Гимн шута – XIX

Глава 19

Глава 19

Страшный удар бросил Фирсова на вымороженный асфальт.

В голове словно взорвалась бомба.

Жизнь словно поделилась на кадры. С ужасающей ясностью он видел, как из машин слаженно выпрыгивают его люди… и тут же падают изломанными куклами под выстрелами невидимых снайперов.

— Быстрее давай! — едва расслышал он сквозь звон в ушах команду за спиной.

Рядом с его головой «простучали» пять пар штурмовых ботинок.

Однако у Фирсова не хватило сил, чтобы повернуть шею и рассмотреть их лица. Зато с удивительной четкостью он видел, как на асфальт падают отстреленные гильзы.

Выстрелы же совсем не били по барабанным перепонкам. Сознание автоматически отмечала глухие «разрывы», но они казались такими далекими, ненастоящими…

Внезапно стало тихо.

Ненадолго.

Бам!

Тишина длилась ровно столько, чтобы Фирсов успел подумать: «Неужели?..»

Одиночный выстрел боец узнал сразу. И моментально понял, что это значит.

Бам!

Тело дрогнуло. Не от страха. Пока что. Но с каждым выстрелом обрывалась жизнь его человека.

Бам!

«Добивают.» — оценил боец.

Бам! Бам!

Теперь выстрелы доносились со всех сторон.

Бам!

«Кто это? Толька из Перми или хваставшийся фотографией невесты водитель Лешка⁈» — невольно пронеслась в голове мысль.

Бам!

— Тут еще один! — раздался над головой знакомый голос.

Этот тембр Фирсов узнал даже сквозь звон в ушах.

«Эх, Саня…» — как-то грустно оценил положение он.

На удивление не было ни злости, ни обид. Только понимание: приказ есть приказ.

Сквозь боль Николай почувствовал, как ему на грудь что-то упало. Довольно легкое. Но все равно отдавшееся в теле вспышкой боли. Повернуть голову и рассмотреть получше он не смог.

— Эх, Колька… — вздохнул знакомый голос.

«Сейчас.» — понял Фирсов.

Бам!

Крошево хлестануло по щеке — и всё замерло.

Ухо и левая половина лица вспыхнула болью. Тяжелая пистолетная пуля выбила «фонтанчик» из мерзлого асфальта. Крошево «хлестануло» по щеке и уху.

Капитан стоял неподвижно. Секунду. Две.

— Готов! — объявил бывший сослуживец и, судя по тени, зашагал к своим людям.

Работа была закончена. Свидетелей не осталось.

Почти.

Это. Было. Больно.

Фирсов перевернулся. Не сразу. В три приема.

«Давай же!» — подбадривал себя перед каждым рывком Николай.

— Ну, спасибо… Саня, — выдохнул он.

И сам не смог бы сказать, каких именно эмоций в не передаваемом словами коктейле чувств было больше.

Картина ужасала.

Судя по всему, он отключился. Казалось, что только перевернулся, а вокруг уже успели сгуститься сумерки, разрезаемые лишь фарами застывших фур. Некому было их выключить и заглушить все еще работающие на холостых оборотах двигатели.

Вокруг машин лежали тела. Гвардейцы Старцевых не стали «прибирать» за собой. Оставили их как есть.

— Тянись, — прохрипел Фирсов.

Казалось, что целая вечность боли и мучений понадобилась ему, чтобы дотянуться до подсумка на груди, открыть клапан и сжать немеющие пальцы на корпусе артефакта.

«Молодец!» — похвалил себя за очередной шаг боец.

По телу пробежала теплая волна. Стало немного легче и… НАМНОГО больнее!

— Ар-р-р-р!.. — глухо зарычал Николай.

Перед глазами тут же помутнело от накатывающих, жгущих тело изнутри волн.

Однако сознание тут же прояснилось. Уже с первой попытки боец смог перевернуться набок. Взгляд его тут же уперся в небольшую пластиковую коробочку.

«Регистратор!» — подивилась он мысленно.

Через рот мужчина пока мог протолкнуть либо мат, либо болезненное рычание.

«Давай же!» — потребовал от себя Фирсов.

Постарался отползти в сторону. Не получилось. Тело не слушалось, а первая же попытка подтянуть ногу тут же отозвалась столь всепоглощающей вспышкой боли, что охранник вновь вырубился на несколько секунд.

— Не… лежа… нельзя!.. — потребовал с трудом сам от себя Фирсов.

Он замерзал. Заряд встроенного в камуфляж артефакта закончился.

«Спасибо!» — искренне поблагодарил себя за запасливость боец.

Значит, с момента засады прошло уже несколько часов.

Становилось больнее. С каждой минутой. Продолжал действовать «экстренный» целебный амулет.

А еще пробирал холод.

Каких-то «минус два» стали смертельной угрозой, едва греющее действие амулета закончилось.

— Достань! — пусть и глухо, но уже куда тверже скомандовал себе Фирсов.

Его ладонь начала «путешествие» к регистратору.

Приходилось буквально пальцами перебирать по стылому асфальту, по сантиметру преодолевая «дистанцию». Наконец, боец почувствовал подушечками пальцев холодный пластик регистратора.

«Вот так, шаг за шагом!» — подбадривал он сам себя, запихивая дрожащей непослушной рукой фиксатор в подсумок.

«Все что угодно, но только не сдаваться!» — потребовал он от себя.

Задача — исполнение — доклад — следующая задача.

Занять ум и тело. Тянуть как можно дольше.

Какое-то время удавалось. Затем и тот невеликий запас сил стал утекать. Холод же уже почти перестал чувствоваться.

«Зато не больно!» — мысленно попробовал подбодрить себя Фирсов… прекрасно понимая, что попросту замерзает.

Руки перестали слушаться, а потому он сосредоточился на единственном, что ему оставалось — держал глаза открытыми, пока и без того нечеткая картинка не «смазалась» окончательно.

Вдруг стало светлее.

«Свет в конце туннеля⁈» — мысленно хохотнул Николай.

Как-то не хотелось ему попасть на Последний Суд с унылой рожей. Именно на этой мысли он старательно сосредотачивался, ловя «ускользающее» сознание.

«Держаться!».

Словно издалека боец услышал хлопки дверей и, кажется, обрывки голосов.

«Я здесь!» — хотел заорать Фирсов во все горло. Но сквозь застывшие губы вырвался лишь слабый стон.

Его с легкостью заглушил рокот дизелей.

«Не слышат!»…

— Минута тишины! — рявкнул неподалеку грубый голос.

Двигатели смолкли. Тут же. Застыли люди. Ни слова, ни шороха одежды.

Все обратились в слух.

«Шанс!» — решил Фирсов. И тут же «развеселился»: «Прямо последний!».

Выдох получился слабым. Даже не рычание. Скорее хрип. Но и этого хватило «слухачам».

Еле слышно к нему приблизились медики. Как его перевернули на спину, боец уже не почувствовал — потерял сознание.

Тем страшнее была картина со стороны, что вокруг стояла все та же гнетущая тишина. Поисковики надеялись найти кого-то еще.

Тщетно.

— Что там?

Голос Главы, только что отхлебнувшего добрый глоток бодрящего взвара, звучал глухо и устало.

Воевода поднял голову от интерактивной карты совсем другой местности.

— Что? — с некоторым трудом, выныривая из своих мыслей в реальность, спросил он.

— С выжившим что? — уточнил вопрос Анатолий Георгиевич.

Валерыч покачал головой. Это были очень сложные сутки. И ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы вспомнить, о ком вообще говорить Председатель.

— Довезли живым, — коротко ответил командир клановых ВС. — Дальше — как повезет.

Глава кивнул. Пятьдесят шесть человек за сутки. Такого не случалось уже лет двадцать.

— Ладно, — закрыл тему Игорь Георгиевич и оглянулся на брата.

Второй человек в клане… спал. Упав лицом на сенсорную клавиатуру. Ему пришлось тяжелее всех из присутствующих. Поэтому никто «не возражал», когда в какой-то момент он просто начал отключаться.

— Что по Ветви?

Ветвь в клане была, естественно, не единственная. Вот только остальных защищали «централизованно» ВС Волконских. И лишь у Павла были свои маленькая армия, аналитический отдел, СМИ и несколько вассалов… А также полное нежелание подпускать хоть кого-нибудь к своим внутренним делам.

Ситуация редкая. Но молодой человек уважать себя заставил.

— Пока активных действий не предпринимают.

Игорь Георгиевич поднял взгляд на воеводу.

— Насколько нам известно, — тут же спокойно пожал плечами тот.

Несколько секунд Глава молчал.

— Ты серьезно? — наконец спросил он.

Как-то в его картину мира не вписывался ракетный удар по Салтыковым и их «ближникам» в определение «активных действий не предпринимает».

— Я имел в виду, ничего нового, — тут же поправился Валерыч. — Охрана объектов переведена в режим повышенной готовности. Запустили дополнительные автобусы для сотрудников «РитРос», чтобы пробираться через палаточный городок протестующих.

Председатель тяжело вздохнул. Таких подробностей он еще не знал.

— «Активисты» обещают бессрочную акцию. На данный момент разбили палаточный городок. Их число уже насчитывает около полутора сотен протестующих. И растет.

— Вот как…

Игорь Георгиевич, как человек опытный, прекрасно знал, что стихийный протест долго не живет. Да и не так часто они встречаются, если честно. Там, где начинает появляться «инфраструктура» (массовый подвоз, туалеты, централизованное питание и так далее), ни о каких «душевных порывах» и речи не идет. Сами «юнцы и девицы с горящими сердцами» могут думать все что угодно, но они становятся лишь инструментом чьих-то интересов. А еще чаще, тупо прибылей.

— Охрана «РитРос» не вмешивается, — продолжил воевода. — Вот пару попыток помешать движению транспорта на подъездах пресекли. Жестко. Протестующие урок усвоили. Больше «столкновений интересов» не зафиксировано.

Глава с силой потер виски. Усталость накатывала волнами. Мысли становились все более вязкими.

— Мне следует беспокоиться? — только и поинтересовался он.

Воевода чуть удивленно приподнял брови. Обычно Глава такими вопросами не задавался.

— Не знаю, — наконец ответил командир клановых вооруженных сил.

Вот теперь настала очередь удивиться Председателю. Обычно воевода ТАК на прямо заданный вопрос не отвечал.

Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга.

— Это Павел, — наконец констатировал Валерыч.

Игорь Георгиевич лишь… кивнул. Это действительно многое объясняло.

— А где он сам? — поинтересовался Председатель.

— Адъютант! — позвал тут же воевода.

Мужчина лет тридцати явился на зов мгновенно.

— Статус Павла Анатольевича.

Ответ прозвучал без запинки.

— Двадцать часов без изменений! — молодцевато отчитался он.

Мужчины поморщились. Большей частью от бодрого тона, столь контрастного мироощущению из самих. Но и тот факт, что племянник вот уже почти на сутки «притих» в такой ситуации… напрягал.

— Помнишь, как моя матушка говорила?.. — негромко спросил Игорь Георгиевич, коротким взмахом отпустив адъютанта.

Валерыч качнул головой. С его точки зрения, ситуация еще была очень далека от той точки, когда следовало звать маму.

— Не страшно, если дети кричат и носятся, — процитировал он. — Гораздо опаснее, когда наступает тишина. Никогда не знаешь, что именно вы замышляете…

Валерыч вздохнул. В этом что-то было. Но как донести эту мысль до человека, которому хватило сил не просто отбомбиться по родовому особняку Салтыковых, но и вот уже в течение суток оставаться живым, он не представлял.

— Так, — откинул лишние мысли Глава. — Нужно отдохнуть. Порядок сна: Толя, ты, я. По три часа.

Вот против этого предложения у Валерыча совершенно не нашлось возражений.

— Три часа ночи.

Голос глухо разнесся по просторному кабинету.

В нем не было злости или раздражения. Скорее констатация: понимаю, что случилось нечто срочное. Не тяни.

— Я знаю.

Ответ прозвучал устало. И вновь установилась пауза, во время которой Павел опустошил небольшую пиалу, организованную помощником Хули-Цзина.

Лишь когда мягкий, но солидный хлопок вновь отделил пространство удивительного кабинета от окружающего мира, он заговорил.

— Готов закрыть наше соглашение, — выдохнул Волконский, аккуратно вернув пиалу на небольшую, искусно вырезанную из дерева подставку.

Коротким уважительным поклоном в сторону уложенного на подставку меча, он дал понять, какую именно из их договоренностей имеет в виду.

Что-то кольнуло сердце. Клановец даже моргнул чуть удивленно. Показалось ли ему, или повязанная на рукоять белая траурная лента действительно шелохнулась?

Но ведь в кабинете не было и малейшего движения воздуха…

Обычно бесстрастный взгляд старого Лиса стал острее.

— Слушаю.

— Я нашел способ добраться до Лю Фэна, — объявил молодой человек.

Старик не шелохнулся.

— Я стар, — честно признал хозяин кабинета. — Последние годы я отношусь к каждому дню как к подарку Судьбы. Ведь именно этот ужин может стать последним…

Несколько секунд старик помолчал, лишь затем закончил свою речь.

— Меня действительно мучает мысль, что я могу умереть не отомстив.

Павел склонил голову. Скорее всего, с возможностями Хули-Цзина, жизнь главы КПГК будет еще долгой. Но признание… внушало.

— Тебе что-то от меня нужно, господин Волконский?

Клановец улыбнулся. Едва заметно. И не слишком весело.

— Цзинь-Вэй дала мне неделю, — спокойно объявил «небожитель».

Старик понимающе кивнул. Он был знаком с ритуалами «Школы Теней». И прекрасно понимал, что именно это значит.

— Что ж, — солидно выдохнул хозяин кабинета. — За это время можно успеть…

— У меня осталось двенадцать часов.

Слова камнем упали в тишине кабинета.

Мужчины молчали несколько минут.

— Тогда ты бездарно тратишь на старика оставшееся время, — подвел итог Хули-Цзин.

Вариантов он не видел. Никаких.

— Вернемся к Лю Фэну, — предложил Волконский.

Разведка старого Лиса давно установила, кто именно стал причиной смерти его ученика. Конечно, старику очень хотелось получить голову всей троицы главарей «хунхузов», но в первую очередь его интересом был именно «безопасник» контрабандистов.

Так что пока остальные «капитаны» Волконскому были нужны куда больше, чем его собеседнику.

— Слушаю, — вновь замер хозяин кабинета.

Павел прикрыл глаза на миг, подбирая слова. Однако озвучить свои мысли не успел.

— Деньги, люди, оружие, связи? — спокойно спросил он.

— Жизнь, — решился Волконский. — Одна жизнь.

В этот раз тишина длилась дольше.

— Цзинь-Вэй, — констатировал хозяин кабинета.

— Цзинь-Вэй, — подтвердил молодой человек.

Старик задумался. Это было… непросто. Но возможно.

— Позволь, — негромко произнес он и собственноручно наполнил пиалу гостя из чайничка, а затем и свою собственную.

Мужчины неспешно и со вкусом насладились тонким ароматом почти волшебного напитка.

— Я найду ее, — пообещал Хули-Цзин наконец.

Павел едва не поперхнулся. С трудом справившись с последним глотком горячего напитка, он негромко рассмеялся.

— О, господин Ии, — протянул «небожитель». — Не волнуйся. Она сама к тебе придет. Встреть как полагается.

Хозяин кабинета не стал добавлять, что для большинства людей это и есть самое страшное. И, как правило, последнее.

Выходя из кабинета, Павел на мгновение задержался у двери.

«Двенадцать часов, — подумал он. — Надо бы поспать. И поесть. В конце концов, у меня сегодня… свидание».

Эта мысль отчего-то заставила устало улыбнуться. Насладившись ею несколько секунд, Волконский зашагал к лифту.