Гимн шута – XIX

Глава 15

Глава 15

— Это же Кошкина!..

— Прекрати, — отмахнулась невысокая, полная женщина, откинув слипшиеся волосы со лба.

Это была не самая тяжелая операция в ее жизни. Но было… нелегко.

— Внучка того самого Германа Адольфовича! — словно бы и не услышала ее младшая коллега, всего-то пару лет как прошедшая переподготовку в направлении «Операционное дело». — Элька, это же чума!

Эльвира терпеть не могла, когда ее имя сокращали. И всегда готова была донести свою мысль до любого желающего. Очень доходчиво. Система дала сбой лишь дважды. С мамой и Верой Кудрявцевой — новой напарницей.

«Элька… Как будто я девочка с окраины, а не старшая операционная сестра с двадцатилетним стажем» — оценила женщина.

— Все мы чьи-то дети и внуки, — негромко выдохнула она, упав на кушетку и вытянув ноги.

Четыре часа. Двести сорок минут ее личного ада. Мир Эльвиры сузился до светового пятна над столом, до бликов на инструментах в руках Алферова. Движения одного из самых известных хирургов империи были быстрых и, как ей казалось, нечеловечески точны. В операционной было прохладно. Почти холодно. Но под халатом ее спину обливала липкая испарина. Тишину нарушали только скупые команды хирурга. Эльвира всеми силами старалась держаться под волнами Силы одаренных, накачивающих энергией изувеченное тело. Операционная сестра и сама не поняла, когда ее вдруг отпустила. Просто в один миг исчезло уже почти привычное давление целительных энергий, а хирург устало отступил от стола. Вокруг стояла тишина. Гробовая. Эльвира с некоторым трудом перевела взгляд на один из мониторов.

«Жива девочка!» — мелькнула мысль, от которой едва не подкосились ноги.

Как она дошла до комнаты отдыха, Эльвира не помнила и сама.

— Но она же Кошкина! — воскликнула Вера, не в силах осознать, отчего наставница не разделяет ее восторга. — Ее сам Алферов оперировал, а «поддерживали» Котов и Самбурская.

Операционная сестра прикрыла глаза.

Да, в этот раз лишь вмешательством целителей было не обойтись. Дар не всесилен. Первоклассный хирург из «первого пантеона» прибыл через двадцать минут после доставки «замороженной» пациентки на эвакуационной машине.

Алферов принялся за подготовку, а затем и за скальпель сразу же. Двое целителей экстра-класса вошли в операционную еще через четверть часа.

Втроем они буквально оттащили пострадавшую девушку от Грани, а, возможно, и чуть из-за оной.

— Элька!

«Да что ж такое!» — мысленно возмутилась Эльвира. Женщина так надеялась хоть чуть-чуть отдохнуть после тяжелейшей операции…

— Вера!.. — уже приготовилась она отчитать младшую коллегу.

Но тут же разглядела ее лицо.

— Что там случилось? — озадачилась операционная сестра, с некоторым трудом «выковыряв» себя из кресла.

— Иди сюда!.. — младшая сестра не отрывалась от окна. — Быстрее!

Эльвира молча подошла.

Увиденное ей не понравилось. К самому центральному входу подкатили уже с десяток автомобилей один шикарнее другого. Из прохладных салонов тут же выбирались мужчины и женщины в деловых костюмах. Большинство из них явно были охраной. 'господа держались чуть в стороне. Именно они первыми и шагнули к корпусу.

— Идиоты, — покачала головой Эльвира устало.

Остается только надеяться, что где-то сейчас не спешит к ним «скорая» со срочным пациентом внутри. Насколько она успела рассмотреть, заезд на территорию медицинского центра уже был перегорожен черными бегемотообразными джипами.

— Чего это они? — с любопытством влезла Вера.

Старшая операционная сестра не ответила. С некоторым беспокойством она наблюдала за тем, как охрана выстраивается в жидкую цепочку. И приказ у них был, похоже, довольно простой…

— Держать строй, парни! — скомандовал бывший канцелярист, а ныне начальник охраны медицинского центра.

Вполне себе достойная пенсия. Ведь все подобные учреждения пользовались покровительством Первой Фамилии. А потому безумцев, вздумавших совершить столь фатальную ошибку, было совсем немного. За его десятилетнюю карьеру «хранителя больницы», как он порой называл сам себя, такое происходило лишь во второй раз. И в прошлый раз для «гостей» все закончилось очень плохо.

— Стоим! — негромко скомандовал седоусый бывший гвардеец, едва «посетители» двинулись к входу, и куда громче добавил. — Господин, вам сюда нельзя!

«Не договоримся!».

Понимание пришло куда раньше, чем Дед Мазай (ну да, такое прозвище дали ему молодые коллеги) договорил фразу. «Ядром» стали четверо мужчин интеллигентного вида. Явные клановцы. Остальные лишь на «подтанцовке».

Казалось бы, чего проще… Обычно люди просто не доживают до такого уровня, если не умеют в логику и переговоры. Стоит лишь чуть потянуть время и через десять минут с «гостями» свяжутся из очень непростых служб и посоветуют вести себя поспокойнее.

— Прочь! — рявкнул мужчина в темном костюме.

Яркими пятнами в его образе выделялись лишь часы, запонки и тонкие очки в золотой оправе. Лицо же было темным. Под стать костюму. Глаза светились мрачной решимостью.

— Я Салтыков, — глухо произнес он. — Наследник в третьем поколении.

— Князев, — представился мужчина, стоявший за ним.

— Головкины, — коротко бухнули два молодца с явными родственными чертами на лицах.

«Твою ж!» — ровно оценил Дед Мазай.

Клан Салтыковых лет триста назад с Долгорукими за Трон боролись. Да, победили нынешние властители кремля. Но влияние их соперников осталось колоссальным. Да и Князевы с Головкиными — фамилии известные.

— Господин, — бывший гвардеец склонил голову. — Госпиталь находится под протекторатом его императорского величества.

— Знаю, — рыкнул наследник одного из Великих кланов.

Однако «прыти» у него от понимания не поубавилось. 'Небожитель упрямо наклонил голову, рассматривая командира гвардейцев исподлобья.

— Я пройду, — добавил он. — Любой, кто мне помешает, мертвец.

Сказано было достаточно громко, чтобы услышали несколько гвардейцев. И нет, это не было угрозой. Скорее, декларацией о намереньях. Великий господин буквально сказал:

«Либо вы отходите в сторону, либо умрете. Как считаете, будет ли император ссориться с кланом всего лишь из-за ваших жизней?».

Гвардеец замер. Это практически невозможно! ТАК на подобном уровне себя не ведут. Фактически, чем бы ни закончилась эта история, Салтыковым она уже будет стоить ОЧЕНЬ дорого. И мужчина перед ним это прекрасно понимает. Однако сейчас он буквально «палил» влияние и активы клана ради одной- единственной задачи: попасть внутрь.

Судя по глазам, «небожитель» и сам все прекрасно понимал. Равно как и его свита. Разве что рядовым боевикам было не так… сложно. Исторически сложилось так, что основной спрос будет с господина, если они выполняли прямой приказ.

«Похоже, именно сейчас наши жизни действительно стоят недорого!» — удивился Дед Мазай. В этом противостоянии для его собеседников игра шла в рамках «все или ничего».

— Слушай меня, отец, — спокойно произнес Салтыков, поднимая полный мрачной боли взгляд на гвардейца.

Все он прекрасно понимал. Просто поступить по-другому не мог.

— У тебя есть два варианта: либо через пять минут вы передадите нам Кошкину Елену Витальевну, либо я зайду внутрь. Чего бы мне это ни стоило.

«Серьезно.» — оценил отставник. Когда ТАКИЕ люди ТАК дают обещание, можно быть уверенным в их словах.

— Я свяжусь с руководством, — склонил голову гвардеец.

Не его уровень принятия решений.

— Пять минут, — молча констатировал Салтыков, показывая командиру охраны экран комма, на котором уже шел отчет времени. — Потом мы заходим.

— Командир? — тут же подскочил заместитель, едва Дед Мазай отошел за спины своих бойцов.

— Плохо, — только и вздохнул бывший гвардеец.

Защитники госпиталя прямое противостояние не вытянут. Клановцев больше. Они вооружены. И готовы выполнить приказ. Просто потому, что выбора у них нет. «Небожители» в таких случаях не церемонятся. «Сжигают лодки» подобно Вильгельму Завоевателю, чтобы отрезать пути к отступлению. Либо вперед, либо казнь за измену клану.

Именно поэтому имперские суды в адрес непосредственных исполнителей были весьма… лояльны. В отличие от их командиров.

Заместитель в ответ на емкое замечание промолчал. Тем более, бывший гвардеец уже взялся за комм экстренной связи.

— Центральный госпиталь второ… — начал было он, но тут же осекся.

«Они уже знают!» — оценил зам. И прекрасно осведомлены, кто именно им сейчас позвонит.

— Есть держаться! — негромко выдохнул дед Мазай и отключил связь.

Заместитель вопросительно глянул на командира.

— Пообещали помощь, — констатировал тот глухо.

— Ну-ну…

Оба собеседника мужчинами были уже в годах. И прекрасно знали, что «кавалерия из-за холма» далеко не всегда появляется вовремя. Да и цель у подкрепления обычно вовсе не спасение жизней тех, кто дал им дополнительное время, а выполнение боевой задачи, как бы они ее ни понимали.

Гвардейцы переглянулись. И как-то понимающе хмыкнули.

— Ну, пошли, — по-простецки махнул рукой Дед Мазай, хлопнув зама по плечу.

А что им еще оставалось-то⁈

Так они и вернулись в строй.

— Плохое решение, — негромко рыкнул Салтыков.

Но с места не тронулся. На экране еще шел отчет. Оставалось полторы минуты.

Стало тяжело дышать. От четверки господ повеяло Силой. Они опустошали резервы на один-единственный прорыв.

Дед Мазай не знал, зачем им эта девочка, чье белое лицо он мельком видел во время разгрузки «эвока» несколько часов назад. Но понимал: ради того, чтобы забрать ее, эти люди готовы на все. Буквально.

— К бою, — хрипло скомандовал гвардеец.

Его приказ разошелся по жидкой цепочке.

Отступать приказа не было.

Неожиданный гул заставил собеседников отвлечься на нового участника их противостояния. В плавной глиссаде к больничному саду ныне пустому, скользили три глайдера: «Вихрь» в сопровождении двух «Аллигаторов».

Пилоты не демонстрировали чудеса боевого маневрирования. Нет, они аккуратно доработали маневровыми движителями, мягко посадив головную машину прямо в саду. Остальные же принялись нарезать круги, защищая зону десантирования и демонстрируя более чем серьезное содержимое подвесок.

Трое сопровождающих оглянулись на Салтыкова.

— Ждем, — холодно решил он.

Благо единственный пассажир «Вихря» уже спешил к ним. В одиночестве. Боевые машины же тут же набрали высоту и веером разошлись по разным курсам.

— А это кто? — буркнул зам.

Дед Мазай пожал плечами. Вопрос явно риторическим был.

Тем временем молодой человек в деловом костюме спокойно прошел сквозь ряды охраны. Первая же попытка перехватить его натолкнулась на предупреждающий жест одного из «господ». Больше препятствий ему никто не чинил.

«К ним или к нам?» — мелькнула быстрая мысль в голове начальника охраны, но мужчина тут же отбросил ее из головы.

Тем временем, как оказалось, очень молодой парень встал между гвардейцами и «небожителями». На миг задержавшись, повернулся спиной к защитникам госпиталя.

— Салтыков, — констатировал «десант из одного человека» без особого удивления.

Словно и не ждал тут никого другого.

— Князев, — перевел взгляд молодой человек. — И Головкины.

Несколько секунд он помолчал, потом добавил:

— Все в сборе.

Предводитель клановцев мрачно сделал шаг вперед.

— Отдай нам ее, Павел Анатольевич, — глухо потребовал Салтыков. — Об остальном договоримся. Ущерб… компенсируем. Условие одно. Я его озвучил.

Волконский внимательно рассматривал собравшихся. Рядовые боевики его не интересовали ничуть. Лишь «королевская четверка». Глав и первых лиц пославших их кланов здесь не было. Только наследники третьего-четвертого поколения.

Вполне достаточно для «демонстрации флага». Однако патриархи явно оставили себе возможность произнести два смертельных для собравшихся слова: «личная инициатива».

И это понимал каждый из присутствующих.

— Не отступишь, — констатировал Салтыков.

— Нет, Юрий Васильевич, — покачал головой Волконский. — Не отступлю.

— Тогда ты зря отпустил свою свиту, — констатировал «небожитель».

Голос его стал тише. И спокойнее. Он будто расслабился. Но вот воздух буквально загудел от готовых сорваться сокрушительными конструктами Силы.

Павел позволил себе едва заметную улыбку. Одним уголком губ.

— Я достану из внутреннего кармана кое-что, — ровно констатировал он.

Собеседник сделал жест рукой. Валяй, мол. Именно с такими эмоциями. Все уже решено. Так чего бы и не «подышать» напоследок. Пусть и говорят, что «не надышишься».

Плавно и неспешно Павел достал из внутреннего кармана сложенные вчетверо листы. Аккуратно развернув их, он протянул каждому из клановцев по одному.

Некоторое время «небожители молчали», оценивая вновь изменившуюся конфигурацию.

— Ты этого не сделаешь, — глухо произнес Салтыков, поднимая взгляд на Волконского.

— Это говорит мне человек, собирающийся напасть на императорский госпиталь? — негромко уточнил Павел.

Никаких эмоций, никаких чувств. Сейчас любая «искра» может полыхнуть так, что павших обе стороны устанут хоронить.

— Волконские на это не пойдут, — придерживался такого же тона Юрий Васильевич.

— Не пойдут, — согласился молодой человек ровно. — Но Глава отдельной Ветви в составе клана — вполне.

«Мы с тобой одной крови.» — так звучали эти слова.

Обе стороны сделали высочайшие ставки без права отступить, если столкновение все же случится. И все собравшиеся понимали, что отвечать за содеянное придется им лично. Кланы просто не станут защищать. Потому что «вступиться» будет означать гибель всей структуры.

Некоторое время Салтыков молчал, рассматривая ничего не выражающее лицо собеседника. Затем он также неспешно достал комм, сфотографировал листок в своих руках, и, кажется, кому-то отправил изображение, снабдив его парой строк.

Ответ пришел довольно быстро.

Юрий Васильевич только развел руками.

— Ты же понимаешь, Павел Анатольевич, — негромко произнес он. — Что это еще не конец.

Не было в его констатации ни злости, ни ярости. Салтыков просто сообщал.

Волконский склонил голову.

Молодой человек действительно понимал положение, в котором оказался его собеседник. И драться их Семьи будут до конца. Какими методами — вопрос. Но противостояние будет жестоким. И краеугольным его камнем станет жизнь Кошкиной Екатерины Валентиновны. И трех парней, которым не повезло стать жертвами чужой игры.

Проигрыш для любой из сторон был неприемлем: для Волконского это означало бы потерю своей женщины, а для его соперников — такой ущерб репутации, что жизни трех родичей и нападение на госпиталь под императорским протекторатом на его фоне уже не казались столько серьезным уроном.

— Что ж… — только и поставил точку в беседе Салтыков.

Одно движение кисти, и «четверка» слаженно отступила, «комкая» уже заготовленные магические конструкты. Следом за «патрициями» собрались и покинули территорию боевики.

С минуту никто не решался пошевелиться.

— Господин, — наконец шагнул вперед к молодому «небожителю» Дед Мазай, автоматически отмечая видимое даже под тонкой шерстью пиджака чудовищное напряжение плеч.

Этот раунд Волконскому явно легко не дался.

— Ар-р-р! — неожиданно хрипло выкрикнул клановец, «пережигая» остатки выплеснувшегося в кровь адреналина.

Кто-то вздрогнул. Командир отступил на шаг.

Однако это был не срыв. Парень просто «сбрасывал психику», избавляясь от напряжения.

Ему никто не мешал.

Наконец, молодой человек обернулся. Еще совсем недавно уверенное холеное лицо ныне покраснело. На лбу выступили капельки пота. Клановая «масочка» разлетелась вдребезги. Однако голос звучал пусть и хрипло, но почти ровно.

— Я хотел бы посетить Кошкину Елену Витальевну, — попросил он. — И поговорить с ее лечащим врачом. Как я могу это сделать?