И даром не нужна

Глава 11 Свадьба

На следующий день мы с принцем не видимся.

Да я вообще разваливаюсь на части.

Проснувшись, просто лежу в кровати и смотрю в потолок. Полчаса, час… Не хочется не то что никуда идти — даже двигать пальцем.

Часа через два ко мне стучится Мелодия. Испуганно предлагает принести завтрак и даже позвать лекаря — но я отказываюсь.

К полудню… наконец вылезаю из кровати. Сажусь в кресло, кладу на стол перед собой кристалл с духом.

— Не то чтобы я тебя обманула, — говорю тихо. — Но, кажется, у меня сейчас не очень много сил, чтобы тебе помочь.

Кристалл почти никак не реагирует. Лишь слабо вибрирует на столе. Я не знаю, как освободить его жильца. Попробовать расколоть эту штуку, раз уж она треснула? Но никто не говорил, что это выход! А что если дух к ней привязан и я наоборот его добью? По-хорошему, надо спросить принца — но при мысли об этом в висках стреляет.

Я обещаю себе, что всё разузнаю. Что разберусь с этим сразу после свадьбы — а пока оставляю духа на открытом месте и на свету, потому что в темноте он начинает выть.

Наконец, я пытаюсь взять себя в руки. Надеть выходное платье.

Уже глубоким днём прихожу к Скалу — и пробую заново вникнуть в дела.

Конечно, моё отсутствие слегка сбило планы. Но даже придя, я большой разницы не делаю. Думается плохо, всё валится из рук.

— Леди Катерина, — говорит наконец управляющий. — Вам лучше отдохнуть. Я займусь всем сегодня.

Он накрывает мою руку, пусть и с какой-то сдержанностью, будто не до конца понимая, как это — сочувствовать.

Думаю ли я о том, что нарушаю договорённости, что даю принцу повод сказать, что я не справилась? Конечно. Просто мне неожиданно почти плевать.

Пусть просто делает что хочет. Сейчас мне кажется, что хуже, чем вчера, уже не будет.

Вечером я даже не иду к нему докладывать — плюю на эту «обязанность» и падаю обратно в кровать.

Но на следующий день мне, как ни странно, лучше.

Какие-то силы появляются. Я прихожу к Скалу достаточно рано — чтобы застать остатки приготовлений.

Конечно, они самые шумные. Надо украсить поле, где будет пир, подготовить продукты и вино.

Я смотрю за беготнёй людей как за кадрами из исторического фильма. Не верится, что это моя жизнь — просто не верится до сих пор!

Но мне придётся приспособиться или умереть.

Вечером, когда я прихожу к принцу, тот снова сидит с карандашом над бумагами. Кончик карандаша — у него в зубах, и он резко меняет позу, когда понимает, что это я.

— Невеста.

— Да, ваше высочество.

Льдистый взгляд фокусируется на мне, он хмурится, откидывается на спинку стула. Но только и говорит:

— Жду тебя завтра.

Конечно. Потому что завтра мы поженимся.

Будет неудобно, если невеста не придёт.

— Это всё? Я могу идти?

Жду, будет ли он пытать меня в этот раз! Обвинит ли в том, что я не подготовлена к реалиям мира, в который он меня засунул, или в том, что плохо работала в последние два дня.

Но если он и хочет что-то ещё сказать, то не придумывает.

День свадьбы — внезапно издевательски ясный и солнечный.

С утра ко мне прибегает большая часть служанок башни. Напоминает первый день в этом мире — и воспоминания не радужные. Но я молчу, когда меня моют в четыре руки, причёсывают, надушивают.

Помогают надеть то самое, светлое платье.

Оно цвета слоновой кости. С сероватыми рукавами и вставками на юбке. Слишком красивое… Волосы мне подвили, слегка намазали чем-то вроде воска, и они мягко струятся по плечам.

Я вижу всё это, но когда мне подносят зеркало — не смотрю на финальный образ.

Не хочу.

Чувства, стоит отдать им должное, постепенно просыпаются — и то, что этот день станет трагичным в моей судьбе, я уже чувствую остро.

С женихом мы встречаемся внизу.

На нём длинная шерстяная куртка приталенного кроя, с широкими разрезами по бокам. Серебро, блестящий плащ. Он выглядит неожиданно утончённо, до зубовного скрежета великолепно — даже если опять… не знаю. Слегка уставшим? Не до конца здоровым? Образ чёрной дряни, текущей из его рта, мелькает на краю сознания — но я гоню его прочь.

Уж точно не сейчас.

Принц молчит, но его льдистый взгляд проходится по мне так, что хочется вздрогнуть. Нежно очерчивает подбородок. Спускается по шее, исследует ключицы, грудь и талию.

Он с властным видом протягивает мне руку.

Это часть церемонии. Но когда сильные пальцы сжимают мои, что-то дергается внутри. И я понимаю, насколько моя ладонь замёрзла.

Мы идём на улицу. Там уже ждут знатные гости — дорогие лорды и их свита. Меха, серебро и золото, суровые лица мужчин и разноцветные платья дам! Принц улыбается им, и я… улыбаюсь тоже.

Не чтобы сделать эту свадьбу менее печальной. А потому что я должна выглядеть сильной! Этим лордам я готовила дома и сувениры. Они ничего не знают обо мне — но стоит создать хотя бы иллюзию того, что я могу представлять интерес!

С лицом подневольной рабыни этого не сделать.

Мы принимаем поздравления. Благодарности за приём. Первые пожелания.

Наконец, садимся в открытую повозку — или, может, лучше назвать её колесницей. Она запряжена белыми мохнатыми лошадьми, и в ней совсем тесно. Я оказываюсь прижата к беловолосому мерзавцу из-за пышной юбки.

А он как ни в чём ни бывало смотрит в небо.

— Ярко. — Вот первое, что он говорит мне за день, морщась. — Может, стоило оставить облака.

Оставить?

— Вы контролируете погоду? — предполагаю я… даже не знаю, с каким чувством.

— Ненавижу эту хмарь и дождь. Но если совсем убрать их, здесь перестаёт что-либо расти.

Я замолкаю, переваривая. Что ещё он делает там, в своей лаборатории? Наша предпоследняя встреча дала мне прочувствовать одну жуткую вещь, которую я вроде бы знала, но умудрялась отодвигать на второй план.

Он на самом деле чудовищно, просто до отвратительного силён.

— Сколько вам лет? — спрашиваю внезапно. Смешной вопрос для невесты, не поспоришь! Принцу, кажется, приходит та же мысль, потому что он дарит мне издевательский взгляд.

— Двадцать семь.

Всего на два года больше моего. Но между нами — пропасть в силе, в возможностях, во всём.

Тем не менее, у меня начинает развязываться язык.

— Я спрашивала: в вашей империи женятся с семнадцати. Ваш брат лишь немного старше, но у него три дочери, верно? Как вышло, что вы за десять лет не завели ни жены, ни детей?

Повозка трогается, нас слегка качает. Я упираюсь ладонью в лавку и задеваю пальцы жениха. Поспешно убираю руку, как обжёгшись…

— Может, я просто не встретил ту самую? И благодаря тебе уже не встречу.

Принц разворачивается ко мне, слегка наклоняется. Смотрит проникновенно. Со стороны это, наверное, выглядит почти нежно! Вдруг приходит в голову, что мы хорошо, должно быть, смотримся вместе, разодетые и в этой повозке.

— Как вышло, что ты старая дева в… двадцать пять? — спрашивает он ласково.

Я стискиваю зубы.

— Вышло так, что мой мир шагнул вперёд и этот возраст считается вполне средним для вступления в брак.

— Заметил, что ты гордишься своим миром, а не личными достижениями.

— Интересно, много личных достижений в том, чтобы родиться принцем и драконом?

Я, кажется… завидую ему. Завидую и ненавижу — за эту силу, за то, что могу в лучшем случае иногда огрызнуться в ответ, да и то гадая, не накажет ли он меня после. Мы пронзаем друг друга взглядами и едем, «воркуя» под приветственные крики северян.

— Пытаешься клюнуть меня, птичка? — улыбается он нежно, словно читая мысли.

— Почему вы так меня называете?

— Потому что ты не драконица. Но желание летать в тебе определённо есть.

Его тайное хобби — ущербная поэзия? Я отворачиваюсь. Желание разговаривать заканчивается, и я просто машу людям по обе стороны дороги.

Делаю вид, что жизнь продолжается — пусть только вид.

Мы проезжаем через весь город, мимо старых и новых домов. Наконец, останавливаемся перед храмом. Он сложен из того же плотного, блестящего камня, что и башня — только почему-то весь белый. Но меня интересует не это.

«Вот и всё», — думаю я.

Выйду я оттуда женой чудовища.

Мы по очереди вылезаем из повозки. Точнее, жених обходит её и помогает вылезти мне. Снова лишь обычай — но когда его руки на мгновение подхватывают, кажется, что я попала в стальные тиски.

Может, и не сдавливающие, но как минимум нерушимые.

Потом мы ждём немногочисленных лордов, которые ехали сзади. Наконец, заходим в храм.

Внутри светло. Неожиданно огромные окна с витражами, изображающими солнечные лучи. И снова узоры на стенах, как в башне. Не видела, чтобы они горели раньше — но вот сейчас горят.

Вдобавок мы берём факелы, идём к символизирующему солнечный круг алтарю.

Плиты под нашими ногами тоже вспыхивают.

Нас окружают священники в одеждах из белой шерсти. Главный — импозантный мужчина лет пятидесяти, — зачитывает:

— Ваше высочество, принц Аштар. Леди Катерина. Дети света! Вы встали пред вечным огнём, пред лицом богов, что наблюдают за каждым нашим шагом. Сегодня вы принесёте друг другу свет и позаботитесь, чтобы он никогда не угас, даже пред ликом самой глубокой тьмы!

Жених внезапно усмехается. Настолько непочтительно, что священник мог бы возмутиться и погнать его прочь из храма. Но он, конечно, всё проглатывает:

— Перед священным алтарём вы соединяетесь навеки. Пусть шёпот ваших сердец услышит солнце.

Мы даже не репетировали церемонию. Но я знаю, что тут должно быть: никаких клятв, никакого согласия. Считается, что мы пришли сюда по доброй воле. Может, в империи просто любят договорные браки!

— Отныне вы супруги! — громогласно объявляет священник. — Так идите же, несите свет друг другу и миру!

В голове словно бьёт молоток. Я отчаянно сжимаю ткань платья, закусываю губу (пока никто не видит!) и пытаюсь побороть приступ отчаяния. Говорю себе, что ничего не изменилось: я как была в руках подонка, так там и остаюсь.

Но глупое сердце не верит.

Потом я, конечно, справляюсь с эмоциями. И мы едем обратно — пировать.

На пиру — гораздо более шумно и людно.

Нас встречают выкриками. Хлопками и пожеланиями. До того, как мы сядем за один из множества составленных столов — подносят дары. Я не корыстна, но всё же думаю, что эта церемония поприятней: лорды и леди широко улыбаются и шутят, изображают дружелюбие.

Я принимаю и украшения от волков, и меха, и драгоценности.

Принцу дарят золото и оружие, а какой-то лорд даже отписывает земли! Другой — рудники. Правда, кажется, единственное, что по-настоящему вдохновляет моего мужа — несколько старых книг.

Потом начинают выносить блюда, лить вино.

— За его высочество, правителя Севера! И за его прекрасную жену!

— За мудрость, соединяющую души! За силу, что защитит союз!

Я вдруг наконец понимаю.

— А все отлично притворяются.

— Они-то? — Жених… нет, муж! Мой муж поднимает брови и отвечает впервые за долгое время: — О да.

— И они, и я. И главный священник. И вы.

Каждый вокруг понимает, что происходит в общем-то дичь, правда? Но каждый прекрасно играет свою роль!

Почему-то эта мысль веселит. Я даже внезапно чувствую себя не такой одинокой. Плюю на всё и отпиваю вина, чуть-чуть. Много мне нельзя.

А принц откидывается на стуле, дарит мне очередной пронзительный взгляд. Наконец, изгибает губы и слегка салютует кубком.

И мы смотрим на воинов, устраивающих поединки на импровизированной арене. Смотрим на метателей топоров и хлопаем музыкантам. Завидуем танцующим гостям.

В общем-то, всё идёт почти неплохо.

Только вот среди гостей так и нет гарпий.

Я не знаю, чем закончилась история с их делегацией. Скал сказал, что принц с ними «разговаривал» — значит, они в итоге не приглашены по его воле? Что, впрочем, не помешает ему обвинить меня во всех грехах. И снова угрожать драным супружеским долгом!

И я хочу поговорить об этом — но знаю, что только покажу слабость в очередной раз. Да и мы всё равно пойдём в одну спальню — иначе и быть не может в этом варварском мире.

А там…

Там надо будет разобраться, да.

Так что я просто смотрю на гостей. На всё это притворство и на — тем не менее! — получившийся каким-то отчаянно весёлым праздник.

Вдалеке, на площадях города охотники и ремесленники пьют за наше здоровье. А здесь знать пирует до вечера — пока не становится холодно и не начинает темнеть. К темноте все готовы разойтись.

Люди заранее зажигают факелы. Лорд Скал хлопает в ладоши и объявляет, что «хозяевам» пора.

— Ну и прекрасно, — выдыхает принц, который явно скучал больше моего.

И когда мы выходим из-за стола, он буквально ловит меня под ноги.

Хватает на руки — отточенным движением, без предупреждений и без спроса!

Это тоже обычай. Но ощущается… так, что я чуть слышно ругаюсь! И каменею, застываю под неожиданно разгорячённым светлым взглядом.

Несколько секунд наши лица совсем близко.

Все вокруг хлопают — будто это чертовски увлекательно, смотреть, как дракон утаскивает бедную женщину в башню.

И он действительно несёт меня под всеобщее одобрение.

Кажется, я вцепляюсь в него. Просто чтобы выместить эмоции. Уже внутри башни шиплю:

— Больше никто не смотрит, отпустите!

— Не рискну. Может, ты опять куда-нибудь сбежишь и попадёшь к гарпиям, помолчи.

Я раньше как-то не задумывалась на эту тему, но сейчас уверена: вот у этой фразы просто нет других назначений кроме как дёрнуть мои нервы!

Зубы сжимаются. Пальцы путаются в белых волосах, царапают серебряную вязь на мужских плечах.

Принц продолжает нести меня по лестнице на верхние этажи. На ноги ставит только перед своей спальней.

— Может, я пойду к себе⁈ — вырывается изо рта.

Он усмехается и затаскивает внутрь за руку.

Я снова тихо ругаюсь. Внутри… Нет, спальня не так уж сильно отличается от моей. Разве что здесь две комнаты, и в первой можно принимать гостей, а вот во второй…

Богатая, хоть и не вычурная обстановка.

Мягкая мебель. Тяжёлые шторы, пара светящихся магических кристаллов. И разложенная, подготовленная кровать.

Как бы я ни храбрилась, меня бросает в жар. Плечи сводит от напряжения — потому что я весь день старалась держать спину ровно! И шею тоже, кажется, сейчас сведёт. Внезапно хочется сесть прямо на ковёр и просить пощады.

Но вместо пощады меня ждут не знающий человеческих эмоций муж и двери, которые закрываются за спиной.

Муж смотрит с близкого расстояния.

Я вдруг понимаю ещё одну вещь: женщин у него могло быть сколько угодно. Но это не отменяет того, что он уже несколько раз разглядывал меня… вполне заинтересованно.

Мне казалось, это просто стиль. Но может быть и нет! Вот и сейчас — новый взгляд ложится на кожу и ведёт по ней, словно цепляя каждый мелкий нерв. Обжигает и издевается.

Мы одни, совсем близко.

За окном темнеет, внутри тоже света мало.

Я внезапно думаю, что от принца пахнет мятой и чем-то сладким. Совсем тонко. А ещё…

Что пора договариваться. Только заговорить я не успеваю. Он наклоняется ко мне первым, и нежный шёпот обжигает ухо:

— Ладно, дорогая. Раздевайся.