Годовщина развода. Растопить лёд

Глава 1

— Снежана…

Бывший муж звонит в годовщину развода. В первый день рождения сына, которого он так просил.

Только вот ни сын, ни я, ни средняя дочь оказались ему не нужны.

Он изменил мне с тренером нашей дочери Василисы.

Я подала на развод, а потом узнала о том, что жду сына.

Муж хотел вернуться, только вот я предателей не прощаю.

Он увез дочь в столицу, где она продолжила заниматься фигурным катанием в известном тренерском штабе.

Прошел год после нашего развода.

Год исполнился моему сыну, и вот бывший снова тревожит меня.

— У нас ЧП.

— Неужели? А у нас день рождения Игоря, представляешь? Ему год! Твоему сыну, которого ты так хотел! И мы вас ждали, между прочим, а вы…

— Василиса в больнице, в тяжелом состоянии, ты можешь приехать?

— Мамуль, а если это?

— Это тоже очень красивое!

— Мам, ты не помогаешь! Я хочу, чтобы было просто «вау», чтобы запомнилось!

— Оно запомнится, пусён, правда!

— Я хочу быть красивой для нашего Игорька! Он потом посмотрит фоточки, когда подрастет, и ему будет приятно, да?

— Да!

Улыбаюсь моей шестилетней красотке Лерочке, продолжая готовить бутылку со смесью, которую надо взять с собой в кафе.

Да, Игоряше исполняется годик, он точно ничего не поймет и не запомнит. Зато поймем и запомним мы, правда?

Когда я предложила Лере отметить день рождения ее брата в ее любимом кафе, она прыгала до потолка.

— Да, мамуля, да, да! И шарики будут? А я могу позвать своих друзей?

Я подумала, почему бы и нет? Сыночку всего год, своих друзей у него пока нет.

Нет, есть малышка Стася, с которой мы гуляем с колясками, и с которой они уже успели немного подружиться. Стася уже вовсю бегает, хотя младше на две недели, Игорёк тоже начал ходить, но еще не так бойко.

Мой любимый годовас!

Мы заказали кафе, шарики и даже торт!

Ну, а как без торта? На самом деле деткам в годик многое можно, и моя знакомая кондитер сказала, что приготовит такое лакомство, которое малышам можно будет съесть.

Надеюсь и моему сынишке, и его подружке понравится торт с героями мультиков?

— Мам! А может, фэмели лук? Помнишь, у тебя был костюм цвета фуксии? И вот это моё платье, подходит же? Подходит?

— Подходит, моя красота. То есть мне переодеться? А может, ты наденешь вот то, сливочное? И мой этот костюм? Тоже фэмели лук?

— Ма-ам! Ну фуксия круче!

Ох, фуксию надо гладить. Так мы можем опоздать. Еще надо успеть разбудить и покормить чем-то дома Игоря. Нет, в кафе он тоже, конечно, поест, но если не поест дома — будет скандалить.

— Сливочный наряднее, пусён, и у меня нет времени гладить.

— Эх… жа-алко. А хочешь, я сама поглажу?

— Нет, не нужно…

Смотрю на ее скорбное личико, бровки домиком, глазки широко распахнуты.

Очень на меня похожа.

И на сестру.

На Василису…

Мужа периодически подкалывали, мол, ты здесь не участвовал. Сначала меня это забавляло. Потом стало раздражать.

Когда свекровь прицепилась ко мне, заставляя сделать анализ ДНК, я с чистой совестью прекратила с ней общаться. Помощи от нее никакой, а стресс постоянный.

Нафиг с пляжа, как говорит моя подруга Женя.

— Мамулечка, красотулечка…

— Хорошо, фуксия, так фуксия. Но ты уверена?

Лера крутится перед зеркалом.

— Да! Это самое крутое. Имба!

— Лера!

Откуда у нее эти современные словечки, я знаю, в садике ей нравится мальчик, Ярослав, у Ярослава старший брат учился вместе с нашей Василисой, вот оттуда это всё и идет.

Ладно, имба, так имба!

Достаю костюм цвета фуксии, он на самом деле эффектный, да и гладится легко.

Пока Игорёк спит…

Мой малыш. Мой будущий защитник. Моя радость!

Уже год! Первый год жизни позади.

Кажется, только вчера я увидела это сморщенное, кричащее чудо.

Только вчера я увидела две полоски…

Черт… Об этом тоже приходится вспоминать.

И, как назло, оживает телефон.

Отец именинника звонит. Отец всех моих детей.

Мой бывший муж.

Неужели вспомнил? Решил поздравить сына?

— Мам, кто там?

Телефон на беззвучном, но с вибрацией. Лерка всё слышит.

— Это папа, да?

Папа.

Папа — это тот, который не бросает. Но это сейчас, наверное, уже не важно.

— Слушаю.

Отвечаю, чувствуя, как с волной воспоминаний накатывает омерзительная волна тошноты.

Опять.

Мне казалось, уже прошло.

Видимо, слишком мало еще времени. Всего год…

Я летела почти на крыльях любви — сама смеялась над собой, думая об этом выражении. Какая любовь? Пятнадцать лет вместе! Если слушать психологов, то уже пять раз любовь должна пройти, если живет она три года!

Наша жила. И будет жить вечно — я была в этом уверена.

Потому что невозможно было не любить Артёма.

Он не был идеальным, нет. Он был таким, какой нужен мне. Он был моим.

Красивым для меня, ну, и для других тоже. Высокий, смуглый брюнет, модная стрижка, борода, начинающие седеть виски — это придавало ему еще больше шарма. Широкоплечий, подтянутый, ни грамма жира — мышцы, пресс, бицепсы. Сильный, выносливый… Да, да и через пятнадцать лет мы могли иногда любить друг друга ночь напролет… Ох, думала об этом, и в животе пружинка сжималась. Как же я его любила!

И он меня тоже любил.

Я это знала.

Видела, как затуманиваются его глаза, видела это хищную полуулыбку.

И самое главное… слова…

— Люблю тебя, моя Белоснежка, родишь мне сына?

Разговор о третьем ребенке Артём начал для меня неожиданно. Мы в принципе хотели третьего, но потом… Сначала Лерка много болела, потом у Василисы начались серьезные тренировки, уходило много сил и времени на это, плюс работа, строительство дома. Куда?

Это вечный вопрос многих пар.

Вроде бы хочется еще малыша, но бытовые проблемы, работа, дети — мало кто в итоге решается. Особенно если старшие уже не совсем малыши.

Мы были в браке пятнадцать лет. Еще довольно молодые, успешные, состоявшиеся.

Я понимала, что моя карьера, которую я только-только выстроила — рухнет как карточный домик, или башенка из кубиков, которую так любят строить малыши.

Но услышать от любимого мужчины — я хочу от тебя сына…

Это на самом деле было то, что давало мне крылья.

Как же я была счастлива!

На самом деле я уже и начальницу предупредила, что, возможно, уйду в декрет.

— Ой, Снежанка, счастливая ты! Рожай, конечно, пока рожается! Кстати, можешь матери своей оформить отпуск по уходу, а сама на работу, а?

— Я подумаю.

Я улыбнулась, но думала на самом деле о другом.

О том, что малышу нужна мама, а маме — малыш. И что вот эти вот месяцы, недели, дни — самые важные в жизни обоих.

Я хотела видеть, как будет расти мой сынишка.

А он должен был видеть мамочку, купаться в любви.

В конце концов, мой муж — серьезный бизнесмен и может нас обеспечить.

Я могла бы вообще не работать, просто не хотелось становиться домашней клушей. Хотя Артём уверял, что я бы никогда такой не стала.

В тот день я еще не знала о том, что беременна.

Я только что закончила удачные переговоры, мне повезло — клиенты перенесли их, мне не пришлось тащится к ним за город, договорились встретиться у нас, в центре города. Мы не Москва, конечно, но тоже пробки, расстояния. А тут всё удачно сложилось, и я понимала, что успеваю за Василисой на каток.

Я знала, что Артём тоже может быть там, но звонить и предупреждать не стала.

Сюрприз!

Это мы любили. Я любила.

Забежала в любимую Васькину кондитерскую, там были пирожные ПП — для правильного питания, их рекомендовала новый тренер Аделина.

Наша старшая дочь занималась фигурным катанием с четырех лет. Я сама всегда очень болела фигуркой, в детстве тоже начинала кататься, а Артём — бывший хоккеист, играл даже за молодежную сборную. Мы как-то сразу решили — коньки. Возили вместе и по очереди, моя мама помогала, даже свекровь иногда.

В последнее время всё чаще отвозил и забирал Василису водитель. Или Артём. Ему было удобно после работы.

Я знала, что муж там.

Ему тоже купила пирожное — любимую картошку.

Припарковалась с трудом, у ледового дворца вечно проблема, большую парковку рядом никак не откроют, есть еще одна — но там только по пропускам, который дается один на семью, и его, естественно, забрал муж.

Стучала каблучками, спешила, чуть не поскальзываясь на внезапном апрельском льду.

Проскочила турникет, вышла к катку.

Детей на тренировке было прилично, но Василису я не заметила.

Вероятно, у нее уже закончилась подкатка, и она собиралась.

Я решила подняться на второй этаж, в тренерскую.

Аделина передавала, что, возможно, в мае нужно будет поехать в Москву, как раз на показ. Это я и хотела обсудить.

Подошла к тренерской, только занесла руку, чтобы постучать, как услышала смешок и характерные звуки.

— Да, боже… ох… м-м-м… еще, пожалуйста…

Покраснела дико, понимая, что за этой дверью тренер сейчас не просто с кем-то мило болтает, подхихикивая.

Она там… она с мужчиной! В ледовом дворце, в котором полно детей!

Не то чтобы я была ханжа, но…

В следующую секунду моя рука замерла.

И сердце замерло.

Я вся застыла.

Заледенела, словно по мне проехалась та машина, которой заливают лед.

Потому что Аделина была там не просто с мужчиной.

Она была там с моим мужем!

Я четко услышала голос Артёма.

Этот его низкий, бархатный тембр. Такой… знакомый и такой родной.

Не задумываясь я дернула дверь, которая поддалась — замок был совсем хлипкий.

Мой любимый муж сжимал в объятиях молоденькую тренершу нашей дочери. Она сидела на столе, он почти навалился сверху, ее юбка была задрана, кофточка расстегнута, грудь обнажена.

И рука, смуглая рука моего мужа, лежала на этой груди.

Я умерла в тот момент.

Умерло всё светлое, счастливое, хорошее, что было до…

— Снежка…

Артём смотрел на меня, и я видела в его глазах потрясение.

Потрясение оттого, что я застукала их.

А я реально была потрясена, потому что буквально накануне мы с ним занимались любовью, и он говорил, что надеется — всё получится и у нас будет малыш.

Он просил у меня ребенка, а сам…

— Снежана…

Я развернулась и пошла… сначала спокойно, потом быстрее, быстрее… сердце колотилось как бешеное, дышать не могла, на лестнице меня остановили, я не сразу поняла кто.

— Мама? Ты?

— Что? — передо мной стояла моя дочь, Василиса, в спортивной форме, смотрела так странно.

— Ты видела их, да?

Она сказала это так спокойно!

У меня в голове мгновенно щелкнуло. Дочь в курсе? Она знает? Значит, это не в первый раз? Это не дикая, нелепая случайность? Они… они давно это делают?

Пакет с правильными вкусняшками выпал из моих рук.

— Мам, ну ты должна понять. Аделина, она же… она невероятная! А ты…

А я обыкновенная дура, которой наставляли рога.

Я тогда просто прошла мимо дочери. У меня не было сил что-то ответить.

Не было сил ни на что.

Это был самый худший день в моей жизни.

День, когда я умерла.

Когда умерла та часть меня, которая была способна любить.

Я всё-таки родила ему сына.

Вот только сын от меня был уже не нужен.

А теперь он звонит.

В день рождения нашего сына.

В годовщину развода.

Потому что в роддом я поехала сразу из здания суда.

Получила свидетельство о разводе, и у меня отошли воды.

Мой Игорь родился семимесячным, но всё равно крепким и сильным.

А теперь бывший звонит, чтобы что?

Поздравить меня? Поздравить сына?

Спросить, как мы прожили этот год без него? Без них?

Муж уехал вместе со старшей дочерью.

Интересно, Василиса захочет поздравить брата, которого ни разу не видела?

— Слушаю, Артём.

— Снежан, у нас ЧП.

— Неужели? А у нас день рождения Игоря, представляешь? Ему год! Твоему сыну, которого ты так хотел! И мы вас ждали, между прочим, а вы…

— Василиса в больнице, в тяжелом состоянии, ты можешь приехать?