Годовщина развода. Растопить лёд

Глава 37

Снежана

Аделина снова принялась за свое!

И это наполняет меня звенящим возмущением. Внутри клокочет ярость.

Сжимаю кулаки от бессилия и злости, которая меня распирает.

В моем представлении, она должна была уехать. Или залезть в такую дыру, в которой ее никто бы на нашел. После всего сотворенного нормальный человек на ее месте просто бы исчез и не отсвечивал. Но Аделина далеко не нормальна.

Она явно отряхнулась после этой истории и пошла дальше окучивать мужчин, не знакомых с ее историей. И может сегодня преуспеть в этом!

— Что будем делать? — спрашиваю у Артёма.

Настроение стремительно падает, и ощущение безвозвратно испорченного вечера гасит все радостные чувства и былой триумф после победы над Аделиной.

А когда я смотрю на Артёма, до меня доходит, что есть что-то еще.

Он хочет мне что-то сказать. Сердце екает от испуга. Колет как иголкой.

Он берет меня за руку и уводит с танцпола.

По-прежнему хмурый и напряженный. Возвращаемся за наш столик, садимся.

Мы ушли из поля зрения Аделины, но ее фантомный образ остался с нами.

И мы оба понимаем, что не будет нам покоя, пока она свободно расхаживает по городу.

— Я знаю людей, с которыми она сидит, — переходит он сразу к делу.

— Что?

— Это мои партнеры по бизнесу. У нас скоро крупная сделка. Но, конечно, семейных дел мы на переговорах не касались, я имею в виду, наше разбирательство в судах, и вряд ли они знают Аделину. Тот, который с ней сидел, Вадим Свиридов, генеральный директор компании, нашего главного поставщика.

— Вот оно что, — присвистываю я, — Аделина, как обычно, ловит крупную рыбу! — говорю в сердцах, взбешенная тем, что эта гадина вышла относительно сухой из воды и, возможно, поправит свое финансовое положение и устроит будущее.

— Снежа, это еще не всё, — качает головой Артём, — он женат, мы обсуждали семьи. У него двое детей, жена ждет третьего. Я не думал, что он… Черт!

Артём сжимает кулак и с досадой ударяет им по столику.

— Так не должно быть. Эта тварь вообще не должна ходить по земле. А она продолжает свои делишки. Разрушает семьи.

— Надо что-то делать, Артём.

Я наполняюсь решимостью. Надо что-то делать. Не будет мне покоя, если мы просто уйдем из ресторана и оставим эту ситуацию без внимания.

— Мы не можем это всё так оставить, — начинаю быстро говорит, голос сбивается, от нервов я комкаю салфетку, лежащую на столе. — Ты же это понимаешь, Артём? Мы должны что-то сделать, как-то его предупредить. Я не знаю, как именно, но он должен знать, кто она. И о том, что она может что-то ему подсыпать, соблазнить его, как пыталась это сделать раньше с другими. Мы не можем позволить, чтобы она снова кому-то навредила!

— Предупредить? Сказать ему что? — уточняет Артём, я вижу, что за мою идею, но, как и любой мужчина, ведет себя более спокойно и рационально.

— Рассказать всё, Артём. Нашу историю. Историю Аделины и нашей дочери. Нельзя, чтобы она добилась своего! Ты должен это сделать, Артём. Достаточно с Аделины того вреда, который она нанесла нашей семье. Кто-то должен ее остановить. Мы не зря оказались здесь и увидели их. Это знак!

— Ты права.

Артём сжимает челюсти, на моих глазах наполняясь энергией.

— Пойдем.

Поднимается и подает мне руку.

— Куда? К ним за стол?

— Конечно. Представлю тебя как свою жену. Свиридов будет рад тебя видеть.

Свиридов и правда рад. Улыбается, приглашает нас за стол.

Зато Аделина в шоке. Ее лицо перекошено ужасом и злобой.

Она сразу как-то теряется и словно бы хочет слиться со стеной.

Ее напомаженный рот с пухлыми губами открывается, как у рыбы.

— Снежана, вы очаровательны, — отвешивает комплимент Свиридов, крупный мужчина лет так сорока пяти, хорошо сохранившийся, не похожий на стареющего сластолюбца, который пал бы жертвой такой, как Аделина. — Артём не преувеличивал, когда говорил, как прекрасна его вторая половина.

— Да? Спасибо. А я бы хотела познакомиться с вашей второй половиной. Она же придет? — невинно спрашиваю я, бросая взгляд на скукожившуюся в углу Аделина, которая на этих словах мечет в меня молнии.

Свиридов заходится приступом кашля, тем самым уходя от ответа.

И мне становится горько. Тошно. И обидно за его жену.

Снова накатывают собственные чувства от предательства мужа.

Они выжигают душу огнем, и лед, который практически был растоплен, снова схватывается в маленькие кристаллы, которые колют изнутри.

Наши с Аделиной взгляды скрещиваются. Это похоже на битву.

Мы общаемся без слов. И я говорю: “Я тебя уничтожу”.

А она вздергивает подбородок и как будто отвечает. Нагло. Напористо.

“Попробуй! Кишка тонка! Ничего у тебя не получится. Я снова на коне!”

Но нет. Она не будет. Я этого не позволю. Эта гадина проиграет!

Понимаю, что Артём может позвать партнера в сторонку и всё ему рассказать. И в принципе, меня бы устроило такое развитие событий. Но вместе с тем в голову приходит другая идея. Рискованная. Но более эффективная.

Если, конечно, дело выгорит. Но я готова пойти ва-банк.

Бросаю взгляд на стол, уставленный закусками и бокалами. Один из них держит Свиридов, он наполовину пуст. А зрачки у него неестественно расширены. Я вздрагиваю. Это навевает определенные мысли. Я вижу взгляд Аделины, скользящий по бокалу Свиридова, эту хищную улыбку и коварный взгляд.

Она явно ждет, когда он попадется на ее крючок.

Ждет, что сцапает сегодня новую жертву.

Но не сегодня, милочка, не сегодня!

Думаю, моя догадка верна. Тело буквально прошивает электричеством от нереального волнения и решимости поймать Аделину на горяченьком.

— Я отойду припудрить носик, — шепчу Артёму, а он хватает меня за руку, в его настороженное взгляде вопрос.

— Всё в порядке?

— Не волнуйся, доверься мне. Я скоро вернусь. Проследи, чтобы Аделина была на месте.

Важно, чтобы она не сбежала, уничтожив улики.

Я хочу припереть ее к стенке, чтобы она уже не могла отвертеться.

Отворачиваюсь и иду, чувствуя, как ее полный яда взгляд жжет мне спину. Сворачиваю к стойке администратора, где стоит женщина в белой блузке и черной юбке.

— Извините за беспокойство. Вы не могли бы мне помочь?

Администратор растягивает губы в вежливой улыбке.

— Да, конечно. Что-то случилось?

— У меня есть серьезные основания полагать, что одна из девушек за столиком у колонны собирается подмешать сильнодействующее вещество в напиток своему спутнику. Эта девушка уже применяла подобные методы. Я прошу вас помочь мне предотвратить инцидент. Вызовите охрану, пожалуйста. Нужно поймать ее в поличным.

Администратор секунду переваривает информацию. По ее лицу видно, что моя уверенность и спокойный тон ее убедили. Она кивает мне.

— Хорошо. Я позову охрану, и мы к вам подойдем.

Возвращаюсь обратно. Сердце внутри гудит. Но я спокойна. Я всё сделала правильно. Всё должно получиться. Сажусь рядом с Артёмом, нахожу его руку под столом. Мои пальцы просто ледяные. Он накрывает их своей ладонью, согревая, молчаливо поддерживая мою решимость.

Мы не смотрим друг на друга. Смотрим на Аделину. Она что-то оживленно рассказывает Свиридову, то и дело ненароком касаясь его плеча кончиками ногтей. Какая же фальшивка. Я жду, ничего не говоря, надеясь, что скоро ее песенка будет спета.

И тут к нашему столику подходят двое охранников. Внушительный рост, бесстрастные лица. Администратор сопровождает их.

— Простите за беспокойство, — говорит она, обращаясь ко всему столу, но взгляд прикован к Аделине. — Нам поступил сигнал. Вынуждены вас попросить пройти с нами для выяснения обстоятельств.

За столом воцаряется мгновенная тишина. Смех смолкает, разговоры прекращаются. Все с любопытством смотрят на Аделину.

Она вспыхивает возмущением:

— В смысле сигнал? Куда я должна пойти?! Какого черта?

— Тогда будем разбираться прямо здесь. Сумочку, пожалуйста, — говорит один из охранников, и тон у него такой, что ослушаться невозможно.

Она инстинктивно прижимает клатч к груди. Это движение выдает ее с головой. Это как признание вины. Того, что ей есть чего бояться.

— Нет! Не имеете права! Это личные вещи! Что вы себе позволяете?

Но охранники, ничего не говоря, вытаскивают ее из-за стола и оттесняют к стене. Свиридов и остальные гости продолжают смотреть на всё это, ничего не понимая.

Охранник быстро, профессионально вскрывает сумочку.

И достает на свет маленький флакон с пипеткой без этикетки.

Бинго!

— Это ваше? — спрашивает охранник, и его тон говорит, что он видел такие “лекарства” не раз. И знает, зачем их носят с собой в рестораны.

Аделина продолжает играть роль невинной жертвы произвола:

— Да, мое. И что? Это лекарство от аллергии. Как вы смеете унижать меня, досматривать мою сумку? Я подам на вас в суд! Это они вам сигнал передали?! — Она вгрызается в нас с Артёмом бешеным взглядом.

В это время отмирает Свиридов. Кажется, до него доходит суть происходящего. Он резко встает, да так, что стол содрогается и посуда на нем звенит. Один из бокалов опрокидывается, и вино растекается по скатерти. Но никому до этого нет дела.

— Как это понимать?! — хрипит он. Его лицо становится багровым, и он оттягивает тугой ворот рубашки от горла с таким видом, будто ему не хватает воздуха. — Что ты мне подлила…

Внезапно он хватается за грудь с левой стороны. Дыхание у него срывается, выходит из груди толчками.

Артём ориентируется быстрее всех. Пока остальные стоят в ступоре, он бросается к своему партнеру, подхватывает его за локоть и осторожно сажает обратно на стул.

— Вызовите скорую. Немедленно! И полицию.

Не теряя времени, он берет за ножку бокал с вином, которое пил Свиридов, и передает его охраннику.

— Сохраните это как улику. Содержимое нужно будет сдать на анализ.

Меня бросает в дрожь, но я тоже не теряю головы, пытаясь помочь несчастному мужчине. Он продолжает тяжело дышать, тело обмякшее, на лбу выступают капли пота.

— Дышите, Вадим, — говорю я спокойно, — всё будет хорошо. Скоро прибудет помощь.

— Мне нужно на воздух, сердце… снова прихватило…

— Ты уверен? — спрашивает Артём.

— Да… помогите мне…

Мы, с Артёмом, подхватив его с обеих сторон, почти волоком выводим из зала, к выходу, а потом и на улицу. Аделина остается в надежных руках охраны.

Скорая уже подъезжает, фельдшеры быстро открывают задние двери машины, увидев нас, и укладывают Свиридова на кушетку и начинают осмотр.

— Давление зашкаливает, — бормочет один другому. — Мы его госпитализируем, — а это уже сообщает нам.

Рядом останавливается полицейская машина. Начинается разбирательство. Я объясняю всё с самого начала, коротко ввожу их в курс дела. Артём добавляет детали о партнере и Аделине, у которой обнаружили флакон. Свиридов слушает.

Врач из скорой, осмотрев переданный ему флакон, качает головой.

— Сильный стимулятор. При изначальных проблемах с сердцем — это прямая дорога к инфаркту. Вашему пациенту еще повезло. Вы нас быстро вызвали. Иначе… — Он качает головой. — Иначе не спасли бы.

Свиридов привстает с кушетки. Он всё еще бледный, но взгляд уже горит огнем. Он явно жаждет расправиться с Аделиной.

— Вот стерва… — он сипит. — Артём, ты должен помочь. Объяснить Маше. Рассказать обо всем. Скажи… скажи, что я даже не смотрел на этих девок! Это просто партнеры привели, сам знаешь, так бывает на переговорах. А эта Аделина всё крутилась рядом… — Он переводит на меня благодарный взгляд. — Спасибо за то, что помогли, и вообще… А эту тварь я посажу. За то, что чуть не угробила. Жизнью клянусь!

— Вам бы сначала свою жизнь сохранить, — ворчит фельдшер, укладывая разбушевавшегося пациента на кушетку. — Всё, увозим, — сообщает он, закрывая двери скорой. Машина стремительно уезжает.

В этот момент из ресторана выходит полицейский, ведя за собой Аделину. Она выглядит потрясенной, а когда бросает на нас взгляд, на этот раз в нем нет презрения. Есть только страх и, наконец, — аллилуйя! — такое желанное поражение.

Артём обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Я прижимаюсь лбом к его груди, пытаясь успокоиться.

— Вам нужно будет дать показания, — сообщает нам полицейский, который опрашивал нас.

— Без проблем, — соглашается Артём.

— Что ей грозит? Вы можете сказать хотя бы предварительно? — не удерживаюсь я от вопроса.

Неужели Аделина и на этот раз отделается легким испугом и денежной компенсацией?

— Сложно сказать вот так сразу, нужно выяснить все обстоятельства, — ожидаемо начинает юлить полицейский, не желая давать обещание, которое может не сбыться.

— Но если просто подумать, то какая это статья? Она может сесть в тюрьму? — не отступаю я, чувствуя, как Артём слегка нажимает мне на плечо — мол, успокойся.

Но я не могу. Мне нужно знать. Сейчас.

Полицейский вздыхает, потирает переносицу. Он оценивающе смотрит на удаляющуюся машину скорой, потом на дверь ресторана, откуда только что вывели Аделину и посадили в полицейскую машину.

— Смотрите, — говорит он уже менее официально, скорее как человек, объясняющий очевидное. — Потерпевшему причинен вред здоровью средней тяжести, как минимум — нарушение работы сердца с последующей с госпитализацией. Если будет доказан умысел, а он, с вашими показаниями и ее историей, вполне просматривается, то это тянет на статью 112 УК — умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью.

Я замираю, слушая.

— Итак, факт причинения вреда есть, есть вещественные доказательства, мотив, вероятно, будет установлен как корыстный. Плюс ваши свидетельские показания как потерпевших от ее действий в прошлом, которые покажут системность. Так что сесть она может. Реальный срок. Не условный.

Во рту у меня пересыхает. Реальный срок.

— И это только по факту причинения вреда Свиридову, — добавляет полицейский. — А еще будут смотреть на состав препарата. Если он относится к запрещенным или сильнодействующим безрецептурным — это отдельная статья. Незаконный оборот. Плюс вы говорите, что она это делала и раньше… В общем, не переживайте. На этот раз, — он кивает в сторону полицейской машины, — она влипла по-крупному. И человек, которому она навредила, явно не намерен это спускать. Так что ваша бывшая тренерша надолго выпадет из обычной жизни и поедет в места, не столь отдаленные.

Он уходит, оставляя нас на тротуаре, предварительно сообщив, что ждет в участке для дачи показаний.

Артём обнимает меня крепче.

— Слышала? — его голос тихий, губы касаются моих волос.

— Слышала, — выдыхаю я. — Реальный срок. Жаль, конечно, твоего партнера, но зато благодаря его слабому сердцу наконец-то нашелся повод для реального ареста Аделины. Знаешь, мне было непросто жить с мыслью, что она не получила достойного наказания за всё, что натворила. А теперь я знаю: справедливость существует!

— И как бы бы веревочке ни виться, а кончик найдется, — говорит Артём, вторя моим мыслям.

Нахожу в себе силы улыбнуться, а Артём улыбается мне в ответ.

Да, теперь Аделина получит свое. Это факт. Бумеранг ее настиг.

Теперь мы победили — и это точно!