Харза кусается

Глава 4

Князь Михаил Антонович Оболенский считал себя вторым человеком Российской империи, имея для этого все основания. Никто не мог с ним сравниться ни по экономической мощи, ни по боевой. Кроме императорского рода, конечно. И то, сложись судьба криво, Оболенские пободались бы… Но императрица, несмотря на возраст, картину меняла кардинально. Но ничего, Ярослава Михайловна старушка бодрая, но не вечная, раньше или позже освободит трон для седалища кого-нибудь другого. А чьи интересы будет представлять этот другой и сможет ли держать княжескую вольницу в кулаке — большой вопрос! Но пока не тянет Михаил Антонович, не тянет. Зато остальные… Большая тройка: Трубецкие, Долгорукие и Шуйские, если всех вассалов и дочерние рода соберут, вровень встанут. Но только с самими Оболенскими. А у тех тоже мошкара всякая имеется!

Да и не собирался Михаил Антонович войны устраивать. Глупость это. Ещё прадед понял, что конкурентов надо богатством давить. Производственными мощностями. Кто первый аэродром построил? Дед! Шереметьево до сих пор жемчужина владений рода. Отец присоединил Внуково, а Домодедово уже он, Михаил! Потом последовала операция по захвату Пулково. Шедевр! Потихоньку влезали, по кусочку отщипывали. Двадцать лет перехватывали трафик. И вот результат! Всё воздушное сообщение в обеих столицах через компании Оболенских идёт. А ведь порты — далеко не всё. Кому принадлежат крупнейшие авиакомпании: «Аэрофлот», «Россия», «Победа». Последняя — прямая заслуга Михаила Антоновича. Идея возить народ задёшево была сама по себе прекрасной. Но сделать эту дешевку прибыльной — особое достижение! И создать монстра, полностью перехватившего рынок бюджетных перевозок. Кому-то не нравится, что коленки упираются, а кресло не откидывается? Милости просим в «Аэрофлот». Там куда комфортней. Дороже, понятное дело, но вы уж определитесь, господа хорошие, вам лететь или деньги считать!

А перекупка конкурентов? Если сначала поспособствовать медленному разорению небольшой авиакомпании, а затем облагодетельствовать её владельцев, предложив бросовую по сути цену за совершенно здоровое предприятие. А дальше — хоть к своим гигантам присоединяй, хоть предоставь новую жизнь, но уже с другим собственником. Не далёк тот день, когда все авиаперевозки обеих империй будут контролироваться Оболенскими. Не при Михаиле Антоновиче, даже не при сыне, а вот внук вполне может дожить до тех благословенных времён.

Но не воздухом единым! Необходимо обратить внимание на связь. Ушлые ребятки уже начали делать телефоны, которые можно с собой носить. Детские некультяпистые игрушки, работающие только там, где удаётся воткнуть специальные вышки. Серьёзные люди в голос хохочут. А Михаилу Антоновичу не смешно. Над линиями электропередач тоже смеялись. И медведь столбы повалит, и ветер дугой закрутит, и крестьяне на дрова растащат. Не повалили, не закрутили и не растащили. Кто успел себе кусок урвать, вторую сотню лет на коне. А кто смеялся — лапу сосет, как тот медведь. Тогда Оболенские опоздали, урвав куда меньше, чем могли. Сейчас же надо успеть скупить все эти некультяпистые поделки вместе с разработчиками, технологиями и патентами. Перспектива очевидна. Связь — это информация. Воздушные перевозки — логистика. У кого в руках информация и логистика, тот и владеет миром!

Михаил Антонович отвлёкся от размышлений и нажал кнопку селектора:

— Проси.

По первакам глава устраивал совещание с ключевыми сотрудниками. Это неопытные управленцы каждый день собирают людей, чтобы устроить взбучку и накачку. Глупость несусветная! Только нервируешь людей да сбиваешь с рабочего ритма. Если какой-нибудь форс-мажор возникнет, доложат в рабочем порядке. Тогда и организуй внеплановое собрание. А при плановом течении дел, и трёх раз в месяц достаточно.

Приглашенные вошли, расселись. Четыре человека, на которых Оболенский взвалил курирование основных направлений деятельности. Никаких инженеров и директоров подразделений. Все из бедных родов, принятых в вассалы. Подняты из грязи, обласканы, поставлены на серьёзные должности. Верны до мозга костей, что не исключает, конечно, клятву на крови. Игорь Самсонов, юрист. Клим Вязов, бухгалтер. Мирон Лихачев, старший воевода. И Корней Стеценов, безопасность. Внешний вид первых двух Михаилу Антоновичу не понравился. Оба взъерошенные, словно воробьи после драки.

— Никак случилось что? — поинтересовался князь.

— Случилось, — кивнул Самсонов. — Досудебные претензии нам выставили. Сразу четырем аэропортам.

Оболенский кивнул, предлагая продолжить. Была бы мелочевка, никто его беспокоить не стал.

— Авиакомпания «Воин». Хозяин Сергей Трофимович Малыгин. Пожалован правом основать род за воинские заслуги. Компания планировалась нами к поглощению. Были применены стандартные воздействия согласно плану. Доведена до практического разорения. Через пару месяцев Малыгин должен был созреть для продажи активов или перехода под вассалитет. Но сегодня от него поступили досудебные претензии. Составлены очень грамотно. Скрупулезно описаны методы наших воздействий. Посчитан конкретный ущерб в каждом эпизоде. Обвинения подкреплены документами. Обоснования — комар носа не подточит.

— То есть, мы их обкрадывали, а они это обнаружили? — уточнил Оболенский.

— Да, — коротко ответил юрист. — Работали специалисты высочайшего класса. Ни я, ни Клим не можем понять, каким образом они сумели это раскопать. Мы считали, что без информации из нашей системы это невозможно.

— Утечка?

— Если только я продался, — вставил Вязов. — Но они опираются только на свои документы! Нонсенс!

— Нам нечего говорить в суде, — продолжил Самсонов. — Ничего не можем противопоставить обвинениям. Если только сфабриковать встречные документы, способные выдержать судебную проверку, но этим мы внесём такую дезориентацию в работу аэропортов, что дешевле заплатить то, что они просят.

— А много просят? — поинтересовался князь.

— Десять миллионов золотом возмещение ущерба…

Самсонов закашлялся и схватился за стакан с водой. Оболенский ждал, не очень понимая его нервов. Сумма, конечно, неприятная, но вполне посильная. Прокололись, бывает. Наконец, Игорь унял кашель и закончил:

— И сто миллионов виры.

У Михаила Антоновича глаза на лоб полезли:

— Сколько⁈ Вдесятеро больше основной претензии?

— Большая часть виры не за ущерб. За обиду и неуважение к званию Героя Империи.

— Та-ак, — протянул Оболенский. — Он ещё и Герой. В чем выразилось неуважение? Кроме обирания?

— Отказ в предоставлении льгот, положенных награжденному, — вставил Вязов. — Причем, он подавал документы. Мы отказали под благовидным предлогом. А теперь это выставляется, как отписка.

— Юридически отписка и есть, — уточнил Самсонов. — Что делать — непонятно. Хуже того. Если истец потребует объединить дела по всем аэропортам в одно, получается, как минимум, картельный сговор. А как максимум — наша монополия перестанет быть тайной. Последствия непредсказуемы.

— А подкупить суд? — в узком кругу Михаил Антонович предпочитал выражаться прямо.

— Четыре суда, — вздохнул Игорь. — Но дело даже не в этом. Претензии подписаны не только Малыгиным, но и его сюзереном, а он князь, да ещё сибирский. Высшей инстанцией будет императрица. Ни один судья денег не возьмёт. Вылезет стопроцентно, а никакая взятка не стоит гарантированного эшафота.

Оболенский задумался. Сто миллионов, это не десять. Отдавать не хотелось. Выходить к императрице пойманным за руку на воровстве и неуважении к героям войны — лучше деньги отдать. Что остаётся?

— Силовое воздействие?

— Не рекомендую, — пробасил Лихачёв. — Малыгин в недавнем прошлом командир семнадцатого авиаполка. А его авиакомпания — этот полк и есть.

— И что? Будут сбивать пассажирские самолёты?

— Не будут. Разнесут с воздуха всю инфраструктуру. А заодно все резиденции.

— А на земле? Можно и без объявления войны.

— За последний месяц Малыгин вывез практически всё хозяйство на земли сюзерена, — включился Стеценов. — А это остров Кунашир, Южные Курилы. Там без флота делать нечего.

— Кстати, кто этот сюзерен?

— Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир, — доложил безопасник. — Человек молодой и очень резкий. Главой рода стал месяц назад. А декаду тому жалован князем. Из подтверждённых данных только то, что Куницын имел конфликт с князьями Нашикскими. В итоге, глава клана Нашикских и наследники мертвы. Глава погиб при неясных обстоятельствах, чуть ли не мыши загрызли. А наследники сожжены на магической дуэли лично Куницыным, дравшимся в одиночку против троих. Теперь глава Нашикских — внучка старого главы.

— Баба? — удивился Вязов.

— Девушка, — съехидничал Стеценов. — По непроверенным данным, любовница Куницына. Во всяком случае, они в очень хороших отношениях и официальные союзники. Остальные данные — просто слухи. Захватил японский линкор. Полностью уничтожил преступность в Хабаровском наместничестве и очень сильно проредил в Сахалинском. В Хабаровске устроил бесплатную раздачу фамильных ценностей, захваченных у бандитов. Последнее — факт. Из-за этого пользуется уважением в крае. Союз официально заключил с Нашикскими и Вяземскими. Но если мы туда влезем, можем нарваться на отпор от кого-либо ещё.

— У японцев отродясь не было линкоров, — пробурчал Лихачёв.

— Дели на два, — отмахнулся безопасник. — Каким-то образом, захватил крейсер, но имперский. И ему за это ничего не было. А у нас вообще флота нет. Это ещё не всё! У него на Кунашире почти месяц гостил Павел Долгорукий-Юрьев. Наследник Юрьевых. Спортсмен, практическая стрельба, чемпион страны по юниорам. Источники докладывают: учился стрелять. Но на самом Кунашире у нас никого нет. Информация с Сахалина. Долгорукий недавно прилетел в Москву на чемпионат России. С ним прилетела сестра Куницына.

— Этих не трогать! — приказал Оболенский. — Нам не хватало ещё сцепиться с Долгорукими. Пусть дочерний род, но они за своих горой стоят. Всё?

— Куницын постоянно встречается с четой Ильиных. Похоже, затеваются общие дела.

— Ещё и Свердловск, — застонал Оболенский. — Силовые варианты отменяются. Какие ещё есть мысли?

Советники молчали, обдумывая ситуацию. Наконец, Стеценов поднял руку.

— Говори, Корней.

— Малыгин — вояка. И как все вояки, извини, Мирон, несколько прямолинеен и склонен к чинопочитанию. Ваш титул, Михаил Антонович, вызывает у него благоговение. Должен вызывать. А Куницын — мальчишка, ему ещё двадцати одного нет. Хоть какую-то робость перед взрослыми должен испытывать. Если поехать на переговоры и жестко надавить, могут прогнуться. Глядишь, удастся сократить сумму.

— А если не удастся? — прищурился Оболенский.

— Тогда подписывать мировую и платить. Сто миллионов жалко, но в остальных вариантах ещё хуже получается.

— Ты считаешь, что я должен ехать договариваться с отставным «сапогом» и сопливым мальчишкой? — удивился Михаил Антонович.

— Ни в коем случае! — вскричал Стеценов. — Пусть Клим с Игорем едут. Мирон их ещё когда всё затевалось, предупреждал, что с Малыгиным лучше не связываться! Они же тогда воеводу чуть не побили. Риски, мол, минимальные. Так вперёд — минимализировать ущерб, раз с рисками не справились. Единственное, встречаться лучше на Кавказе. Лететь на Кунашир — это перебор.

Князь задумался. Признавать, что его людей переиграли те, кого Оболенский и в грош не ставил (да какой грош, он до сегодняшнего дня и не слышал ни о Малыгине, ни о Куницыне-Ашире!) не хотелось. Впрочем, отступать и признавать свою неправоту Михаил Антонович умел. Ничего не поделать, сел в лужу — обтекай!

— Значит так. Игорь, напряги своих умников. И Климовых — тоже. Прошерстите эти претензии. Не бывает так, чтобы совсем зацепиться не за что. Какая-нибудь мелочь, несущественная для суда, может стать козырем на переговорах. И договаривайтесь о встрече с этим воякой. Ваш статус — самое оно: не князья, но и не мелкие сошки. Мирон! Ты поедешь с ними, но инкогнито. Прикинешься начальником группы сопровождения, заодно посмотришь, послушаешь, с людьми в курилке поговоришь. Хотя нет, от тебя казармой за версту воняет… Корней, это твоя работа. Тем паче, сам предложил. Каждая инициатива имеет инициатора! На сегодня всё.

Подчиненные дружной гурьбой отправились к выходу. Хотя какая там дружба. Силовики умников ненавидят. Экономисты отвечают взаимностью. Как и должно быть. Чтобы не сговорились.

— Корней, останься.

Михаил Антонович дождался, пока Стеценов вернётся за стол, а за остальными закроется дверь. Про Куницына расспрашивать не стал. Безопасник, скорее всего, озвучил не всю, имеющуюся у него информацию. Даже не возможно, а наверняка, иначе какой он безопасник. Но это сейчас неважно. Князя интересовал другой вопрос:

— Как там с нашими делами?

— Точку напряжения нашли. Мюллеры с Коробейниковыми разрабатывают трансграничное месторождение лития и олова. Отношения и так достаточно напряженные, надо только плеснуть немного маслица, разгорится мигом. За Коробейниковых тут же впишется Лукашенко, он давно зубы точит на пару их предприятий. С той стороны влезут Бартенслебены, Мерцы и Клёкнеры, у них четверной союз. Ну и по цепочке. Из наших: Звонарёвы, Маркушевы, Боковины. От франков — Нюбели, Бурдкарты, де Трюе, Анзолотти. Вся граница запылает.

— Одна мелочь!

— Не такая уж и мелочь! Трубецкие и Шуйские в случае победы франков много чего теряют, но втянуться напрямую не решатся, побоятся спровоцировать Круппов и Гуттенбергов. Если только получат прямой приказ из Кремля. А это уже полноценная война стран. И даже больше. Сибирь, викинги, возможно Китай. Но это уже фантастика. Глобальная война приграничных родов, которая закончится для наших потерей ряда ключевых для технологических цепочек предприятий. Плюс контрибуции, нашим заклятым друзьям придётся поддерживать вассалов, чтобы те попросту не обанкротились.

— Обратный исход войны ты не рассматриваешь?

— Невозможно! На восемь родов шесть сильных магов. Действительно сильных. А против — двое. Лукашенко с наследником. И то, против Кауфмана им придётся плохо. Пока они уходят от противостояния, но когда пойдут провокации… Всё будет, как запланировано!

— Когда?

— Через год. Но, возможно раньше. Франки зиму не любят, воюют летом или весной.

— Понял. Свободен.

Выпроводив подчиненных Михаил Антонович подошёл к бару, вытащил бутылку галльского коньяка и налил в стакан на два пальца янтарного напитка.

Вот ещё проблема из проблем. Ярослава много лет вела политику концентрации сильных магов в имперских структурах. Любой попавший в поле зрения сотрудников магического управления способный парнишка всеми правдами и неправдами затаскивался в казенные приюты, училища, школы, институты.

Родам же оставалось отправлять отпрысков в частные, старательно разрекламированные заведения, типа той же Академии магии, где нормально учили только слабосилков. Программы этих академий урезались до невозможности, что сначала вызывало негодование и возмущение, но на настоящий момент все эти протесты сошли на нет, поскольку уже и преподавательский состав набирался из собственных выпускников.

Таким образом, имперские войска могут смести всю франкскую империю за считанные декады, если не дни, а русские роды не в состоянии на равных противостоять западным коллегам. А чем слабее роды, тем крепче власть императора, и тем труднее вывести Оболенских на верхнюю ступень. Да и вообще, в один прекрасный момент объявит императрица о всеобщем равенстве, отменит родовые привилегии, запретит держать дружины, и всё! Был ты дворянин, князь, соль земли русской, а стал просто имперский гражданин, винтик государственной машины и верный слуга Ярославы Михайловны. Для страны это, может, и хорошо. Но с планами Михаила Антоновича идёт вразрез…

О Куницыне-Ашире ни в этот день, ни в последующие, князь Оболенский больше не вспомнил.

Фото 4. Один из ручьев Кунашира с тихоокеанской стороны. На последнем участке водопада видны два водяных элементаля — последствия применения магии кривыми руками недоученных слабосилков. Фотография, если что, без малейшей доработки