Годовщина развода. Растопить лёд

Глава 32

Снежана

На сердце неспокойно. Такое чувство, что я что-то забыла. Сосет под ложечкой, места себе не нахожу.

Даже няня заметила мое состояние. И Игорёк неспокойный.

— Чувствует, что у мамы на сердце тяжесть, Что случилось, Снежан?

— Ой, да если бы я знала… — со вздохом ей отвечаю. — Вроде всё хорошо. И Василиса на поправку идет, и разбирательство это в такой стадии, вот-вот уже всё будет кончено, и с Артёмом…

Артём… Почему-то думаю о муже, и меня потряхивает.

Что-то с ним связано.

И…

Аделина. Почему-то сразу всплывает ее наглая физиономия.

Сколько раз уже я видела этот ее наглый взгляд! Она и на фото, и на видео. Интервью дает, старается. Хотя на нее сейчас направлено больше хейта, чем поддержки.

Все за нас. И мир фигурного катания, и родители, и спортсмены.

Честно говоря, я сама и не думала о том, что будет вот так. Что наша история окажется вдруг такой публичной, вынесенной на всеобщее обозрение.

Я была против этого, но получилось как получилось и уходить в тень нам нельзя.

Поэтому будет ток-шоу, поэтому я смотрю разные блоги и влоги, посты, комментарии.

Надо быть в теме.

Аделина не стесняется.

Ну и я не собираюсь.

Если она начнет действовать совсем нагло — отвечу, мало не покажется.

На мгновение представляю, а что, если Артём…

Вдруг появится на горизонте новая тренер?

Или секретарь? Помощница, коллега, компаньон?

Если рядом с моим мужем окажется молодая, привлекательная женщина?

Где гарантия, что он не устоит, как не устоял с тренершей?

Где эта гарантия?

— Снежана, я вот чувствую, что у вас на сердце. Понимаю, о чем вы волнуетесь. Сама через это прошла когда-то.

— Да? — Рассеянно гляжу на Надежду.

— Это вопрос доверия, я угадала?

Доверия.

Именно.

Могу ли я отпустить моего мужа, не думая, кого он встретит по дороге? Могу ли попросить его отвезти дочь на тренировку, если там может быть новая, яркая тренер?

А если у него вдруг будет командировка по работе? В тот же Китай или Швейцарию? А там красивые молодые китаянки или знойные швейцарки?

О чем я буду думать, оставаясь одна.

— Доверие — очень хрупкая вещь. Сломать легко. Восстановить практически нереально.

— Нереально? — переспрашиваю грустно…

Получается, это что, мне всю жизнь мучиться теперь?

Постоянно ждать подвоха?

Ждать предательства?

Стоит ли так мучиться?

Может, зря я решила, что мы…

Нет, нет, не зря!

Я люблю Артёма, он отец моих детей! У нас трое! И это не шутки! И даже если он…

Нет, я не хочу об этом думать.

— Снежан, вам просто нужно пересмотреть свое отношение к этой истории.

— В смысле? Как? Разрешить мужу пускаться во все тяжкие?

— А почему бы и нет, кстати? Знаете, в каких семьях меньше всего измен?

— В каких?

— В тех, где отношения свободные.

— То есть… то есть как?

— А вот так. Муж знает, что может пойти налево, и ничего не будет. Но и его жена тоже может пойти налево, и тоже ничего не будет. Они оба знают, что могут. А желания нет. Потому что нет запрета. Это не я придумала. Смотрела передачу с психологом. Он говорил о том, что сладок запретный плод. А когда тебе можно, постоянно, в любой день, в любое время… ты не стремишься это получить. Это как у детей, которым не запрещают есть конфеты. Стоит на столе ваза с шоколадом — бери не хочу. А они не берут.

— Ну, знаете, есть такие, которые берут.

— Есть. Но это исключение из правил. И потом… Таких, кто будет день за днем съедать всю вазу конфет — их единицы. Ну, съест он в первый день, второй, третий, потом желудок заболит…

— А если не заболит?

— Заболит. Или зубы. Всё равно постоянно целую вазу съедать — нонсенс.

— Есть же патологические изменники, такому если дай волю…

— Но это не ваша история. Правда? Ваш муж совсем не такой.

— Не такой.

— Вам надо освободить, не его, а себя. Перестать об этом думать. Перестать считать это концом света.

— Как? Легко сказать.

— Ну, давайте подумаем. Если он вам изменит, что вы сделаете?

— Я… не знаю. Убью… — смеюсь, понимая, что это глупость. — Уйду окончательно, никогда не прощу.

— Вот. У вас есть решение. Значит, проблема уже не проблема.

— То есть?

— Подумайте сами. Предатель вам не нужен? Ну и зачем по нему убиваться? Весело пойдете в новую жизнь.

— С тремя детьми! — горько усмехаюсь.

— Мой племянник женился на женщине с пятью. И она ему еще двоих родила.

— И как… живут?

— Живут счастливо. Ферма у них, хозяйство. Старшие дети уже отдельно живут. Младших четверо — справляются. И любовь есть. Так что, если вы будете открыты к любви — она вас найдет.

— Я не хочу новую. Я хочу…

— Тогда не бойтесь терять. Не думайте. Доверяйте. Я же вижу, как он на вас смотрит. Не надышится! И вы на него. Не позволяйте какой-то малолетней засранке вам испортить жизнь!

Надежда говорит и уходит к Лерочке, а я остаюсь с Игорьком.

И с мыслями.

О доверии.

О том, почему у меня сердце не на месте, хотя Артём просто уехал на работу.

Понимаю почему, когда готовлю малышу бутылку с кисломолочной смесью. Он очень любит пить ее вечером.

На телефон приходит сообщение.

Несколько фото.

Аделина. Одна, без Артёма. Но… в его офисе.

У двери кабинета.

В приемной.

У лифта.

У входа.

Она делает селфи и улыбается.

А еще фото в зеркальном лифте, в полный рост, улыбающаяся, счастливая, блузка расстегнута, даже нижнее белье выглядывает.

Сообщение отправлено, разумеется, с незнакомого номера.

Но ровно такие же фото всплывают в одном блоге, на который я подписалась.

Вроде как Аделина выложила их в одной из соцсетей.

И подпись:

“Спасибо любимому мужчине за поддержку и страсть”.

Сука.

Неожиданно ловлю себя на мысли, что совсем не ревную Артёма в этот момент.

Не ревную, потому что верю ему.

Всё это ее выступление — фото, улыбки, белье напоказ, подпись, это как агония.

Она пытается доказать мне, что у нее связь с Артёмом, что она есть, она продолжается. И это так…

Так глупо!

Так по-детски.

Аделина заигралась.

И это ей будет дорого стоить.

Надежда давно ушла, Игорёк спит, Лерочка тоже засыпает, обняв новую игрушку лабубу, которую всё-таки выпросила у папы.

Я слышу звук замка в двери.

Иду встречать любимого.

В новом белье — да, да, том самом. Если мужчина покупает женщине белье, значит, хочет его увидеть? Еще на мне шелковый леопардовый халат с перьями. Заказала на маркетплейсе, не удержалась.

Смотрю в зеркало — что за тигрица эта львица! Смешно, конечно, но…

Сегодня хочу быть хищницей.

— Вау…

— Это всё, что ты можешь сказать?

— Нет…

Он набрасывается на меня прямо в коридоре, целует жадно, ласкает, горячий такой и ненасытный. Это как яркая вспышка, после которой мы оба немножко оглушены.

— Я хотел тебе сказать…

— Что любишь меня?

— Да… Очень сильно люблю. Очень.

— А я тебя.

— Аделина была в офисе.

— А я знаю.

Он удивлен, я показываю фото.

— Вот сука…

— Это агония. Она уже не знает, чем меня достать, пытается кусаться, плеваться ядом.

— Она меня шантажировать начала. Вернее… предложила выкупить какую-то ценную информацию.

— А ты…

— А я ее послал.

— Правильно. Ничего такого ценного она нам не скажет. И вообще… пошла она…

— Пошла, да… какая ты вкусная…

— Ты просто голодный.

— До тебя, да… проголодался… Слушай…

— Что?

У Артёма такой вид, я даже не представляю, что он может сказать.

— А давай еще кого-нибудь родим?