Годовщина развода. Растопить лёд

Глава 11

Глазам своим поверить не могу!

Влад Горский. Мой бывший одноклассник.

У нас с ним была своя история.

Юношеская влюбленность — пара свиданий, за руку держались, целовались, — которая не переросла в итоге ни во что серьезное.

Он уехал поступать в медицинский в Москву, какое-то время мы даже переписывались, но связь поддерживать не получилось. Мало кому удается сохранить чувства на расстоянии.

Да мы и не давали друг другу обещаний.

Мы расстались без драм, можно сказать, друзьями. У него закрутилась столичная жизнь, а я встретила Артёма. Так случается. Просто наши жизни пошли по разным дорогам. Влад остался в прошлом. Милый и наивный эпизод моей юности. Но об этом парне у меня остались только самые хорошие воспоминания.

— Влад? — говорю я, качая головой. — Это правда ты?

Он широко улыбается, проходя в палату и закрывая за собой дверь.

Я присматриваюсь — да, уже точно не парень. Мужчина. Возмужал, конечно, стал серьезным, солидным, приобрел столичный лоск, но вот улыбка… она осталась такой же открытой и светлой.

— Снежа? Снежана! Ну надо же! — Видно, что он очень рад нашей встрече.

Я тоже искренне рада, что именно сейчас, в самый трудный момент моей жизни, именно он оказался рядом. Тот, кому я могу всецело доверять.

— Мам, вы знакомы? — слабый голос Василисы возвращает меня реальность.

Выдыхаю, смахиваю набежавшую слезу и снова сжимаю ее хрупкую ладонь.

— Да, Васенька, знакомы. Мы в одной школе учились.

Влад подходит ближе, его взгляд становится профессиональным, а тон — деловым.

— Не переживай, Василиса, мы с твоей мамой — старые друзья. Значит, будем тебя поднимать вместе. Команда теперь у нас что надо.

Команда. Я наконец могу вздохнуть с облегчением.

Уверена, что моя дочь в надежных руках.

— Влад, что с моей девочкой? — спрашиваю у него уже в кабинете, куда мы пришли обсудить диагноз Василисы. — Расскажи мне всё. Я готова. Только, пожалуйста, не юли и давай без сложных медицинских терминов.

Говорю, а перед глазами так и стоит образ моей девочки. Руки поверх одеяла, худые как спички. Замотанная бинтами голова, скрывающая волосы. И лицо… изможденное, эти синяки под глазами…

Сердце у меня еле бьется, и каждый нерв в теле гудит, как оголенный провод.

Влад складывает руки на столе.

— Давай сразу к делу. У Василисы небольшое сотрясение, нужен покой, пришлось немного голову побрить. Ничего страшного, волосы отрастут. Что с ногой… У нее перелом малоберцовой кости со смещением, но ты… ты не пугайся, Снеж… — Он смотрит на меня, и его взгляд смягчается. — Ее вовремя привезли. Кость встала идеально. Срастется. Ходить твоя принцесса будет. Понимаю, тебя и ее интересует другое. Будет ли она кататься.

Конечно! Влад понимает, что важно для нашей спортсменки.

— И что? Будет? — спрашиваю я, а от волнения меня всю потряхивает.

Непросто слышать, что у твоей дочери сотрясение мозга и такой серьезный перелом.

Он говорит — кость встала идеально, а я сразу представляю боль, которую она испытала. Я ее боль как свою представляю.

Как вживую вижу, как она летит со всего размаху и падает на лед, ломая кости.

Он говорит — срастется. А у меня перед глазами встают месяцы восстановления. Муки моей девочки. А еще я слышу ее слабый голосок, говорящий такое просто и трогательное: “Мама, я просто хотела кататься…”

— Будет, — Влад говорит это с железобетонной уверенностью. — Это я тебе как врач говорю. Прогнозы хорошие.

— Ты уверен?

— Обижаешь, Снеж? — он жмет плечами, смотрит проницательно.

Я киваю. Даю понять, что мне ясен диагноз, но что-то меня тревожит. И это — выражение лица Влада. Прямо сердцем чувствую, что это еще не всё, что он хочет мне сказать.

И моя интуиция меня не подводит.

— Меня другое беспокоит, — говорит он с ощутимым напряжением. — Снежка, ты сама видишь. У нее критический недостаток массы. Для фигуристки это… это нонсенс. Мышцы никакие. Она слишком истощена. Немудрено, что она упала. И еще…

Господи…

Я дергаюсь.

А внутри поднимается волна гнева на эту мразь.

Что еще она сделала моей дочери?

Ведь ясно, что состояние Василисы — это прямое последствие того, что натворила эта гадина!

— Снеж… — Он смотрит по-дружески, по-доброму. — Меня настораживает психологическое состояние. Она подавлена, и это не из-за травмы. Я это вижу как врач, но тебе обязательно нужно будет вызвать специалиста, психолога. С ней нужно работать, Снеж. Ну и, конечно, покой, родные люди рядом… Ты сказала, что приехала с кем-то?

— Я…

Не могу ответить сразу. Хочется зажмуриться, кричать, ругаться.

Избить Аделину, а потом привлечь к ответственности!

Только одно это имя вызывает приступ дикой, слепой ярости!

Она довела ее до истощения и депрессии!

Но и себя… и себя тоже хочется наказать как-то… Я тоже виновата…

Но Влад что-то спрашивает, и я должна взять себя в руки.

— Да… да… Я приехала… я из нашего родного города приехала, Влад, а Василиса… она тут живет с отцом… Мы с ним в разводе…

Говорю это сбивчиво, волна стыда накрывает, со стороны наверняка наша ситуация выглядит неприглядно.

Очень нехорошо.

Ребенок в депрессии, а мать в другом городе — и ничего не знает.

Поднимаю глаза, мне хочется объясниться. Конечно, я не стала бы это делать с другим, незнакомым врачом. Не стала бы ему изливать душу. Но это же Влад, мой бывший парень, друг, ему можно доверять. Он ко мне хорошо относится. И я не хочу, чтобы он судил меня за то, что… осталась в стороне от своей дочери и не заметила того, что с ней творится.

— В разводе, значит… — Влад говорит это каким-то особым тоном. — А я ведь был в тебя серьезно влюблен, Снежка, — признается.

Я смущаюсь. Мне приятно, но всё это так не вовремя, и мне нужно пойти к дочери. Я хочу к ней пойти, она не должна оставаться одна.

— Влад… там внизу ждут сестра и маленький братик Василисы, сказали, что им нельзя в отделение.

— Ничего. Я договорюсь обо всем. Распоряжусь, чтобы пропустили. Ты, главное, не волнуйся. Твоей дочери нужна спокойная мама, поняла? — внушает мне Влад, протягивая руки вперед, он берет мои ледяные пальцы в ладони и слегка их растеряет.

От этого жеста заботы мне очень приятно, но в то же время я смущаюсь, словно всё еще замужем и должна отнять руки, чтобы меня не трогал незнакомый мужчина, тем более бывший.

Какая глупость! Почему я должна хранить верность Артёму?

Мы в разводе. Я свободная женщина. Могу встречаться с кем хочу.

Хочу ли я ответить на призыв Влада?

Не знаю.

Сейчас я могу думать только о дочери.

Аккуратно подтягиваю руки к себе, их слегка покалывает от тепла, которое пришло от его сильных мужских ладоней. Но если говорить честно, мне просто было приятно, но искорка… она не пробежала…

— Дети же там не одни, их отец… то есть бывший муж тоже там? — он подмечает это и слегка усмехается.

Он вроде просто спрашивает о статусе моего мужа, а я словно вижу намек.

Раз бывший, значит дорога ко мне свободна.

Но неужели Влад всё еще неровно ко мне дышит?

Пока это не важно, не могу об этом думать.

Игорёк уже долго с Артёмом. Опыта у него минимум, он много времени с сыном не протянет. Надо идти на выручку.

Спускаемся вниз, малыш всё еще, к счастью, кряхтит и возится в своей люльке, занят погремушками и не капризничает. Это прямо повезло. Терпеливый мой. Как чувствует, что маме нужно было побыть со старшей сестренкой.

Лера бежит к нам с Владом, как только замечаем, как мы выруливаем из-за угла коридора, Артём стоит в напряженной позе, придерживая ручку люльки.

Его взгляд мне не нравится.

Взгляд, бегающий между мной и доктором, который держится со мной явно панибратски, что видно невооруженным взглядом.

— Ну что, Снеж, тогда я пойду распоряжусь, чтобы вас пустили? — говорит Влад и, кивнув Артёму и подарив ослепительную улыбку Лере, отходит к посту, чтобы организовать наш пропуск в отделение.

Артём провожает его нахмуренным взглядом, а потом возвращает его ко мне.

Когда он задает вопрос, его губы белеют, а в тоне сквозит металл:

— Снеж?