Жизнь

Глава 37 Буря последствий

Спустя десять дней

Перемены уверенно проникают в жизнь каждого. Можно попытаться отречься от них, постараться убежать или спрятаться, попробовать игнорировать или забыть. Но рано или поздно наступит понимание – все усилия бесполезны. Отныне перемены неизменные спутники на пути каждого живого существа.

Очередная декабрьская ночь в Барселоне была особенно ветреной. Или мне так казалось из-за того, что я на крыше? Черт, что за странности лезли в мою пьяную голову, пока я тщательно выкладывал две одинаковых дорожки из «снега». Еще пара секунд и разум затуманится химической эйфорией. Она вытеснит все ненужные размышления, а главное – воспоминания.

Акустика разрывала ночное пространство над моим пентхаусом. Я с наслаждением откинулся на спинку белого дивана и стал ждать искусственного кайфа, лениво разглядывая уже привычную для меня обстановку. Огромное джакузи с горячей водой, медленно испускающее пар в холодный воздух, грело трех голых девушек. Пустые и полные бутылки элитного алкоголя заполняли пространство стеклянных столов и пола. Дизайнерская одежда моих гостей небрежно разбросана, вместе с обувью на высоких каблуках.

Да. Вот такая теперь моя жизнь.

Воспоминания и мысли улетучивались из просторов разума. Я почувствовал легкость. Наслаждение от музыкальных битов наполнило меня новой эйфорией. Я невероятно отчетливо ощущал ветер, шевеливший волосы и трогающий кожу, не прикрытую тканью халата. Отдаленно я слышал женский кокетливый смех и плеск воды.

Мои будущие куклы…

Я закрыл глаза и откинул голову. Наконец-то, долгожданная отрешенность, которая губит меня вместе с наркотически зависимой половиной человечества. Я встал на ноги, желая усилить химическое действие бурбоном. Ритм трека в клубном стиле заставлял двигаться в такт. Я накрутил громкость и сделал глоток прямо с горла бутылки. Содержимое обожгло горло и подарило обманчивое тепло.

Оно грело меня, не трогая душу.

Это тепло искусственное, как я и те, кто меня окружал.

Музыка захватила в свой плен. Я танцевал и уже не один. Руки одной из девушек – влажные и наглые – касались меня. Она что-то томно говорила мне, но я не прислушивался. Да и зачем? Слова и мысли таких женщин однообразны и предсказуемы. Я всегда знал, что от меня хотят и что я готов им дать.

Внезапно возникшая тишина разорвалась голосом моего родственника:

– Ну, надо же! Какая перспективная вакханалия!

Оказывается, я был окружен тремя девушками, имена которых напрочь вышибло из моего наркотического разума. Я остановился и повернулся лицом к брату, с трудом сфокусировав взгляд на его лице.

– Хочешь присоединиться? – насмешливо спросил я и сбросил с себя руки совершенно несмущенных своей наготой женщин.

Я захотел еще выпить, поэтому побрел к бару.

– Я перерос это, брат. И уже давно, – звучал голос Виктора за моей спиной. – Жаль, что твои выходки из пубертатного возраста дошли до нас только сейчас.

Я демонстративно наполнил только себе стакан рома и повернулся к младшему брату, пока мои спутницы снова опустились в воду. Виктор, не снимая черное пальто и кожаные перчатки, двинулся в мою сторону, отшвыривая носками туфель разбросанные бутылки и вещи на своем пути.

– Может, хватит, брат? – спокойно спросил он, приблизившись.

– Я хочу задать тебе тот же вопрос.

Я видел, как его тревожный взгляд скользнул по моему лицу. Не буду смотреть ему в глаза. Не хочу очередных наставлений. Ох, до чего же абсурдно! Мы и впрямь поменялись местами.

– Ты что, под кайфом? – поражено воскликнул он, подступая ближе.

Черт, заметил!

Я отшатнулся и направился к девушкам.

– Ты прерываешь мой кастинг, – провозгласил я, развязывая полы своего халата. – Я как раз планирую устроить очередной конкурс-испытание этим красавицам. Одна из них претендует на мое общество. Тебе вот, какая больше нравится? – я оглянулся на брата, стоя на ступенях, ведущих в джакузи.

– Мне больше нравится видеть тебя в обществе твоей жены, – сурово произнес Виктор.

На секунду, что-то во мне поднялось и задрожало. Но наркотик смешанный с алкоголем задушил ростки воспоминаний и раскаянья. Я выдохнул и сбросил халат.

– Ей мое общество больше не нужно, Тор.

Я вошел в воду и ко мне сразу же приблизились девушки, жаждущие денег и секса.

– Неудивительно, – донесся до меня голос брата, пока я позволял целовать себя. – Еще немного тебя такого и наступит необратимость, Себ. Для всех.

Его слова все еще звучали в моих ушах, пока мозг с трудом усваивал их смысл.

Утро. Еще одно мрачное утро. Десятое утро дождя, снега и боли. Солнце исчезло из Барселоны и из моей души. Шум дождя, нарушавший тишину моего жилья, казался вечным. Он безупречно дополнял мою бессонницу и одиночество. Непозволительный обман, назвать сном то время, которое проходит в постели с закрытыми глазами, но работающей головой. Кошмары, мысли и видения наполняли меня каждую секунду жизни. А ночью становилось хуже. Одиночество переросло в наказание. Я словно в третий раз стала сиротой, но уже по собственной воле.

Я сползла с кровати, умылась, натянула измазанные красками джинсы и свитер, и отправилась за чаем. Когда я последний раз что-то ела, кроме бутерброда?

Не помню.

Ну и хорошо. Мне необходимо попасть в студию, которая теперь разрослась по всей квартире.

Включила музыку без слов и, попивая чай с имбирем и медом, я разглядывала свои завершенные работы. Вот и пришло то время, когда мне действительно понравились мои картины. Все произошло так, как и предсказывал Себастьян. Время, судьба, люди и… он изменили меня, лишив наивности, грез и детства.

Себастьян.

Сколько граней в этих звуках и сколько чувств. Собрание всех оттенков войны и торжества мира в одном слове. Убийственная сила любви, которая затаилась среди очертаний букв. Каждая из них хранит образ человека, лик его души и хладность сердца.

Я сжала чашку сильнее обычного и прикрыла глаза. Знаю, что среди этих картин с портретами дорогих и знакомых мне людей, есть тот, единственный, которого хочу рисовать, рисовать, рисовать…

Мое сердце никогда его не отпустит. Я вздохнула и позволила слезе скользнуть по щеке. Я увидела, как она погибала на полу среди капель красок. Я, подобно ей, скоро также закончу свой путь.

– Сеньорита, пришел детектив Эрик Мортис, – сдержано сообщил Раблес.

Я оторвала глаза от полотна и посмотрела на дверной проем студии, где стоял начальник моей охраны. Нервный холодок от предстоящей неприятной встречи пробежал по коже.

Отложив кисть, я вытерла руки влажной салфеткой:

– Спасибо. Проводи его, пожалуйста, в гостиную, Бенедикт.

Через минуту, накинув на себя длинный кардиган, я вышла на встречу с представителем международной полиции.

Детектив Мортис, в строгом сером костюме, стоял спиной ко мне и разглядывал византийскую роспись на высокой вазе у подножья лестницы. Его широкоплечая невысокая фигура с офицерской выправкой выдавала его успешное военное прошлое.

На звук моих шагов он обернулся.

– Добрый вечер, графиня Солер! – без тени улыбки приветствовал он, и протянул руку. – Оригинал?

Я недоуменно свела брови, отвечая на рукопожатие.

– Ваза – оригинальная? – уточнил он.

– О! – я растерялась. – Не знаю.

Он усмехнулся, но как-то совсем недобродушно. Казалось, этот человек состоял исключительно из строгости и сдержанности. Его облик был тем доказательством, а от его присутствия веяло напряжением и настороженностью.

– Могу я угостить вас чаем или кофе? – тактично предложила я, в душе надеясь, что он не задержится на это угощение.

– Кофе, если вас не затруднит, – ответил он, изучающее глядя на меня карими глазами.

– Сию минуту, – улыбнулась я и жестом пригласила его расположиться на диване, а сама пошла к плите.

Почему мои руки дрожат? Неужели это предчувствие плохих вестей? Но разве такая неофициальная обстановка располагает к официальной информации? Нет, скорее всего, это просто визит-проверка потенциальной жертвы.

Расставляя чашки с чаем и кофе на столике между собой и сидящем на диване детективом, я все также боролась с волнительно-напряженной дрожью.

– Благодарю вас, графиня.

– Зоя, – неожиданно для нас обоих поправила я и села в кресло, напротив него. – Прошу вас зовите меня Зоя. Если это возможно, разумеется.

Детектив опять усмехнулся.

– Все еще не привыкли? – понимающе кивнул он.

– Не хочу привыкать, – опустив глаза, ответила я.

– Понимаю, Зоя.

– У вас новости для меня? – я подняла к нему взгляд.

– Нет. У меня для вас есть очень дельный совет, – встречаясь со мной глазами, ответил он.

– Простите, но почему вы решили, что я нуждаюсь в вашем совете? – прежде чем подумать, спросила я.

Мортис потянулся к своей чашке с кофе и сделал глоток. Потом поставил ее на место и снова посмотрел на меня:

– Я очень хорошо разбираюсь в людях, Зоя.

Какое новое заявление!

Я ненароком вспомнила подобную фразу, которую слышала от Себастьяна. И руки непроизвольно сильнее сжимали чашку с имбирным чаем.

– Но еще лучше, разбираюсь в преступных личностях. И тому доказательство – моя карьера в ведомстве.

– Вы выяснили, кто хочет меня убить? – прямо спросила я, отчаянно желая, чтобы он ушел.

– Да, – резко сказал детектив.

Я медленно оставила чашку на столе и выдохнула.

– Кто же это?

Эрик Мортис смотрел на меня тяжелым, проницательным взглядом. Тем самым, который выявляет преступность в прошлом и в будущем каждого человека, представшего перед ним.

– Себастьян Эскалант, будущий герцог Торегросса.

Волна абсурдности и желания защитить человека, которого беззаветно любит мое разбитое сердце, захлестнула с головой.

– Вы ошибаетесь! – дерзко вскинув подбородок, выдала я.

– Не имею такой привычки.

– Каждый человек имеет право на ошибку. И никто тому не исключение, – твердо парировала я, не опуская глаз.

– Зоя, – строго начал он, позволяя мне пожалеть о предложении, обращаться ко мне по имени. – Я понимаю, что такой мужчина как Себастьян Эскалант, способен вызвать чрезвычайно сильную привязанность. Он покоряет весьма искушенных женщин, что уж говорить о молодых девушках, как вы.

О, черт! Он видит меня насквозь?!

Мои щеки запылали огнем стыда.

– Я знаю, что вы очень умная и проницательная девушка, – продолжал тот. – Поэтому пришел сюда, чтобы достучатся до вашего разума.

– Мой разум уже просчитал ту информацию, которую вы хотите мне дать, – противилась я. – Себастьян Эскалант – единственный человек, кроме настоящего убийцы, который имеет выгоду от моей смерти. Я знаю это и принимаю. Точно также как и то, что он – это уникальный пример благородства и чести в нашем современном мире.

Детектив сочувственно улыбнулся и вздохнул.

– А не этот ли пример благородства хотел вас изнасиловать в прошлую среду? – вопреки улыбке холодно спросил детектив.

Я съежилась, словно улитка, наивно желающая спрятаться в свою разбитую раковину.

– Это личное, детектив, – выдохнула я.

– Ваша жизнь уже давно утратила право на «личное», графиня. До поимки преступника, разумеется.

Я встретилась взглядом с черствым человеком, который явно намерен убедить в своей правоте.

– Уверен, что вы уже и сами понимаете достоверность фактов, не так ли? – чуть насмехаясь, спросил он. – Разве вас не удивляет многогранность его нрава, графиня? Разве его поступки не повергают вас в шок? Не устрашает его расчетливость в достижение поставленных задач? Его решения и действия совершенные с жестокостью и невероятной стойкостью?

Мой разум лихорадочно принялся воскрешать слова Себастьяна. Память будто автоответчик воспроизводила его слова снова и снова.

– Нет, – прошептала я, но взгляд отвела.

– И кому вы сейчас отвечаете, графиня? – насмешливо спросил он, встав на ноги. – Кого пытаетесь убедить? Разве меня?

Напряжение мрачной силой сковало внутренности. Я поднялась со своего место, ибо так чувствовала себя уверенней. Он тоже поднялся на ноги.

– Зачем вы пришли?

– Я уже сказал. Хочу достучаться до вашего разума. Пока не официально.

Нахмурив брови, я ждала, когда он прервет свою драматическую паузу и продолжит.

– Я хочу получить от вас прямое обвинение в сторону наследника семьи Эскалант.

Мой подбородок на миллиметр дернулся выше, а твердость в голосе зазвучала решительней:

– Напрасно тратите время, детектив.

Мортис усмехнулся:

– Я поделюсь с вами кое-чем, графиня.

Он достал из внутреннего кармана пиджака предмет, похожий на карту памяти.

– Здесь то, что заставит вас задуматься.

Детектив протянул мне флешку, но я не шевелилась. Это словно предательство, которое я совершу, коснувшись этого предмета. Он упрямо ждал несколько секунд и положил карту на столик рядом с недопитым кофе. Потом выпрямился и шагнул в сторону выхода.

– Не игнорируйте свои сомнения, Зоя, – помедлив, посоветовал он, и я обратила к нему взор. – Иногда, они спасают жизни. Уж я-то знаю.

Дверь закрылась за детективом. Наступила тишина. Но только в комнате. В моей голове звучали его слова, вперемешку с репликами Себастьяна.

«Хочешь избавиться от меня? Теперь это взаимно!..»

Нет!

Я слишком много потеряла в своей жизни. Родителей, родных и приемных, родину – настоящую и фальшивую, дом, друзей, себя... Я живу только любовью. Но если эта любовь к убийце, то жизнь потерять мне уже не страшно.

Я вошел в придорожный бар на выезде из города и в нос ударил затхлый запах дешевого спиртного, дерьмового женского парфюма и нечищеных зубов. Громкая музыка и шум голосов оглушили меня, пока я пробирался сквозь толпу к барной стойке. Я привлекал взгляды местных своим костюмом и лицом. Разумеется, сейчас я почти на всех новостных порталах светских хроник. Хотя, разве эти байкеры и фермеры смотрят такие новости? Сомневаюсь. Скорее я притягивал их внимание своим дорогим мобильным, который небрежно держал в руке и толстым кошельком, когда расплачивался за купленное пойло, явно не имевшее ничего общего с тем названием, которое гордо провозгласил бармен.

Я сделал глоток и скривился. Такого бурбона я еще не пил.

Бр-р-р, жуть!

Поставив пустую стопку на стол, я сложил руки и кивнул бармены, чтобы тот повторил.

Зачем?

Хочу забыть. Ее глаза-океаны. Ее голос и акцент. Ее имя и картины. Хочу забыть девушку, которую чуть не изнасиловал.

Мои тяжкие мысли прервал телефонный звонок. Я ответил не глядя.

– Себ, ты где? – голос Сезара звучал обеспокоено.

– Не знаю.

Я опрокинул в глотку еще одну порцию вонючего и противного напитка.

– Но судя по запаху и выпивке – в самой настоящей заднице этого чертового мира.

– Э-э-э…не совсем понял?

Я подал знак о добавке удивленному бармену.

– Чего хотел, Сезар? – раздраженно спросил я.

– Да напомнить, вообще-то, – чуть обиженно ответил тот. – Завтра у нас очень важные переговоры с японской компанией…

– И?

– Без тебя эта встреча не состоится.

– И?

– А ты вторую неделю не появляешься в офисе…

– У меня отпуск, Сезар. Решай все сам.

– Себ, без твоей подписи японцы…

– Пошли их. От меня и моей подписи.

Я отключил звонок и скривился, снова проглотив мерзкую выпивку. Эта гадость с жутким привкусом металла как выяснилось, была очень крепкой и через пару минут, я оказался готов совершить то, зачем сюда пришел.

Итак, моя первая в жизни пьяная драка в грязном баре. Поехали?

Я схватил пустую стопку и запустил ею в бармена. Тот ловко увернулся и оглянулся на разбитое стекло за своей спиной, а после взглядом дал понять, что меня ждет расправа. Но он чертовски ошибался. Ведь на самом деле, это я ее ждал.