Гимн шута – XIX

Глава 28

Глава 28

В этот раз он не успел.

Снаряд нашел свою цель.

Но и Лена оказалась куда добрее сестренки.

— Да что за день такой? — негромко выдохнул Павел, взвешивая на руке попавшую ему в голову подушку.

Злости в его голосе не было. Напротив, новость о том, что у Кошкиной есть силы бросаться увесистыми предметами, грела сердце.

С другой стороны, патриарх Дома не смог бы оставить внучку в такой ситуации. А это значит, что у Кошкиной были лучшие целители и классические медики из тех, что есть в империи.

— Значит, тебе уже лучше, — удовлетворенно кивнул клановец, укладывая подушку на гостевой диванчик.

Заодно отметил, что в светлом просторном помещении есть место и журнальному столику, а также туалету с душем.

— И палата у тебя отличная, — продолжил молодой человек, аккуратно приближаясь к девушке.

Та не сводила с сюзерена внимательного взгляда.

— И сама ты еще прекрас…

— Хватит, — не выдержала целительница и… рассмеялась негромко.

«Можно!» — тут же оценил Волконский и, шагнув вперед, аккуратно обнял девушку.

— Рад, что тебе лучше, — повторил он.

— Мне-то лучше, — тут же вспомнила, кто тут сегодня «во всем виноват» Кошкина. — Но ты что делаешь⁈

И даже дернуться попыталась. Вот только кто бы ее отпустил?

— Ладно, — сдалась целительница спустя пару попыток освободиться.

Во-первых, все равно вырваться не получилось. Во-вторых, не очень-то и хотелось.

Продолжить разговор удалось минут через пять.

— Что происходит, Паша? — серьезно спросила девушка, едва вновь обрела «свободу».

Клановец сел на диванчик рядом с ложем Лены. Но отвечать не торопился. Около минуты он дал себе на размышления. Однако все равно не решил, с чего начать.

— Где именно? — наконец переспросил он.

Несколько секунд целительница рассматривала сюзерена. «Не издевается», — решила девушка. А потому проглотила довольно… эмоциональный вопрос.

— Я про сегодня, — почти ровно уточнила суть претензий она.

Молодой человек вздохнул. Если честно, молодой человек надеялся, что Кошкина еще не знает об инциденте.

— Ты шутишь? — возмутилась девушка в ответ на невысказанный вопрос.

Павел приподнял бровь.

Целительница демонстративно покачала головой, доставая комм.

— Посмотри, — предложила она, выводя на экране список вызовов.

За те тридцать минут, что понадобились Павлу на дорогу, Кошкина дважды успела переговорить с Катериной… А через миг взгляд Волконского «споткнулся» о вторую строчку: один входящий от сестры.

— Что это было? — строго спросила Лена, поражая скоростью своего восстановления.

Всего четыре часа назад она лежала в медикаментозной коме, а теперь довольно страстно отстаивала неправоту сюзерена.

— Подними меня.

Клановец поднялся и подошел к изголовью высокотехнологичного ложа. Как им пользоваться, он прекрасно знал. В медицинском крыле Волконских были установлены такие же. Только чуть проще. Здесь же… Герман Адольфович правильно понял просьбу Павла не экономить на медицинских расходах. А потому уже через секунду верхняя часть кровати начала подниматься.

— Достаточно… — попросила девушка, едва спинка замерла на сорока пяти градусах. — Так зачем ты поперся в толпу этих ублюдков? Логичное объяснение есть?

Павел медленно и отчего-то печально кивнул.

— Логичное есть… — решил он и принялся рассказывать. — Проверка систем электронной борьбы путем появления в активной зоне датчиков ложной цели, а так же…

— Сам-то веришь?

В голосе Лены осуждения не было. Практически. И звучал он как-то очень по-доброму.

Молодой человек ответил не сразу.

— Не очень, — наконец решил парень.

— Так что случилось на самом деле? — поинтересовалась Кошкина.

— Я сорвался, — впервые признался Павел. — Поддался эмоциям.

Несколько секунд целительница молча рассматривала сюзерена.

— Хорошо, — решила она наконец.

Понимание, что больше пока на эту тему говорить они не будут, пришло тут же.

Несколько секунд Лена размышляла.

— А ты чего с пустыми руками пришел⁈ — вдруг возмутилась она.

Волконский задумчиво почесал висок. Да, он не принес с собой груду пакетов. Просто привязал больничный терминал к своей карточке. Так что Лена могла наслаждаться всем что угодно, просто того пожелав.

— Хотел принести цветы, — развел руками он. — Но мне запретили. Отобрали на входе. Уж не знаю, кому тут Герман Адольфович хвосты накрутил, но проверили меня не хуже, чем на КПП в Кремле.

Взгляд Лены тут же сменился на капризно-скучающий. Метаморфоза произошла столь резко, что Павел едва с дивана не съехал.

— А-а-а, — протянул он. — Тебе просто хочется покапризничать?

— Да, — довольно кивнула Кошкина, и тут же объяснила. — Тут скучно. Заняться совершенно нечем. Меня даже планшета лишили.

— Звери, а не люди, — «серьезно» подтвердил молодой человек.

— Они даже доступ к сети ограничили!

— Значит, тебе нечем заняться… — задумчиво протянул Волконский.

Кошкина тут же подобралась. Она слишком хорошо знала этот тон. И даже не на секунду не усомнилась, что сюзерен предусмотрел такое развитие событий.

— Выкладывай, — потребовала девушка.

Клановец на миг замер. Собеседница тут же погрозила ему кулаком. Лишь тогда парень жестом фокусника провел рукой над журнальным столиком, мимо которого он проходил несколькими минутами ранее. На столешнице «появилась» прикрытая иллюзией бутылка, наполовину заполненная темной жидкостью.

— И что это? — с интересом спросила целительница.

— Галлюциноген, — честно признал посетитель. — Или еще какая наркотическая дрянь.

В глазах Лены тут же разгорелся огонек любопытства из серии «Уй, какая интересная гадость!».

Лаборатории у девушки под рукой не было. Но Дар и опыт всегда в наличии.

И да, параллельно Волконский отправил образцы «чайка» в исследовательский отдел сестренки и даже людям государевым. Но и о целительнице позаботился. Будет ей развлечение вместо кубика Рубика.

— Ты даже не спросила, откуда я это достал! — возмутился мгновенно оставшийся с пустыми руками молодой человек, покачав головой.

Лена уже успела завладеть «образцом» и теперь с интересом рассматривала содержимое на свет. И…

— И никаких вопросов, — констатировал он.

Но тут же нахмурился. Вообще-то, была еще одна тема, которая должна была Кошкину серьезно волновать. Но целительница ни о чем не спрашивала.

Елена короткую реплику, естественно, услышала.

— А ты готов со мной обсуждать это… происшествие? — негромко спросила она.

Лена прекрасно знала, какие инструкции в подобных случаях дают врачи и целители. И была уверена, что Волконский будет их соблюдать неукоснительно.

— Нет, — покачал головой молодой человек, прекрасно помнив про «не беспокоить, не волновать!».

— Я так и подумала, — улыбнулась девушка и вновь перевела взгляд на темную жидкость. — А вот «загадки» разгадывать мне не запрещали. Напротив, даже полезно отвлечься.

«Слова, слова…», — оценил молодой человек легкую тень, что против воли набежала на личико целительницы. Все-таки ее пытались убить. Но Кошкина старательно придерживалась ею же озвученных правил игры.

— Скажу одно, — негромко произнес он. — Здесь ты в безопасности.

— И надолго?

— Я… — начал было Волконский и лишь затем понял, что девушка не сомневается, а спрашивает только о том, сколько ее ей придется провести в этой палате. — Две недели. Минимум.

Лена поправила свои круглые очки-диагност. Но не возразила. Хоть и знала, что ее вполне могли бы выпустить через несколько дней наблюдения. Динамика состояния, если она окажется такой же, вполне позволяла.

— Лежи, отдыхай, принимай гостей…

Вот тут девушка удивилась. Очень маловероятно, чтобы Глава Ветви сказал последние слова просто так.

— … А я пока со всем разберусь.

Возможно, две недели — срок совсем невеликий. Однако вполне достаточный, чтобы хотя бы в общих чертах определиться с дальнейшими действиями.

— Тогда иди, — махнула беззаботно рукой Кошкина.

Она бы очень хотела, чтобы Павел побыл с ней подольше. Вот только даже если часть из того, что произошло за последние несколько суток, правда («Спасибо Светлане за то, что не так строго слушает врачей!».), то у Волконского сейчас каждая минута на счету.

— Я… — начал было отвечать клановец.

Однако его прервал аккуратный стук в дверь, заставивший молодых людей переглянуться.

— Войдите, — предложила Лена, но уже через миг выдала странное «приветствие». — ОЙ!

В палату вошел цесаревич. Один. Без свитских. Белый халат, небрежно наброшенный на плечи поверх синей рубашки.

— … Твою ж!.. — выдохнули разом целительница и клановец.

Долгорукий, конечно, пообещал «зайти». Но все равно получилось неожиданно.

— То есть… — тут же поправились оба и, переглянувшись, синхронно выдали. — Здравствуйте, Ваше императорское высочество!

Несколько секунд Константин Дмитриевич спокойно переводил взгляд с одного на другого.

— Безнадежны, — решил он бесстрастно.

Очередной обмен взглядами и… присутствующие вынуждены были согласиться с обвинением. Во всяком случае, в части реакции на неожиданное появление монаршей особы.

— Это вам, Елена Витальевна, — негромко произнес Долгорукий, поставив на журнальный столик небольшой пакет.

Волконский тут же удостоился демонстративного «осуждающего» взгляда.

Первым заговорил Долгорукий. Формально и очень сухо он сыпал штампами и клише.

— … Корона не допустит повторение подобных инцидентов. Основа государственной стабильности в единстве империи… — «бубнил» он, поглядывая на наручный комм.

Слушатели же пропускали речь мимо ушей. Целительницу, например, куда больше интересовал поиск комфортного угла спинки, а клановец помогал девушке устроиться поудобнее.

— … Таким образом, мы захватим Галактику, искореним пьянство и заставим Павла Анатольевича вновь вызубрить учебник кланового этикета… — неожиданно «сбился» Константин Дмитриевич.

— Зачем? — хмыкнул Волконский, поняв, что палата только что стала безопасным местом для неформальной беседы.

— Чтобы от зубов отскакивало, — серьезно решил самодержец.

— От чьих? — не остался в долгу опричник.

Лена же… рассмеялась. Негромко.

Да, ее подлатали во время медикаментозной комы просто виртуозно. Да и чистой энергии для ускорения регенерации влили немало. Но все-таки травма была серьезной. Так что смеяться в голос ей, пока было не слишком приятно.

— Константин Дмитрие… — первой начала было Кошкина.

Но тут же сбилась под взглядом будущего и императора. Долгорукий без слов напоминал об их соглашении: в рамках конфиденциальных бесед обращение может быть неформальным. А уж с учетом самого первого знакомства, когда в квартиру Фила заглянул «Просто Костик», титулы и высокопарный тон действительно можно было отбросить.

— Зачем ты пришел сюда, Константин? — тут же поправилась целительница.

В голосе ее почти не чувствовалось напряжения. Но все это была игра. Лена прекрасно помнила, что главным элементом соглашения Волконского и Долгорукого, позволившего ей выйти из Багряной Палаты, было «пожелание» держаться тише воды, ниже травы. Довольно агрессивная компания в СМИ, сотни протестующих возле «РитРос», попытка убийства «кровавого мага»… Все это как-то мало походило под определение «тихо».

Формально Долгорукий имел право разорвать соглашение. И изолировать девушку от общества. Очень надолго. И Кошкину не обманывал ни дружелюбный тон, ни пакетик с фруктами. «Костик» может относиться к ней как угодно. Но Константин Дмитриевич просто обязан руководствоваться политической целесообразностью. И обязательно будет.

— Причины три, — объявил цесаревич, усаживаясь на «нагретый» совсем недавно Павлом диван. — Но начать хочу с того, что ситуация изменилась. Ваш исследовательский центр может продолжить работу. Также я снимаю любые ограничения на информационную кампанию в СМИ…

С секунду будущий император помолчал, после чего поднял взгляд на замершего возле ложа Кошкиной опричника.

— … Но это не снимает с тебя обязанности информировать пятое бюро канцелярии в установленном порядке.

— Ой, — удивилась Лена, оглянувшись на Павла.

Тот, задумавшись, чуть сильнее сжал пальцы на ее плече.

— Извини, — тут же убрал руку клановец.

Тренированный мозг же сейчас был занят совсем другим. А именно простым вопросом: «Что же ТАК изменилось, что Долгорукий настолько 'сломал» правила игры? Причем для всех!«. С одной стороны, во многих вопросах это развязывало Волконскому руки. Однако молодой человек прекрасно понимал, что такое 'окно возможностей» в нормальных условиях существовать не может.

— Целители вне политики, — первой нарушила тишину Кошкина, вспомнив девиз ее Дома и общее для всего цеха правило.

Мужчины усмехнулись. Одинаково. Те, кто зачастую могут спасти жизнь «за гранью», никак не имеют шанса быть вне политики. Особенно когда за них дерутся даже не Дома и Семьи, а кланы и государственные структуры. Лавировать порой приходится так… что куда там тридцати четырем кораблям!

— Полезное приобретение для Ветви, — улыбнулся Лене, но обратился к Павлу цесаревич. — Женись.

— Ага… Что⁈

Долгорукий сделал вид, что молчал.

— А у тебя возражения имеются⁈ — наполнил палату звенящий голос Кошкиной.

Однако через несколько секунд возмущение сменилось негромким смехом.

«Шучу я!» — вот о чем прямо-таки кричал весь вид целительницы. Они об этом не говорили, но оба прекрасно понимали, союз Волконского и наследницы небольшого Дома фактически нереален.

— Итак, три причины, — не позволила повиснуть неловкой паузе девушка бодро.

Долгорукий кивнул.

— Во-первых, — начал он. — Этим визитом я исключаю возможность повторной попытки навредить тебе в стенах госпиталя.

Павел кивнул своим мыслям.

Конечно, системы защиты не позволят и звуку проникнуть за эти стены. Но сам факт визита цесаревича скрыть не удастся, даже если очень постараться. Зато это понятный намек Головкиным, Князевым и в первую очередь старым соперникам Долгоруких — Салтыковым: «На моей территории подобное поведение недопустимо!».

Общество бы не оценило, если бы цесаревич навестил «просто Лену». Возникли бы пересуда, младший Дом Кошкиных мог бы стать целью интриг…

Нападение на госпиталь объясняло визит. Нет, Долгорукий формально не высказывал своих «предпочтений», защищая «кровавого мага». Но намек будет ясен всем. И это даст время. Пока целительница находится в стенах госпиталя, она в безопасности.

— Все, что смог, — спокойно объявил Константин, глянув на Павла.

Тот благодарно кивнул. Этого было достаточно. За пару недель клановец многое успеет. А дальше… Разве не обязанность мужчины, защищать свою женщину?

— Вторая причина, — объявил Долгорукий.

Времени на долгие разговоры у него не было. Всего десять минут. С учетом установки защитного контура вокруг палаты.

— Объявить об опале Павла.

На этот раз даже Лена шутить не стала.

Волконский же кивнул. Он оценил и позднее прибытие полиции, и тот факт, что сообщение о появлении представителя СИБ к «РитРос» поступило всего за три минуты до его входа в палату.

— Каковы… параметры опалы? — поинтересовался клановец.

Не то чтобы он ожидал чего-то такого. Но в последнее время как-то очень хреново складывались множество неприятных признаков.

— Политическая, — спокойно объяснил сюзерен. — На территории столицы ты моей поддержки больше не получишь. Красноуральск без изменений.

Несколько секунд клановец потратил на размышления: «А что это все значит для нас в практическом смысле⁈».

Однако цесаревич, как оказалось, еще не закончил.

— Я буду старательно игнорировать любые сигналы, связанные с твоей Фамилией…

Обычно «небожитель» соображал быстро. Порой даже очень. Но сегодня между объявлением и фазой «а потом он ка-а-а-а-ак понял» прошло секунд семь.

— То есть, — губы молодого человека невольно расползлись в довольно хищной ухмылке.

— Да, — спокойно подтвердил Долгорукий.

— А я вот ничего не поняла, — вздохнула Лена.

Едва слышно. Чтобы не отвлекать мужчин от серьезного разговора.

— Ограничения, — все же испортил малину Долгорукий. — Постарайся обойтись без жертв среди гражданского населения. Вообще.

Павел приподнял бровь. Нет, он не собирался косить протестующих их пулеметов, но все же…

— Это важно, — серьезно повторил Константин Дмитриевич.

Глаза его блеснули.

— Газеты и анонимные каналы меня и без того называют палачом, — припомнил иные заголовки парень.

И ладно бы за какие из реальных дел он был «удостоен» такого звания. Так нет же, все базировалось на фундаменте домыслов и филигранной работы с текстом. Даже юридический отдел после судебно-филологической экспертизы не нашел к чему придраться. Формально авторы (скорее всего, коллектив профессиональных пиарщиков), не допустили никаких обвинений или подтасовки фактов. Но вот при прочтении статей и заметок создавался четкий образ бездушного ублюдка, пожирателя детей и покровителя сатанинских ритуалов с Кровью.

— Никаких ДОКАЗАННЫХ жертв, — уточнил цесаревич.

Павел и так не собирался работать по живому.

— Я понял, — коротко кивнул молодой человек.

Тревога в душе начала царапаться совсем уж неприятно. И вопрос был вовсе не в том, что его лишили формальной поддержки. Строго говоря, взамен он получил намного больше. Вот только что именно заставляет цесаревича играть на грани фола? Отчего-то Волконский был уверен, что дело вовсе не в нем. Нет, «небожитель», конечно, фигура заметная. Однако для большинства наделенных властью людей все еще 'всего лишь отпрыск Великих Волконских.

— Могу я узнать причину? — негромко поинтересовался клановец.

Цесаревич, кивнувший на прощание и уже шагнувший было к двери, остановился и произнес всего три слова. Однако они всерьез заставили Павла поежиться.

— Что он сказал? — поинтересовалась Лена примерно через минуту после ухода Долгорукого.

Все это время Павел смотрел на закрывшуюся за сюзереном дверь.

— Напомни, какой у тебя уровень допуска? — неожиданно поинтересовался Волконский.

— «А-3», — еще больше напряглась девушка.

Все-таки она возглавляла еще несозданный «Альтаир». Так что допуск к секретным материалам был довольно высок.

Молодой человек кивнул своим мыслям, подошел к девушке и, наклонившись, повторил те самые три слова:

— Гражданской. Войне. Быть.

— Император не позволит!.. — шепнула Кошкина в ответ.

— Он ее начнет, — покачал головой Волконский.