Годовщина развода. Растопить лёд

Глава 23

Снежана

Мне кажется, я схожу с ума. Падаю в пропасть.

Это Артём свел. И за собой потащил.

Туда, в прошлое.

Куда я закрыла дорогу, куда я считала ненужным возвращаться.

Неправильным. Опасным!

А он… своим шепотом хриплым, своими жаркими поцелуями меня губит.

Он как с цепи сорвался. Целует, ласкает, нежит.

Шепчет слова любви. Слова о том, что он всё ещё помнит, и заставляет меня тем самым вспоминать тоже.

— Любимая, нежная моя… Снежка…

Его губы горячие. Вкус его поцелуев пьянит. Напоминает о том, что было между нами раньше. Страсть, любовь, непревзойденное чувство единства, которое бывает только между теми, что любит по-настоящему.

Кто нашел своего человека.

У нас это было! Было!

И сейчас, под его жарким натиском, мое тело просыпается, будто от спячки. Пробуждается, будто завядший росток, который вдруг ощутил каплю живительной влаги.

Я подаюсь к нему. Всем телом. Льну, хоть и мешает эта чертова панель.

На нас столько одежды, она мешает, ощущается лишней, а мне так хочется почувствовать не только его губы.

Хочется почувствовать его руки на себе, самой коснуться, утонуть в жаре его тела. Слиться воедино. Ощутить себя снова живой!

Да!

Не той преданной, уязвленной, униженной женщиной, чье сердце заковано в ледяную броню, а женщиной, которую любят. Которую боготворят.

Мужчина, который истосковался, кто лихорадочно тянет мою одежду вниз. Хоть и умом, наверное, понимает, что ничего в машине у нас случиться не может.

Но делает это, потому что охвачен страстью. Как и я.

Слепой, безудержной, дикой страстью, которая вспыхнула как керосин, к которому поднесли спичку.

Я сама это сделала, когда принесла ему на блюдечке с голубой каемочкой свою ревность. Показала, что мне не всё равно. Приехала.

А потом не поправила, когда он представил меня своей женой перед партнерами. И не важно, что я просто не хотела спорить и мешать его переговорам.

Артём понял, что у него есть шанс.

И он берет этот шанс сейчас. Нахрапом. Напролом идет.

— Стой, Артём, стой, что ты делаешь? — шепчу, рукой в него упираюсь.

Он дышит тяжело, надсадно, глаза на меня поднимает. Взгляд плывет.

— Хочу тебя, с ума схожу, любимая…

Его слова отзываются во всем теле, оно звенит. Гудит, будто к нему подключили электричество. Сглатываю тугую слюну, губы горят.

— Нет… Мы не можем, не так… И нам надо к детям, — снова напоминаю, повторяю уже как мантру.

Артём задумывается, видимо, не так меня понимает. Его разум затуманен.

Я и сама держусь за последние остатки самоконтроля и плохо соображаю.

— Хочешь… Хочешь, в отель поедем?

— В отель? — Дергаюсь, откидываясь чуть назад. Я ошарашена.

Не то чтобы я оскорблена, ничего такого в его предложении нет. Просто он хочет близости точно так же, как и я. И не может ждать.

— Скажешь, ты не хочешь того же, что и я? — говорит, глядя в упор.

Его решимость сейчас тверже стали, меня даже начинает колотить дрожь.

Не то чтобы я боюсь его агрессии, просто понимаю — назад дороги нет.

Он ясно дает понять, что не отступит. И у него есть оружие.

Самое главное оружие, против которого у него защиты.

Которое я сама ему вручила.

Это мое ответное желание, которое я дала ему почувствовать.

— Хочу.

Я говорю это твердо. Я умею признавать свои желания. А еще я не хочу врать. Лжи и так было слишком много. Достаточно уже.

Артём дышит чаще, его глаза темнеют, они мерцают в полумраке салона.

— Тогда…

— Никакого отеля, Артём, мы поедем домой.

Он смотрит так, словно дает понять — это всего лишь передышка.

А он обязательно получит свое. По мне прокатывается дрожь. Она охватывает с головы до ног. По разгоряченному телу бегут мурашки. Внутри будто сжатая пружина. А еще голод, который проснулся. И его уже невозможно игнорировать. Этот голод может утолить только мой бывший муж. Только он.

Черт меня побери, но это так.

Прикрываю глаза. Артём тем временем заводит мотор и отправляет машину в движение. В машине тепло, он включает ненавязчивую мелодию, и мы едем молча.

Я думаю, размышляю, бросая на него короткие взгляды.

Что-то явно изменилось. Атмосфера стала другая.

Она была наполнена льдинками, мы постоянно о них кололись.

А теперь жарко, лед тает.

Наступила оттепель после долгой суровой зимы.

Мне хочется потрогать свои губы. Они будто хранят фантомные прикосновения.

Которых было так мало. Я хочу еще. Мне нужен Артём.

Как воздух нужен?

Я слабая? Я так быстро сдалась?

Нет. Я просто живая женщина, которая устала от лжи.

Которая смело признает свои желания.

И будь что будет.

Когда мы подъезжаем к дому, меня бьет мандраж. Не могу успокоиться. Слишком много чувств, эмоций, от них колотит всё тело.

Последние дни я испытывала к Артёму только ненависть, а сегодня всё изменилось. Сегодня меня бьет лихорадка, сжигает, жар никак не хочет покидать тело.

Я даже испытываю укол разочарования, когда понимаю, что думаю об этом чертовом отеле. О предложении, которое сделал Артём в порыве страсти.

Я отказалась, конечно, я не могла сделать иначе, вот только теперь хожу и прокручиваю упущенные возможности в голове.

Как всё могло бы сложиться тогда, если бы я согласилась.

Думаю об этом, когда мы входим в квартиру, когда няня сообщает тихим голосом, что дети утомились и уснули и что с ними всё в порядке.

Думаю, когда прощаюсь с ней, говоря слова благодарности, договариваюсь о будущих визитах. Думаю даже тогда, когда раздеваюсь и смотрю на Артёма в ожидании. Не понимаю, что он сделает дальше.

Он преследует меня взглядом, но я не знаю, готова ли я сделать следующий шаг. Там, в ресторане, и особенно в машине, всё было затянуто романтичным, каким-то магическим флером. А сейчас, в этой квартире, когда мы наедине, а на втором этаже спят дети, на нас обрушивается реальность. Обыденность.

На красивом ярком узоре появляются черные пятна, которые я не могу игнорировать. Эти пятна — наше прошлое, которое никуда не делось.

Обиды, измена, предательство и разочарование.

Сможем ли мы их перешагнуть?

И стоит ли?

Стоит ли поддаваться минутной слабости, если мы как пара обречены?

— Мне лучше пойти спать, — говорю я ему сиплым голосом, разрывая плотную паутина молчания.

Слишком невыносимо стоять с ним рядом в гостиной и чувствовать это нереальное напряжение, которое никуда не делось, но которому я не готова дать ходу.

— Снежа, ты… — Артём будто хочет что-то сказать, но потом закрывает рот и сжимает кулак, как будто заставляет тебя взять все чувства под контроль. Отступить.

Наверное, я отталкиваю его, либо он сам принял решение не настаивать. Я не знаю. Просто иду проверять детей. Они сладко сопят, видят свои детские добрые сны. Я хочу, чтобы их как можно позднее коснулось зло, молюсь об этом. Это самое мое главное желание.

Целую в лобики, поправляю одеяла, а потом иду в душ, прихватив с собой сорочку и легкий атласный халат. В большой душевой кабине открываю кран, вода обрушивается потоком, горячие струи расслабляют тело, я прикрываю глаза и подставляю лицо упругим каплям.

Что же нам делать с Артёмом дальше? Что же будет? Почему он остановился?

А я… не зря ли я его оттолкнула?

Мое тело продолжает гореть, внизу живота скручивается спазм, который ничем не унять.

Меня застает врасплох неожиданный звук. Широко раскрываю глаза и резко оборачиваюсь на стеклянную дверцу. В образовавшемся проеме стоит Артём. Без одежды. И смотрит на меня голодным волком.