Харза кусается

Глава 17

Война всегда разная. Иногда это лихие рейды по тылам врага, налёты на штабы и склады, удары по коммуникациям в самых неожиданных местах и долгие, кажущиеся бесконечными, ночные марши. В другом случае — лобовые столкновения многотысячных армий, когда пуль и осколков в воздухе больше, чем оводов над высокотравьем жарким летним солнцем, а выучка и знания стоят куда меньше обыкновенного везенья. Бывает, что противники месяцами стоят друг напротив друга, настроив укреплений, и обмениваются тысячами снарядов и мин, а пехота, закапываясь в землю, чтобы не поймать раскаленный кусок корявого металла своим личным организмом, одним глазом смотрит на самолёты, плетущие кружева в небе. Красиво, только желательно, чтобы вон тот, с крестиками, не вывалил свой груз нам на голову. Да и наш, с трехполосным кругом тоже может постараться. С высоты, из прозрачности неба, все, что копошится на земле, кажется одинаково уродливым и грязным. Сложно не ошибиться! А то мобильные группы продираются сквозь джунгли, внимательно глядя под ноги и стараясь не наступить на старательно измазанный обезьяньим говном колышек, и не зацепить веточку, работающую спусковым механизмом у летающей колоды, любовно утыканной ржавыми гвоздями.

Разная бывает война. И каждая новая — странная и неповторимая. Собственно, странная, потому что неповторимая. Но есть и общая черта — любая война, это очень страшно.

Анатолий Долгорукий боялся объявлять войну. И родичи не поймут, да и все остальные тоже. Ни с того, ни с сего, бросаться в драку далеко на востоке? Зачем, почему?.. А внятно объяснить причины… Как? Сообщить, что двадцать лет назад не удержал в узде низменные порывы, а теперь надо подчистить хвосты? Так сказать, устранить физически объект мимолётного вожделения, плод сего мероприятия, а заодно всех, кто принял участие в их судьбе в последнее время. С такой мотивацией враз слетишь с места главы, как бы ещё самого не подчистили! Долгорукие за такой удар по репутации строго спросят, весь род встанет против главы! Да и у империи вопросы возникнут. Потому Анатолий ограничивался посылкой на далёкий Кунашир убийц из числа собственных дружинников. Проблем-то, прийти и убить пару тупых баб да одного туземного князька. Достал пистолет, и паф-паф. Добраться сложнее, чем дело сделать!

Исполнители, понимая, что в увлекательную игру «паф-паф» могут играть обе стороны, прилетали на остров, осматривались, убеждались, что океан глубок, тайга глуха, а в бамбучнике и не такие орлы бесследно пропадали, и шли сдаваться в плен. Выполнить задание шанс исчезающее мал, а возвращение на материк живым проходит по разряду невероятного чуда. Лучший вариант — осмотреть достопримечательности, поваляться на черном вулканическом песке, и домой, на отдых от не шибко праведных трудов. Вот только князь такой отдых устроит… А то, что пленные на Шикотане отдыхают, и отдых хоть активный, но не летальный, «туристам» сообщал каждый встречный. На всякий пожарный. Протокольные-то рожи профессиональных дружинников за километр видны

Тимофей же выбрал скучную, но эффективную тактику соблюдения законов. В этом мире ни разу не нарушал, не считая правил дорожного движения, нечего и начинать! Первым делом, чета Хорьковых собрала несколько толстых папок компромата на Анатолия Фёдоровича. Когда насиловал, кого, бил или так обошёлся, какой суммой откупился и откупился ли. Большую часть материала пока придержали, а на основании меньшей, Машка отправила князю вызов на дуэль. Мария Егоровна нынче дворянка, имеет право! И оружие в таких случаях выбирает женщина. Тем паче, отец чемпиона мира должен владеть пистолетом. Хотя бы знать, каким концом направлять и куда жать.

Отец чемпиона мира ответил гневным письмом, в котором указывал «грязной шлюхе» её место; обещал при случае повторно доставить ей удовольствие, но уже в извращённом виде; и отказывался стреляться, ибо «много чести»!

Следующий вызов отправил Тимофей. Право выбора оружия, согласно правилам, предоставлялось Долгорукому-Юрьеву. Основание твердое: показания двух дюжин человек, ловящих крабов на Шикотане. Ответ был ожидаем. Стреляться с «мелким туземным князьком», равно помериться силой в другом её аспекте, их светлость не пожелал. А на указание, что князь Куницын оставляет за собой право вынести на суд Императрицы требование о принуждении к дуэли, Анатолий сообщил, что он эту «суку на (вырезано цензурой) вертел». То ли перепил бедолага, то ли от страха помутился сознанием.

Копия переписки с приложением всех собранных документов отправилась в Имперскую канцелярию России, а Тимофей поехал смотреть чемпионат мира по стрельбе и зарабатывать будущий кунаширский флот.

В Берлине догнало извещение, что просьба его удовлетворена быть не может. Поскольку князь Анатолий Фёдорович Долгорукий-Юрский застрелился в одной из уборных императорского дворца. Заела человека совесть! Лучше бы, конечно, с крыши сиганул, а то зеркало пулей расколотил, говорят — плохая примета.

Выигранная бескровная война внесла путаницу в планы. Никто не рассчитывал, что Ярослава Михайловна столь радикально подойдет к вопросу. Бабушки, они же добрые должны быть. Пирожками угощать.

В самолёте Павел подсел к Куницыну:

— Тим, тут такое дело… Я хотел… В общем… Ну это…

Тимофей с усмешкой следил за мучениями парня. Потом сжалился:

— Вот так глава старого уважаемого рода просит руки понравившейся ему девушки! Фи, Патриция! С Хотене-то хоть объяснился?

— Объяснился, — понурил голову Пашка. — Она сказала, что надо у тебя спросить.

— Так спроси! Нормально, как положено!

Пашка покраснел до корней волос:

— Отдай мне Хотене в жёны!

— Вот, это слова не мальчика, но мужа! Хочешь быть мужем — будь им. Если Хотене не возражает, разумеется.

Победный вопль нового чемпиона переполошил весь самолёт. Можно было подумать, что на борт прокрался дикий таежный медведь и воет теперь от радости, попав в летающую бесплатную столовую. Тимофей взял за руки жениха и примчавшуюся на крик невесту:

— Как глава рода Кунициных-Аширов объявляю вас помолвленными. Свадьба по окончанию траура у Долгоруких-Юрьевых. И можете поцеловаться!

— На помолвке не целуются, — одернула Харзу Надя.

— Да? — удивился Тимофей. — А мы, вроде, целовались.

— Мы вообще много чего делали, и делаем, не так, как положено!

— Чего уж теперь, — Харза насмешливо посмотрел на парочку, безуспешно пытавшуюся соединить губы. Носы мешали. — Пусть учатся!

Как новому главе рода, Павлу пришлось из Москвы срочно лететь в Нижний Новгород, принимать дела. Хотене, уже в статусе официальной невесты, составила компанию жениху. Если Пашеньку кто обидеть решит? Магически усиленный мастер муай боран лишним никогда не будет.

Остальные загрузились в Южно-Сахалинский рейс, оккупировав первый класс целиком. Едмедь с ним, с Оболенским, пусть наживается! Ему наши деньги на похороны пригодятся. Тимофей настроился на восьмичасовой перелёт. Попросил Надю присмотреть за телом, развалился в кресле поудобней и шагнул в астрал.

Ничто изменилось. Словно подернулось легкой дымкой, сквозь которую временами скользили едва заметные облачка. Или у Тимофея улучшилось астральное зрение? Возможно, сложилось со звериным и стало вот таким. Интересно, а как проявится зверёк?

Словно по команде, из плеча высунулась темная мордочка, огляделась по сторонам, и через мгновение, харза выскочил наружу и радостно запрыгал вокруг человека. Извернулся, схватил пролетавшее облачко, помчался за вторым, впитал оба в себя и прискакал обратно. Ловко увернулся от протянутой руки.

— Какой ты быстрый, Старик, — хмыкнул Тимофей. — А давай попробуем так… Харза!

Тело перекидывалось в новую форму неохотно. Лапы всё время удлинялись, заканчивались человеческими ступнями и ладонями, хвост норовил отрастить скорпионье жало, про зубы и говорить стыдно! Помолодевший Старик сначала кружил вокруг Тимофея, потом прыгнул на грудь получающемуся уродцу и всосался. И всё сразу стало на свои места. Лапы, как лапы, хвост, как хвост, клыки — всем клыкам клыки. Когда куница длиной за два метра без хвоста, клыки у неё — тигры обзавидуются! И шерсть на боках жесткая, но золотистая. Захотелось бегать, прыгать, носиться, глотать маленькие вкусные облачка. Вёрткое, гибкое, быстрое тело было совершенно. Харза и раньше отличался предельной для человека скоростью. Для медленного, неповоротливого человека! Теперь же… Тимофей отдался новым ощущениям и даже не заметил, когда Старик выскользнул наружу, и по астралу помчались две желтогрудые куницы. Крупный самец, оставивший старческие немощи в мертвом теле в клетке зульского зоопарка, и двухметровый монстр с инстинктами зверя и человеческим сознанием, впервые высвободивший свою суть. И они, потеряв счёт времени, носились, играли, глотали облака, когда-то бывшие чьей-то сутью, и счастье захлестывало от ушей до кончиков длинных пушистых хвостов. Астрал вокруг звучал, как музыка. Сложная слаженная смесь классических мелодий, бравурных маршей, жестких песен наёмников и щемящей тоски самодеятельной лирики. А потом в симфонию астрала проник легкий диссонанс, почти не ощутимый, но навевающий тревогу. Старик молнией метнулся к Тимофею, тела сплелись, и князь Куницын открыл глаза в самолётном кресле.

— Наконец-то, — выдохнула Надя. — Ты в порядке?

— Даже не представляешь, насколько! Я…

— Потом! Самолёт сажают в Новосибирске. По техническим причинам. А именно, нас с тобой хочет видеть император!

— На кой мы ему сдались?

— Понятия не имею. Но рейс ждать не будет. Что делаем?

— Лось и Бак остаются в Толмачёво, вызовут нам самолёт из Менделеево, — скомандовал Харза. — Остальные летят дальше, займутся багажом и сообщат остальным. Если не вернёмся, всем уходить на Кунашир.

— А Ходжа?

— Не тронут, там Оленька. Мы не стоим того, чтобы развязывать войну со Свердловском.

Вызов «на ковер» был непонятен, а потому тревожен. Люди годами добиваются аудиенции! Ладно, князья — поменьше, но неделю-другую промурыжат, к бабке не ходи! А тут посадили рейсовый борт, ломая расписание аэропорта, руша планы сотен людей, подогнали к трапу лимузин, с мигалками и сиренами пронеслись к дворцу. Небось, и движение перекрыли по всей области. Сугубо показать, что могут! Под стук каблуков сопровождающих провели в кабинет.

Юрий третий, самодержец всея Сибири и многая прочая, с недовольным лицом, сидел за рабочим столом. У входа двумя статуями с включенными рентген-аппаратами в глазах, замерли хранители августейшего тела. Император поднял голову и взглянул на вошедших. Сесть не предложил.

— Так… Так… Так… — Юрий перевернул лежащий перед ним доклад текстом к низу, покачал головой. — Князь Куницын-Ашир и княгиня Нашикская. Очень интересно, княгиня, — титул будто выплюнул. — А скажите, княгиня, с каких это пор княгиня может носить этот титул при отсутствии князя?

Надежда гордо вскинула голову:

— С того момента, как женщина становится главой княжеского рода!

— А что, женщина может быть главой рода? — с сарказмом спросил император.

— Законом не запрещено! — парировала Надя.

— Значит, надо исправить закон, — хмыкнул император. — Женщина — существо слабое, нежное, ей от природы положено за мужской спиной от невзгод укрываться.

— Закон обратной силы не имеет, Ваше Величество, — Надя присела в реверансе. — На момент смерти моего деда единственной официальной наследницей была я. И единственной чистокровной Нашикской — тоже. Пришлось взвалить на себя мужское бремя.

— Следовало обратиться ко мне! — пожурил самодержец. — Чтобы я подобрал тебе достойного мужа, которому ты и передала бы род.

— Имеет ли смысл тревожить Ваше Величество по таким пустякам, — Надин голос сочился мёдом, стекающим с бритвы. — Да и кто бы ни был мой муж, Нашикским он не будет, следовательно, быть главой нашего рода не сможет. Кроме того, всё это относится к компетенции рода. Да и результаты моего управления в первые два месяца обнадёживают.

— Повторяю ещё раз: женщине у власти не место! Мало ли что, закон несовершенен!

— Ваше Величество, издайте указ, запрещающий женщинам занимать руководящие посты, и я немедленно передам управление мужу. Но прошу учесть, что род Нашикских, в таком случае, перестанет существовать, поскольку незамедлительно вольётся в род Куницыных-Аширов.

— Вот про это я и говорю! Почему не посоветовалась, выходя замуж?

— Извините, Ваше Величество, но мужчин я предпочитаю выбирать себе сама. И командовать в моей постели не можете даже Вы!

— Вот упрямая девчонка! — сверкнул глазами Юрий. — На Колыму захотела?

— Это в Вашей власти, Ваше Величество, — не дрогнувшим голосом ответила Надя, глядя прямо в глаза монарху. — В отличие от моей постели!

Поединок взглядов император проиграл. И чтобы скрыть это набросился на Тимофея.

— А ты, князь, что это ты не успел главой стать, а уже залил кровью весь Кунашир и половину Сахалина? За что финикийца повесил?

— За вымогательство и оскорбление дворян на их территории, — подпустив мутного стекла во взор, отвечал Тимофей, представив, как он вытаскивает императора из-за стола и долго пинает ногами, целясь в пах. Чтобы охреневшие от власти козлы больше не появлялись на свет… — А так же, за наём бандитов для нападения на нашу родовую усадьбу. При нападении было также уничтожено до полусотни уголовных элементов и отряд наёмников, пытавшихся захватить золото, приготовленное для сдачи в Золотой приказ. Подробный отчет сдан в Сахалинское отделение имперской жандармерии.

— А что ты устроил в Корсаковском порту?

— Совместная с жандармерией операция по уничтожению шайки некоего Самохвата, за которой числятся грабежи, разбой, убийство и присвоение титула имперского князя.

— А братья Нашикские?

— Были вызваны мной на дуэль за оскорбление и попытку изнасилования моей сестры, которое произошло на глазах у князя Вяземского и Бориса Владимировича Ильина, представителя Свердловского завода. Вид дуэли выбрали они. Я дрался один против троих. Они просто не справились с собственной магией. Чему свидетели — половина хабаровского дворянства, включая наместника.

— То есть, ты ни в чём не виноват, — прищурился Юрий. — Две сотни человек мертвы, а ты чистый, как брильянт! Так?

— Так точно, Ваше Величество! Две сотни бандитов, мошенников, насильников и убийц уничтожены в полном соответствии с законом.

— А скажи, Тимофей Матвеевич, Мария Петрова у тебя служит?

— Так точно! Мария Егоровна Петрова, теща главы рода Алачевых, служит у меня старшим инструктором по стрелковой подготовке.

— Простолюдинка?

— В первую очередь, она высококлассный специалист. О квалификации Марии Егоровны говорит то, что она, в частности, готовила Павла Долгорукова к чемпионату мира по практической стрельбе, который он выиграл.

— Вот ведь! Хорошо, князь. Допустим, я тебе поверю. Но проверю обязательно. Впрочем, это все лирика. Вернемся к делам! Тут у соседей заварушка намечается с франками. Война приграничных родов. Заключи-ка, ты, союз с Коробейниковыми или Лукашенками, да помоги братскому народу в справедливом деле. У тебя же сейчас враги, как нельзя кстати, закончились.

— Чем мой маленький бедный род может помочь таким грандам? — Харза сделал удивлённое лицо.

— Иногда и соломинка ломает спину волу, — сообщил монарх. — Так каков будет твой положительный ответ?

— Это приказ или просьба?

— Не могу я в таком деле приказывать, — огорченно махнул рукой Юрий. — Могу только настоятельно просить.

— Ваша просьба равносильна приказу, — вытянулся Тимофей. — У кого я могу узнать подробности?

— Как доберёшься до Хабаровска, там сейчас князь Лукашенко-младший торчит. То ли консультируется у кого, то ли союзников ищет. С ним и обсудите. Ладно, не буду задерживать. А вы, Надежда, в следующий раз подумайте, прежде чем замуж выходить. Посоветуйтесь… И не стесняйтесь обращаться!

«Хорошо быть императором, подумал Тимофей. — И в просьбе хамской тебе не откажут, и на дуэль за такие слова не вызовут. Ещё и намекает на помощь с Долгоруким. Ладно, всему своё время. Пока придётся стерпеть! Что ж, старые войны закончились. Начинаются новые».

Интерлюдия

Когда приглашённые вышли из кабинета, Юрий, чуть не сплюнув на пол, поднял замотанную изолентой трубку:

— Бабуль?

— Что, внучек, — раздался насмешливый голос, — уделала тебя молодёжь?

— А ты откуда знаешь?

— По голосу слышу. Ты, наверняка, переехать их решил, словно гусеничный трактор, а они, не в пример твоим наместникам, за своё зубами держатся.

— Наглые, упрямые, самоуверенные сопляки! — выругался Юрий. — Как франки прибьют мальчишку, выдам эту нахалку за Яромирку! А то я ей приказывать не могу она, видишь ли, сама себе мужчин выбирает! Вообще охамела!

— Да… — протянула Ярослава. — Скажи, внучек, а обязательно самодуром прикидываться? Не умеешь ведь!

— Не умею, — согласился монарх.

— Так и на хрена, прости мой галльский, мучал афедрон, если облегчаться не умеешь? Не мог усадить за стол, напоить чаем и поговорить по-человечески? Узнать, чем люди живут, что думают. Неужто, Куницын помочь отказался бы?

Юрий молчал. Долго молчал. Потом, наконец, выдал:

— Бабуль, а что, так можно было? Я же император все-таки.

— Вот именно, — грустно сказала Ярослава. — Император. Тебе всё можно. В первую очередь быть самим собой. А ты этого никак не поймёшь!