелки друг на друга.

– Нет, так дело не пойдет! – Гаспар разбил тишину нашего напряженного переглядывания. – Мы должны верить друг другу. Без доверия невозможна победа. Мы будем слабыми и уязвимыми, от съедающих сомнений.

– Ты это Себу скажи, – пробормотал Ксав.

– Что это за намек? – угрожающе воскликнул Виктор.

– Ой, только не говори, что сам об этом не думал! – напал на него Ксавьер.

– Ты подозреваешь моего брата?! – вспыхнул Виктор, наступая на друга.

Но Латти встала между ними, выставив ладони перед каждым из них:

– Так, полегче, парни! Именно так мы и можем проиграть это сражение!

Мужчины бросали друг в друга молнии-взгляды, а Латти продолжила:

– Ксавьер, – обратилась она к другу своего мужа. – Себастьян – последний человек на этой планете, которого можно заподозрить в чем-то, хоть отдаленно похожем, на эти преступления. Его правильность и моральность вызывает зависть у Папы Римского.

– Виктор, – глянула она на Эскаланта. – Сейчас мы все на взводе и можем говорить эмоциями, а не разумом. Нам необходимо постараться контролировать свои поступки и действия. Договорились?

Я с восхищение наблюдала, как умело и ловко моя подруга нашла подходящие слова, и мужчины, нехотя, но все же, закивали и отошли в разные стороны.

Гости разошлись ближе к полуночи. Сходив в душ, натянув шорты и майку, я забралась в постель и уставилась на ночное небо. Туман скрывал звезды и луну. Он таинственной дымкой украшал небо и рассеивал свет ночных светил.

Мобильный зажужжал и сверкнул ожившим экраном. Я потянулась к прикроватной тумбочке и взглянула на имя звонившего.

«Себастьян Эскалант».

Пара выпитых бокалов шампанского, внутренний шторм от пережитых событий и легкое головокружение заставили меня ответить на звонок.

– Себастьян? – дрожа, прошептала я, сев в постели.

– Я... – его голос в динамике звучал c непривычной нерешительностью. – Я лишь хотел убедиться, что ты в порядке.

– Я в порядке, – мои слова насытились хрипотой от переполнявших эмоций. – У меня были гости. Почему ты не приехал с ними?

– Я не хочу видеть никого из них, – неразгаданным тоном ответил он, вздохнул и снова заговорил: – Я должен извиниться. Я вышел из себя. И теперь, мне стыдно, а такое бывает… впервые.

Я выдохнула и сглотнула новый прилив любви. А ведь я могла сегодня его потерять!

Как же я люблю этого мужчину! Хорошо, что его нет рядом, и он не видит моих слез. Я могла плакать и не прятаться.

– Я сказала не правду, – собравшись с силами, призналась я. – Я не в порядке, Себастьян. И не знаю когда буду.

– Зоя, я могу сейчас приехать к тебе? – удивил он меня.

Себастьян Эскалант выходит из себя и спрашивает разрешения?! Все в один день?!

Это словно радуга после дождя в январе и где-то в Антарктиде. Снова моя маленькая победа. Я улыбнулась ей сквозь слезы.

– Себастьян, теперь я точно знаю, зачем появилась в твоей жизни, – шептала я свои переживания.

– Что ты имеешь в виду? – растерялся он.

– Я создана, чтобы любить тебя, Себастьян. И сделать все, чтобы научить тебя любить в ответ.

Он опешил. Да, я и сама удивилась. Но лишь немного. Я давно и отчетливо поняла ключевую особенность жизни. Я осознавала ее краткость, принимала ее быстротечность. Я знала, что могу утратить возможность сказать самому главному человеку в этой жизни самые важные слова.

И я поняла, наконец, что ему эти слова необходимы. Они его излечат. Он сможет подарить свое сердце другой женщине, позволив мне наблюдать за ним из другого мира.

– Не пойму тебя, Зоя! Ты признаешься мне в любви, а после гонишь…

– Я меняю тебя, Себастьян. Чтобы отдать той, которую ты сможешь полюбить.

Как же больно!

– Зоя... – простонал он. – Хватит бунтарского духа! Хватит отказываться от меня! Ты моя, понимаешь? И я не позволю тебе сломать мою клятву, данную нашим семьям.

– Она твоя клятва. Только твоя, Себастьян! – устало напомнила я.

– Хорошо. Моя, – сдержано выдохнул он. – Но она связана с тобой. Поэтому я сделаю все, чтобы ты приняла меня как своего мужа, Зоя. И все будет по-моему! Ты очень сильная, но я сильнее тебя, малышка.

Он прав. Себастьян – сильный, совершенный мужчина. От его вида застывает дыхание, а сердце пускается в пляс. Он влюбляет одним словом истинно-мужского голоса, всего лишь жестом с грацией хищника и уверенными манерами истинного аристократа. Он – воплощение современного принца, но лишенного романтики и любовных надежд. Суровый, строгий и властный идеал мужественности.

– Я знаю, – усмехнулась я, остро ощущая бьющую ключом любовь в левой части грудной клетки. – Твоя сила в моей любви, от которой я хотела бы избавиться как можно быстрее.

– Зачем? – тихо спросил он.

Я облизала губы и сглотнула, чтобы ответ не был пропитан теми слезами, которые омывали мои глаза и щеки:

– Затем, что моя любовь тебе не нужна.

Я нажала отбой вызова. Выключив мобильный, я убрала его на тумбочку и свернулась клубочком в пустой и все еще чужой кровати.

Одиночество всегда со мной. Оно стало моим другом и опорой. Бывали очень редкие моменты, когда я рада этому другу. Сейчас пришло это время.

Я плакала, глядя в темное небо барселонской ночи, доверяя свои истинные чувства своему верному одиночеству.