Годовщина развода. Растопить лёд

Глава 34

День шоу с утра для меня слишком нервный. Я стараюсь не показывать своего состояния, на завтрак пеку блинчики, чтобы хоть как-то унять внутреннюю дрожь.

Да, мне страшно.

Страшно не сдержаться.

Страшно показать себя не с самой красивой стороны. Страшно удариться в истерику. Страшно просто сделать хуже для дочери.

О себе я думаю в последнюю очередь на самом деле, хотя и не должна.

О себе думать надо.

Именно надо!

Да, дети, муж, родители, работа, подруги — это всё прекрасно. Но, когда женщина перестает думать о себе, она перестает быть женщиной.

Много ли я думала о себе?

Всё было как-то по инерции. Дети, дом, работа. Муж на четвертом месте. Хотя нет, мужа я вообще как-то вписывала в дом. Чтобы было чисто и был обед-ужин.

А ведь когда-то мы с Артёмом ходили в театры, в музей, на выставки. В рестораны тоже. Даже в ночные клубы, это по молодости, конечно. Хотя сейчас я смотрю на женщин моего возраста, замужних, они ходят с мужьями потанцевать! Это нормально.

Почему для меня это не было нормой?

Почему я была зациклена на каких-то других вещах?

Да, честно говоря, сейчас я даже не могу сказать, на чем именно!

Жила как-то по инерции.

Были какие-то обязанности. Сделать то, сделать это. Тренировки Василисы, детский сад Лерочки, то поделки, то концерты, у Васи выступления, соревнования, нужны костюмы, нужны коньки, надо везти ее на хореографию, нужно подтянуть английский. успеть приготовить суп дня на три, котлет нажарить, или курицу, гуляш, что-то, что тоже дня на три хватит.

А когда-то мы с Артёмом и маленькой Васькой вместе лепили пельмени. Садились, брали железную пельменницу, он раскатывал тесто, мы заполняли его фаршем, сидели вместе, общались…

Почему потом это ушло?

И пироги вместе лепили…

Вспоминая всё это, анализируя, я даю себе слово вернуть семью, именно семью, а не просто людей, живущих под одной крышей.

И себя как женщину вернуть.

Ведь даже белье, которое купил мне муж — это же говорит о чем-то? Это в какой-то степени его крик! Его желание, жажда видеть рядом женщину.

Женщину, которая его волнует, будоражит.

Женщину, от которой у него кружится голова.

Женщину, которой хочется обладать.

И пусть кто-то думает, что после пятнадцати, двадцати лет брака — это утопия. Нет, это не так!

Если чувства были, если они были сильные, их можно и нужно сохранять. Только над ними надо работать, как и над семьей.

Это я тоже знаю…

— Родная, всё хорошо?

Артём прерывает ход мыслей, и я вижу, что блин подгорает. Переворачиваю, даю мужу обнять себя и поцеловать.

— Всё прекрасно! Вы уже накрыли на стол?

— Да, всё готово. И Игорёк нам помогал!

— Отлично, блины тоже почти готовы, садимся.

Муж уже устроил нашего младшего в детский стульчик для кормления, надел ему силиконовый нагрудник с кармашком, наш парень любит сначала туда всё покрошить, а потом доставать и доедать.

Василиса с Лерой делят место у окна, Лера прижимается к сестре, все дни просто не отлипает от нее, они вместе играют, что-то собирают из конструктора, читают, рисуют.

Я радуюсь тому, что они так близки сейчас, что они рядом.

Блины получились на славу. Девчонки едят со сливками и с ягодами, Артём с красной рыбой, Игорьку нравятся со сметаной, а я со всем понемногу.

Потом приходит Надежда, и мы собираемся на съемку.

— Мам, пап, удачи вам, — говорит Василиса. Я вижу, что она напряжена.

Понимаю, что сегодня в какой-то степени и ее судьба решается.

Как дальше сложится ее спортивная карьера? Как отразится на ней вся эта история?

— Всё будет отлично, родная, отдыхай, а завтра…

— Завтра на тренировку.

— Да!

Завтра у нас будет первая тренировка в клубе, для Василисы специально пригласили тренера с медицинским образованием, конечно, на лед она не выйдет, занятия будут в зале, те самые упражнения, которые одобрили и Влад, и физиотерапевт.

Василиса в предвкушении: и от встречи с подружками, и от того, что наконец-то снова сможет заниматься. И даже посмотреть на лед.

— Мам, ты знаешь, я по запаху соскучилась. Вот дышать этим всем. Катком, льдом, этой атмосферой. Очень хочу. И я обязательно верну форму. И прыжки. Знаешь, я сначала думала — назло Аделине. А сейчас… Плевать на неё. Я сделаю это для себя. И для вас. Потому что вы столько в меня вложили.

Перед тем как выйти в студию, нас готовят. Выбирают для меня одежду — гардероб мой, просто смотрят, что лучше будет смотреться в кадре, и Артёма тоже так переодевают. Потом стилист, макияж, чтобы лицо не блестело, не текло. Ничего особенного, повседневный макияж, но я себе нравлюсь. Думаю, что хотела бы взять пару уроков, мне не помешает.

Наша ведущая еще раз пробегает по вопросам, по “табу” темам — то, что мы не готовы обсуждать. И вот камеры включены, режиссер программы командует: “Начали”, ведущая приветствует зрителей, потом зачитывает заранее написанный текст про нас. Начинаются вопросы. Мне на удивление легко отвечать. Я не лгу, не лукавлю. Да, мне было больно видеть мужа. Да, я была категорична, наверное, чересчур. Да, мы и представить не могли, что это спланированная акция со стороны тренера, которая разрушит нашу семью, отношения с дочерью.

— Нам удалось выяснить одну деталь. Спланирована эта акция была еще круче, чем вы представляли. Мы не стали сообщать вам заранее о том, что сегодня у нас в студии будет еще одна гостья, которая поделится своей историей. Думаю, она сможет пролить свет на некоторые произошедшие с вами вещи. У нас в студии бывшая коллега и подруга Аделины Антоновой, мастер спорта международного класса, бронзовый призер Чемпионата Мира среди юниоров, многократный призер и победитель этапов Гран При, серебряный призер Чемпионата Европы Ирина Лебедева.

Для нас с Артёмом это неожиданность, но я вижу, как ведущая одними глазами показывает, мол, не волнуйтесь, всё в порядке.

Я на самом деле и не волнуюсь.

Я считаю, что я в своем праве.

Я защищаю своего ребенка.

Свою семью.

Я защищаю себя.

— Здравствуйте, Ирина, спасибо, что вы согласились участвовать в нашей программе, расскажите, что заставило вас сегодня прийти сюда.

— Я просто хочу, чтобы всё было по справедливости. Аделина достаточно пошагала по чужим жизням, пора ей остановиться.

— Вы несколько лет стояли в паре с Никитой Ивановым и причиной вашего расставания стала Аделина?

— Да. Именно так. Мы не просто были парой на льду, мы с Никитой… Мы собирались пожениться, на сборах, где мы были вместе с одиночницами, Аделина часто оказывалась рядом. Общительная, веселая, мне казалось, что у нее роман с партнером из пары Михайлова — Миронов, но как-то Аделина обмолвилась, что у нее другие планы, а Миронов — так, временный персонаж.

Девушка рассказывает, я вижу в ее глазах грусть, боль, вспоминаю себя, свое состояние. Понимаю, как непросто ей было сюда прийти. Я знаю ее прекрасно, не лично, нет, но много раз видела ее выступления. У них была очень гармоничная пара, им прочили большие победы, я удивилась, узнав, что они закончили совместные выступления.

— В один из вечеров я осталась в зале дольше, занималась растяжкой, а когда вернулась в номер, застала жениха с Аделиной. Мы расстались. Наше партнерство также закончилось. Потом я узнала, что Аделина и Никита встали в пару, хотя она до этого каталась одна.

Ирина замолкает. Закрывает глаза, видимо собираясь с силами.

— Через некоторое время я узнала, что Аделина специально добавила в напиток Никите специальное средство, сильный препарат, возбуждающий… в общем… препарат из магазинов специального толка.

— То есть она опоила вашего жениха возбуждающим средством, чтобы затащить его в постель?

— Да. После она рассказывала об этом нашей общей знакомой. Когда с Никитой у них ничего не получилось, таким же образом она поступила с довольно известным тренером, получив доступ в его постель и команду. Она делала это регулярно. И у меня есть запись… видеозапись, на которой Аделина рассказывает о том, что точно так же она поступила и… и с вашим мужем.

Говоря это Ирина смотрит прямо на меня. В ее глазах слезы.

А я… я в шоке.

Я не знаю, что сказать.

— Сука… я… я так и знал! Я не мог, понимаешь, я не мог так…