Годовщина развода. Растопить лёд

Глава 35

Снежана

— Привет, мои дорогие подписчики! Спасибо всем, кто меня сейчас смотрит! Спасибо за вашу поддержку! Вы так круто меня поддерживали, что моя реабилитация пошла в два раза быстрее! И я вот я тут! Сегодня первый день, когда я выхожу на лед! И вы просто представить себе не можете, как я волнуюсь! Просто жесть как… Стоп! Мам, выключай камеру! — Дочка машет мне руками, которыми потом прикрывает лицо. — Черт, ну вот что это за “жесть”?

Ее личико кривится, глаза полны досады.

— Что такое? — Я нажимаю кнопку на камере, выключая ее, переглядываюсь с Артёмом. Он хмурится.

Дочка подъезжает к нам, стоящим за ограждением.

— Надо заново записывать! Хочу, чтобы всё было идеально. Это уже третий раз… — сетует в сердцах, злясь на себя за косноязычие.

Дочка еще с больницы ведет свой блог. Ей очень много писали — слова поддержки, задавали вопросы, делились своими историями. Когда пошел хейт, Василиса не выдержала, она решила рассказать всю правду. Осторожно, советуясь с нами, чтобы не навредить нашему общему делу по изобличению деятельности Аделины.

Между прочим, ее уволили с позором. Теперь ей никак не выбраться из ямы, в которую мы ее столкнули всеобщими усилиями. А дисциплинарная комиссия завершит дело, и она получит заслуженное наказание. Это сто процентов.

Больше она никому не испортит жизнь.

А у нас всё прекрасно. Лучшего и пожелать нельзя.

Сегодня первый выход на лед нашей девочки, спустя два месяца реабилитации, она очень волнуется, и запись не получается ни с первого, ни с третьего раза.

— Вась, ну ты чего? — решаю ее поддержать. — А что не так с “жесть”? Это же твои чувства. Плюс, понимаю, что, может, словечко не очень, но это же ваш подростковый сленг. Зато ты не используешь слова-паразиты, у тебя крутая дикция.

Для меня, как для матери, моя дочь — идеал. Красавица, умница, боец.

Всё, что она делает, вызывает абсолютный восторг. А ее упорству и способности восстанавливаться позавидовал бы и чемпион. Но вести блог оказалось не так-то просто. Это настоящая работа, которая требует много времени, усилий и даже подготовки.

— Мам, все будут смотреть, не только подростки, я хочу, чтобы всё было идеально! — настаивает дочь.

— Лучшее — враг хорошего, ага, — вставляет свое веское слово Артём, а потом улыбается дочери. — Давай-ка, вдох-выдох, вместе. И заново, с чувством, с толком, с расстановкой. У тебя всё получится. Мы в тебя верим!

Он тянется к ней и обнимает, Василиса вроде бы успокаивается. Начинает заново.

— …И вы просто представить себе не можете, как я волнуюсь! Но знаете, что меня окрыляет? Ваша поддержка. Я хочу, чтобы вы смотрели на меня и понимали, что нужно никогда не сдаваться. Верить в себя! В свои силы. Даже когда в вас не верят. Когда вас убеждают в обратном. — Голос дочери набирает обороты. Она говорит от чистого сердца. И в этот момент она не думает о том, какие слова использует. Потому что все они правильные. — Когда у вас трудности, помните, что вы не одни. Не забывайте, что рядом есть близкие. Родители, друзья, да даже какие-то незнакомцы из интернета. В общем, те, кто обязательно вас услышит! Поддержит! Не сдавайтесь! Верьте в свою мечту несмотря ни на что! Верьте в тот огонь, который привел вас к этой мечте. И тогда вы обязательно победите!

Она поднимает два больших пальца вверх, широко, открыто улыбаясь.

И это знак для меня нажать стоп. Я жму кнопку, и вдруг понимаю, что глаза увлажнились. Как всё это трогательно, как искренне. Моя девочка — настоящая. Она пример для многих. Ее блог делает очень важное, полезное дело. Несет крутой посыл.

— Мам, пап, ну как? — Она подъезжает к нам, чтобы посмотреть запись, и в этот момент замечает мои слезы. — Мам, ну ты чего? Опять?

— Ох, извини. — Вытираю слезы, которые и правда стали моими постоянными спутниками в последнее время. — Это я от радости, совсем расчувствовалась. Ты такая красивая, и речь классная.

Говорю, а саму мысль простреливает о том, что я стала слишком уж чувствительной и эмоциональной в последние дни. И это как раз совпало с задержкой…

Возвращаюсь в реальность, решив пока не озвучивать свой маленький секрет.

— Правда, мам? Я, знаешь, даже забыла, что это запись, просто обращалась к подписчикам от чистого сердца.

Умиляюсь ее улыбке. Такая она открытая, славная. Наша девочка способна растопить любое, самое черствое сердце. Сейчас в этом солнышке я снова вижу свою прежнюю дочь, которую чуть не потеряла за последние полтора года.

— Вот тебе и секрет, — кивает Артём, — теперь ты знаешь, как добиться идеального результата. А теперь давай прокат, и домой. Не надо напрягаться в первый день. Давай мне телефон, Снеж, я сниму.

Он мягко вынимает из моих ослабевших рук телефон, держит его одной рукой, а второй прижимает меня к себе. Мы-то с ним в куртках, тут холодно, а вот дочь катается в миниатюрном платье, и у меня каждый раз мороз по коже от ее вида, но что поделать? Такой вид спорта.

Однако сейчас, в первый день на льду после долгой реабилитации, я предпочитаю, чтобы она каталась недолго.

Но кто бы мог ее удержать? Василиса соскучилась. Она не просто катается, это не техника, это танец, грация.

У нее удивительная пластика и вместе с тем отточенные до идеала элементы.

Настоящее комбо, которое обязательно сделает ее чемпионкой.

А мы будем рядом. Будем поддерживать нашу девочку.

Ну вот, очередная слезинка катится по щеке, стираю ее, чуть всхлипывая.

Артём меж тем заканчивает снимать прокат дочери, машет ей, и она катится к нам, чтобы, надев куртку и шапку, приняться рассматривать отснятое. Василиса не одна, с ней ее подружки, всем интересно то, что она делает. И сама она интересна.

Без преувеличения можно сказать, что наша девочка стала звездой.

— Ну ты чего, Снеж? — Артём разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. От него столько тепла идет, что я начинаю улыбаться. — Всё в порядке?

— Более чем в порядке, — уверяю, — сегодня такой день. Просто… просто слишком много эмоций. Я сама от себя не ожидала.

— То ли еще будет. Поедем на Олимпиаду, — говорит он мечтательно, — но сначала…

— Что сначала? — спрашиваю с любопытством, потому что глаза у Сосновского горят, и у меня внутри покалывает, как иголочками, от предвкушения.

— Снеж, сначала я хочу жениться на тебе. И дом нам новый купить. Здесь, или, если ты хочешь, обратно вернемся, я…

— Жениться… — выдыхаю, глаза у меня расширяются, а сердце подскакивает к горлу. Волнуюсь как девчонка, ей-богу.

Пусть я знала, что всё к этому идет. Ясно, что мы будем жить вместе.

Ясно, что мы в принципе вместе. Это не подлежит сомнению.

Больше двух месяцев уже мы продолжаем жить в квартире Артёма. Хорошо там устроились. Я съездила домой, забрала часть вещей, мама очень обрадовалась за меня, хоть и видно было, что загрустила, не хотела в этом признаваться, но явно переживала, что останется одна, когда мы уедем к Артёму.

И с работой я разобралась, перевела всё в онлайн, что-то поставила на стоп.

Сейчас мне важнее семья. Я ставлю ее в приоритет.

Я решила, что перееду к Артёму окончательно, и маму заберу.

Мы всё устроим. Я не буду цепляться за работу или привычное жилье.

Мне главное, чтобы с Артёмом. Да мы уже живем вместе, можно сказать.

Но жениться… Снова стать его женой. Свадьба, кольца, снова пережить это.

Я должна бы подумать, что всё это уже не нужно, зачем?

Но сейчас, слыша его слова, я чувствую звенящее счастье.

И полную, тотальную уверенность в своем мужчине.

— Значит, вот так, Сосновский? Ни тебе колечка, ни тебя на коленях с розой в зубах? Вот тебе и предложение руки и сердца для любимой женщины, — смеюсь, всем своим видом показывая, что не нужны мне все эти показные жесты.

Мне он нужен. Весь, целиком. И чтобы навсегда.

— Будет, — говорит он с железобетонной уверенностью. — Всё будет. Я могу даже на коне приехать, на белом, как принц! — вторит он моему смеху, и я шутливо ударяю его ладонью по груди.

Мы смеемся как дети. Открыто, заливисто, наши сердца больше не хранят тьмы.

Всё это в прошлом. Мы пережили бурю. И теперь нас ждет только безграничное счастье. Остальное — малозначащие детали, которым придают порой слишком большое значение.

— Мне не нужны все эти жесты, Артём. Я просто хочу, чтобы мы никогда-никогда не расставались. Я больше такого не переживу. И чтобы рассказывали друг другу всё-всё. И делились. И если что-то не так, чтобы не молчали. Понимаешь?

— Так и будет, родная, так и будет, — обещает он, награждая меня целомудренным поцелуем в лоб, поскольку нехорошо это — при всем честном народе целоваться.

Хотя и хочется очень. Страсть как. У нас с Артёмом самый настоящий медовый месяц. Мы не можем оторваться друг от друга.

И знаете, дети не мешают. Несмотря на то, что их трое.

И четвертый тоже не помешает. Я в этом уверена.

Мы выучили непростой урок. И теперь справимся со всеми трудностями.

Вместе и сообща.