Харза кусается

Глава 12

Тень скользила по просторному коридору в лунном свете, проникавшем сквозь неплотно задёрнутые шторы. Невидимая, неслышимая и неосязаемая. На мгновение возникла у распахнутого окна. Исчезла… Смазанным силуэтом мелькнула у статуи греческого бога… Настолько легкая, невесомая, что магический щит не среагировал. Открывающаяся дверь, обязанная при попытке проникновения издать какофонию не самых приятных звуков, даже не скрипнула. Тень юркнула в щелку, подкралась к кровати… После секундной задержки осел на пол сброшенный плащ, а теплое от движения тело нырнуло под одеяло и оказалось в мужских объятьях. Губы нашли губы…

— Так нечестно, — сказала Надя через полчаса. — Ты не должен был проснуться, пока не стало бы поздно. Это должен был быть сюрприз!

— Я не проснулся, — шепнул Тимофей. — Сюрприз получился!

— Рассказывай! А кто схватил меня прежде, чем я успела…

— Это естественная реакция тела на твоё появление.

— И на кого ещё твоё тело так реагирует⁈

— Только на способных пройти сквозь щиты, не переполошив весь остров. Не строй из себя ревнивую суку. Давай лучше я тебя поцелую!

— Так я же сука! Ну, давай…

— Но не ревнивая, — и снова губы накрывают губы…

А через час… Или два… А может, и три… Кто в такие моменты следит за часами?

— Как ты думаешь, — спросила Надя. — Ради чего я подняла на ночь глядя самолёт, мчалась по ночному Кунаширу, пробиралась через твою охрану…

— Мне кажется, я угадал. Или ты просто хотела поговорить?

— Вообще-то, поговорить. Но ты угадал, — девушка вздохнула. — Просто утром нормально пообщаться не дадут. Дела, бумаги…

— Какие бумаги?

Надя прыснула:

— За две декады я получила сто пятьдесят три письма с предложением совместного бизнеса. Ни одного по делу. Даже продавать участки на Луне предлагали! Это ведь твоя идея была? Вот!

— Не так много…

— Ещё двести одиннадцать возмущенных требований с уважением относиться к традициям и немедленно передать род мужчине. Восемьсот два приглашения на романтическое свидание в уединённых местах. И семь тысяч сто тридцать четыре предложений руки и сердца. Что ты смеёшься? Итого меня позвали замуж восемь тысяч триста раз.

— То есть, бизнес предлагают закрепить через брак, а передавать род именно написавшему?

— Точно! Можешь начинать ревновать!

— Интересно, хоть один написал о любви? Типа «я встретил Вас, и всё былое забыл, включая восемь жен…»? Хотя бы ради приличия?

— Почему восемь?

— В размер хорошо помещается.

— Триста тоже помещается…

— Что, и турецкий султан отметился?

— Не знаю, у меня есть специальные люди, которые читают эту галиматью и решают, что оставить без движения, а что передать в отдел почтового хулиганства, чтобы полиция разбиралась.

— И много осталось без движения?

— Думаю, ни одного, — Надя пожала плечами, при этом грудь колыхнулась так, что девушка еле успела договорить, — они же тоже не читают…

— С тобой ни о чём нельзя говорить серьёзно, — сообщила она, отдышавшись. — Любая тема заканчивается одним и тем же. Как девчонки вообще с тобой общаются⁈

— Какие девчонки? — не включился Тимофей.

— Хотене, Машка… И прочие?

— У меня только на тебя такая реакция.

— Это ненормально, — Надя провела пальчиком по его груди. — Надо будет проверить твоё здоровье. Или хрен с ним? Пусть останется, как есть?

— Не надо меня сдавать в поликлинику на опыты, — жалобно захныкал Тимофей. — Ты о чем-то хотела поговорить. Давай, пока есть пара минут.

— Пара минут? А-а-а-а, мой господин уделил мне целых две минуты! Ладно. Там Хота притащила ребёнка. Слышал уже?

— Слышал. За три года закончил с отличием реальную гимназию, любой движок может перебрать с закрытыми глазами, и всё такое…

— И видит магию.

— Видит, но странно.

— Вот! Может разглядеть только готовые заклинания. Чужие, поскольку своих нет. Ни источников не видит, ни конструкций, ни силовых линий. Просто: есть магия или нет. Видел щит Хотене, как кулаки окутались силой. Как палка «светилась», когда её пихали в нужное место. А сколько там магии, много это или мало — парень не знает.

— Странно.

— Странно, — согласилась Надя. — Ты его ещё не видел?

— Нет, все никак не пересечемся.

— У него сосредоточие словно через мясорубку прокрутили, потом из фарша слепили котлетину и засунули на место. И это сделано умышленно. Кто-то создал заклинание, делающее человека магическим уродом.

— Весело, — присвистнул Тимофей. — Как он вообще выжил? Как давно было воздействие?

— В раннем детстве.

— Значит, ставили эксперименты. Прикончить младенца можно и без таких сложностей.

— И не добили. Парень очень сильный.

— А восстановить его можно?

— Скорее всего, да. Той силы, что мог бы, он не наберёт, но на уровень моих покойных братишек выйдет.

Тимофей приствистнул:

— Это кем же он мог вырасти?

— Сильнее тебя! Но не факт, что Леша захочет восстанавливаться. Это будет долго и больно. Очень больно.

— Пусть сам решает… — Тимофей встал, надел халат. — Парень заслуживает права считаться взрослым, хоть ему и тринадцать. Петечка наоборот.

— Кстати, о Петечке, — Надя тоже поднялась, огляделась.

— В шкафу есть твоя одежда, — подсказал Куницын.

— Плевать, — девушка накинула его футболку. — Ты заметил, что он повзрослел?

— Я его видел пять минут. Клеил обои с пацанами.

— Вот так стараешься, стараешься, а он даже не глянул! Мы с Дашкой рискнули, развиваем Петечке источник. Точнее, я развиваю, а Даша окружает мальчика заботой и вниманием. Мама, сестра и жена в одном флаконе. Что так смотришь, полноценная жена! В общем, не знаю, что именно сработало: любовь и ласка, половая жизнь или магические экзерсисы, но года на два-три Петечка в развитии продвинулся. И если так дальше пойдёт…

— Через годик станет нормальным?

— Скорее, через пару, процесс должен замедлиться. Но с шестнадцатилетним можно уже общаться, как со взрослым.

— Здорово!

Надя села в кресло, закинув ногу на ногу:

— А ещё я вытащила из нашей библиотеки одну редкую книжку. Оригинал, копий не существует!

— В библиотеке Нашикских есть книги, о которых ты не знала? — удивился Тимофей.

— Я о ней знала. Но не интересовалась. Там речь идет о родовых способностях, связанных с астралом. В частности, — Надя сделала глубокий вдох и в упор посмотрела на Харзу, — о способности выдернуть суть человека из его тела, затащить в свою астральную оболочку и впитать в себя, мгновенно усвоив его знания и навыки.

— И? — приподнял бровь Тимофей. — Не к тому ли ты ведешь, что я Барчук, сожравший Харзу?

Девушка покачала головой:

— Нет, я веду к тому, что ты Харза, сожравший Барчука. Там описывается такая возможность. Но я бы не стала тебя провоцировать только ради того, чтобы показать, какая я проницательная. Там много написано по этой способности. При желании она может приносить пользу, а не вред. Думаю, Барчук ей практически не владел. Тебя ведь убили? Там, где ты был раньше?

Тимофей подошел к креслу, обнял Надю, вместе со спинкой сиденья:

— Скорее всего, убили. Ну или был на последнем издыхании. Дрыгал, как говорится, левой ногой предсмертно.

Девушка прижалась щекой к его руке:

— Тебе надо это прочитать. Это очень сильное оружие. Но главное — не факт, что владеешь им ты один.

— Откуда такие мысли?

— Нашим щитом владели два несвязанных между собой человека. Мой учитель и Петечка. Почему бы тут не быть такой же картине? А противостоять астральной атаке проще, если ты сам такой же.

— Может, ты и права, — Тимофей второй рукой погладил Надю по голове. — Ты меня расшифровала! Прочитаю. А я тут тоже много чего надумал. Вот смотри, странность первая: действительно сильных магов в родах почти нет. А те, что есть — отставные военные. В академиях не только толком не учат, там ещё и тормозят развитие середнячков. Законодательство в отношении родов ужесточается.

— В смысле?

— При Дмитрии Пожарском роды могли неограниченно владеть землёй, принимать в род усыновленных и побратимов, иметь армии с любым вооружением. Объединяться в кланы. Сейчас всё это порезано. Не сразу, постепенно, но вольности урезаются. И делается это синхронно в обеих империях. Роды потихоньку слабеют. А единственная лазейка, брак, мало что даёт. Меняем наших девушек на чужих. Сильных магинь оставят в роду.

— Сильных магинь, — со вздохом сказала Надя, — сватают императорские родственники. И им не откажешь! Потому я уже не намекаю, а прошу. Давай объявим о нашей помолвке. Иначе дождёмся предложения, от которого нельзя отказаться. Воевать с империей я не готова!

— Утром объявим. Нотариус у нас есть.

Надя благодарно сжала его ладонь.

— Но это только часть картины. У меня ощущение, что дело ведётся к смене всего социального устройства. Когда аристократы станут обычными гражданами. С сословными привилегиями, но не больше. А в перспективе и эти привилегии умрут.

— А сейчас ослабляются роды, и копится имперская сила? Чтобы при переходе не было бунтов и восстаний. А те, что возникнут, можно было бы задавить походя.

— Умничка! И вопрос, что нам в этой ситуации делать. С одной стороны, в Свердловском княжестве это работает. Удачный социальный эксперимент, длящийся пять веков. А с другой, я уже жил в похожем обществе. И повторения не хочу. У свердловчан маленькое, компактное государство. А на просторах Руси, да даже Сибири, окраины будут финансироваться по остаточному принципу. И Кунашир станет такой дырой…

— И что делать?

— Шикарный вопрос! А ты как думаешь?

Девушка, задрав голову, лукаво глянула мужчине в лицо:

— Я думаю, перебраться в постель и закрепить нашу помолвку. А насчет политики… Ты ведь уже придумал! Вот и доведёшь до жены в части, её касающейся.

Интерлюдия

Юрий Третий, император Сибири и Дальнего Востока, как, в общем, и все его предшественники, титул свой не любил. Потому и сократили его давным-давно до минимума, убрав излишества, типа «повелитель Яны», «владыка Индигирки» и «господин Колымы». По официальной версии от скромности, а на самом деле потому, что российского коллегу не переплюнешь, хоть каждую речку отдельно перечисляй! Его величество Юрий предпочитал скромное именование: «император, просто император». Вот так! Простенько и со вкусом.

Титул не любил, а в шахматы играть обожал. И делать вид, что не без оснований считает себя сильным шахматистом. Обыгрывал ведь и наместников, и советников, и князей, а один раз даже заезжего гроссмейстера. Лишь единожды проиграл. Уселся играть с восьмилетним сыном кого-то из слуг, выловленным в коридорах дворца. Ну не было никого под рукой, а сыграть хотелось. Кто же знал, что мальчишка гений: только понял, как фигуры двигать, сразу императора и обыграл. Сначала белыми, потом черными. Что с ребёнка возьмёшь, дебютов не знает, ходит неправильно…

И разговоры о делах Юрий предпочитал вести за доской. Вот и сейчас принимал Хабаровского наместника за шахматным столиком, неторопливо двигая фигуры.

— Ну, рассказывай, — Юрий передвинул королевскую пешку на два поля, — что у тебя творится?

— Так нормально всё, — пожал плечами наместник, переставляя пешку навстречу. — Землетрясений нет, цунами не ожидается. Ураган был небольшой, но это у соседей, мы тут не при делах…

— Ты мне зубы не заговаривай, — император вывел коня. — Или не у тебя на берегу новый город строится?

— Ну, не город, а так, поселение небольшое, — черный конь занял положенное место. — Пара заводиков, общаги для рабочих, пирсики, аэродромчик маленький, веточка железнодорожная к Обмылку.

— Поселение, говоришь? — белый слон нацелился на короля. — Небольшое? С аэропортом и железной дорогой? А деньги откуда?

— Так мы из казны не монетки не берём! — наместник вывел второго коня. — Даже сэкономим немного. Железка к побережью в плане дорожников забита полностью за наш счёт. А мы её только до начала родовых земель дотянем, а дальше — проблемы рода!

— И когда ты собирался её тянуть? Неужто вот прямо сейчас?

— Нет, конечно! — наместник засуетился. — Но тут и изыскания геодезические за нас сделали. Всё выгода! Пусть строят!

— Это какой же род так разбогател? И за счёт чего?

— Куницыны-Аширы. Владетели Кунашира. Рудник золотой модернизировали, добыча увеличилась, вот денежки и появились.

— Гляжу, ты неплохо знаешь, что у соседей происходит. Это ж Сахалинские люди, а не твои.

— Владетели Сахалинские, — согласился наместник. — Но князья хабаровские. Вы же сами подписывали представление, Ваше величество…

— Подписывал. Причем, недавно, — белый конь устремился в атаку. — А вот представить, что свежеиспечённый князёк с одного рудника такие деньги имеет, что «поселение» строит, не могу. Что-то тут нечисто. Как думаешь?

— Не могу знать, Ваше Величество, — наместник движением пешки перекрыл путь слону. — Он же перед Южно-Сахалинском отчитывается. Но у тех к нему претензий нет. По крайней мере, никто о подобном не слышал даже.

— Погоди, а не тот ли это Куницын, — произнес император, пробивая эту пешку, — который у тебя корабль отжал? — он с усмешкой взглянул в побелевшее лицо собеседника. — Ну чего дергаешься, думаешь, от меня можно что-то утаить? Раз здесь сидишь, а не в подвалах, значит, доволен я, как ты вывернулся. Крейсер возвратили, земля за него отдана бросовая, титул казне даром обходится. И парнишка этот шебутной вместо того, чтобы воду мутить и бандитов рыбам скармливать, делом занят. Или ты считаешь, что новый портовый город с двумя бухтами лишним для империи будет? Если да, то давай поподробнее. Отчего, почему, на кого работаешь, присягу позабыв…

— Никак нет! — наместник сидя вытянулся по стойке «смирно», одновременно сбивая белую пешку.

— Вот! А я тебе коня пожертвую! Что там у тебя ещё твориться необычного?

— В роду Нашикских новый глава, — продолжил наместник. — Женщина.

— Да ну? — удивился Юрий. — Вдова старого главы? Шах!

— Внучка.

— Молодая? — интереса к женщинам Юрий не утратил, хотя с княжнами предпочитал не связываться. Слишком дорого обходятся. — Ещё шах!

— Двадцать два года. Не замужем. Репутация — не очень.

— Любопытно, любопытно… Вот тебе ещё шах! И мат на следующем ходу! — Юрий довольно поглядел на доску. — Пришли-ка мне, что у тебя есть по Нашикским. И по этому Куницыну — тоже.

Когда за наместником закрылась дверь, улыбка исчезла с лица императора.

А ведь они всерьёз считают его придурком, от которого можно утаить истории с уничтоженными бандитами, экспроприацией банков, бездарно прохлопанным крейсером! Принимающим их игру в поддавки за чистую монету!

Юрий сел за рабочий стол и открыл толстую папку. Итак, что ты за зверь, Куницын-Ашир Тимофей Матвеевич… Только принял род, но за два месяца успел здорово расшириться и даже стать князем. Нехороших людей грабит, работников из России завозит, со свердловчанами путается. Наглый мальчишка! Но опасности не представляет, слишком мелок. Впрочем, если будет и дальше расти такими темпами… Вот тогда и окоротим!

Протянул руку, придвинул к себе ещё одно дело. Нашикские. Эти побогаче. Но женщина во главе, так что скоро станут беднее. Серьёзные дела двадцатилетние пигалицы не делают. В голове мелькнул образ бабушки Ярославы. Нет, это исключение! Да и помогали ей на старте. А эта Надежда… Частная школа для девочек, расстроенные свадьбы, неоднозначная слава. С таким багажом и руководить родом? Несерьёзно! Дважды выходила в свет с Куницыным и его сестрой. Ни о чём. Хотя… Спустит состояние рода на придумки любовника. И хорошо.

Но если вдруг толковой окажется — выдадим за кого-нибудь из своих. Женихам из семьи императора не отказывают. Усиление отдельных родов не в интересах империи. Но пока не стоит мешать даме. Пусть носит траур, путается с Куницыным, сумасбродствует. Всё, что ни делается — всё к лучшему.

А вот дуэль Куницына с братьями Нашикскими режет взгляд. Как это, не справились с собственной магией? Надо поручить разобраться. Что-то там не чисто. И пусть смерть старого главы детально прошерстят. А то звери какие-то по имениям бегают… Непорядок! В империи вопросы жизни и смерти должен решать император, а не всякие там куницы, хоть они пять раз уссурийские.

А вообще, интересная история. Взбаламутили сибирское болото, потыкали палкой тамошних лентяев. Это даже хорошо, это полезно!