И даром не нужна

Глава 12 Брачная ночь

«Раздевайся».

Ногти так впиваются в ладони, что наверняка оставят борозды.

— Не буду, — вот и всё, что я могу ответить.

Льдистые глаза мужчины сужаются.

— У нас был уговор, — цежу. — Я выполнила свою часть!

— Правда? А как насчёт притащить птиц?

Серьёзно, он всё-таки это использует?

— Вы договорились с ними в итоге! Или я должна отвечать за ваши слова⁈

Пытаюсь отшатнуться. Не вариант. Муж делает шаг следом, ловит за плечо. Внутри разбивается колба с какой-то кислотной смесью. Страха в ней почти нет, зато злости и отвращения — полно.

Я всерьёз думаю, что ещё выкинуть.

Народная мудрость говорит, что в таких ситуациях стоит петь детские песни или просто обмочиться. Я даже недолго рассматриваю второй шикарный вариант. Вряд ли поможет. У нас не случайный эпизод, я теперь законная жена. Так что он удивится, а потом накажет и всё равно своё возьмёт.

— Знаете, — выдыхаю наконец с тихой яростью. — Глупо, но я ещё надеялась, что у вас есть достоинство. Ладно. Хотите брачную ночь? Вперёд. Облегчать вам задачу я не буду. Это будет полноценное насилие — без толики помощи с моей стороны, да и вообще без движений.

Встаю ровно и смотрю на мужа…

Да просто послав всё в синее пламя.

Его взгляд тоже постепенно мрачнеет. Будто зимний вечер опускается на снежное поле. Не знаю, что ему приходит в голову — но мы почему-то продолжаем стоять. Секунд десять. И ещё двадцать. И полминуты.

— В предыдущие дни ты не была такой занудной, — морщится он внезапно. — Не нужно мне твоё тело. Просто разденься, хочу кое-что посмотреть.

Ещё несколько секунд я продолжаю изображать истукана.

— Что. Посмотреть ⁈ — вылезает наконец сквозь зубы.

— Хочу найти печать, под которой Дредгар запер твою магию. А как иначе? Куда-то же твоя сила должна была деться, не могла же она действительно исчезнуть.

Состояние такое, что мозги работают со скрежетом. Но мне кажется, даже в лучшей ситуации я бы реагировала долго. Теперь же просто разжимаю руки: ошарашенно и медленно. Эмоции выдувает, в голове остаётся какая-то пустота.

Потом…

Сначала банально хочется дать ему по лицу!

За очередную чёртову насмешку. Издёвку! Потом…

Потом я кое-как концентрируюсь на новых словах — совершенно странных и нелепых. Пропускаю воздух сквозь зубы, тяжело дышу.

— Вы всё же верите, что император вас обманул? — уточняю поражённо.

— Птичка. Я лучший маг империи, я не ошибаюсь.

Снова этот уверенный и насмешливый тон.

— Снимай одежду, — Беловолосый неожиданно берёт ворот моей накидки.

Ловкие пальцы щёлкают пуговицу. Делают ещё одно внезапно изящное движение — и накидка вся расстёгивается.

Прежде, чем я просыпаюсь, он уже ведёт её края в стороны.

— Да стойте! — Перехватываю его руки. Перехватываю ткань. Накидку всё-таки стягиваю сама, резко и нервно — просто не придумав ничего другого! Немного выждав, откидываю на кресло рядом.

Не то чтобы новый расклад мне по душе.

Во-первых, нет никакого желания ему помогать! Во-вторых? Я толком и не верю. С чего бы? Он только что врал! Но… справедливости ради, это очень странный предлог, чтобы раздеть женщину. И он заявлял раньше, что хочет изучить мою магию. По крайней мере, тут сходится.

А ещё печать, которая потенциально сдерживает мою силу, не может не волновать.

— Но если бы император что-то со мной сделал, я бы почувствовала! Верно?

Льдистый взгляд так и колет.

— Да, в этом и проблема.

Впрочем, вместо нормального ответа он уже рассматривает мои ключицы и шею.

— Повернись, — велит хрипло.

Я сглатываю. А потом всё-таки поддаюсь какому-то безумному порыву — и делаю как он говорит.

Горячая рука ложится на шею. Обдаёт жаром, собирает мои волосы. Мужчина берёт их в кулак, слегка тянет и приподнимает. Палец ведёт по позвонкам, вызывая реакцию, которой я бы не хотела.

Кожа покрывается мурашками. Мне внезапно… не неприятно.

Задерживаю дыхание. Стараюсь вообще не дышать, когда он касается ушей, слегка оттопыривает их, исследует чувствительные места на моём теле.

— Ладно, дальше, — И прежде, чем успеваю сообразить, он дёргает шнуровку платья.

Оно тут же становится ужасно свободным.

Да твою же!

Хочется ругаться. Но я прикусываю язык. Лучше уж быть последовательной. Даю гаду вытащить меня из рукавов, вроде бы бесстрастно внешне. Правда, сердце выбивает нехороший ритм.

Может, он всё-таки продолжает издеваться? Внезапно посещает мысль — вместе с лёгкой дрожью, бегущей по телу, — что это, наверное, было бы больше в стиле беловолосого, чем топорное насилие.

Не то чтобы это так хорошо его характеризует.

Под его пальцами кожа слегка светится. Он поднимает мои руки, бежит пальцами по подмышкам.

— Почему у тебя нет волос?

— В моём мире их принято сбривать, — цежу.

— Какая дикость.

Невольно нервно смеюсь. Интересно, что он скажет про ноги. И про… Я даю себе воображаемый пинок за эту мысль, но лазерную эпиляцию я поддерживала из удобства. Не то чтобы в последнее время было, для кого. Весной я вылезла из очень долгих и неудачных отношений. С тех пор в основном работала. Светка говорила, что я скоро забуду, как выглядят мужчины, и вот…

Подходящие мысли, когда красивый урод сдвигает вниз лиф твоего платья.

В этот раз тоже не реагирую внешне. Ну да, он обходит меня, смотрит на мою голую грудь, что с того? Дыхание, тем не менее, слегка сбивается.

Особенно когда изящная бледная рука касается груди. Приподнимает. По правде говоря, тут он действует быстро — снова просвечивает мою кожу, — но всё же не без эмоций.

Льдистый взгляд темнеет, прячется за ресницами. Мужчина смотрит на меня сверху-вниз, вдыхая воздух у моих волос, обдавая лоб жаром с губ.

Белые волосы мелкими прядями касаются грудей и рёбер.

— Юбку тоже стяни, — велит он шёпотом.

Я не спорю и в этот раз — платье сползает, растекается у моих ног.

— Поворачивайся снова.

Прислоняюсь рукой к холодной стене, чувствуя, как лицо начинает гореть.

Мне внезапно не нравится, как я на него реагирую.

Точнее, что реагирую вообще! Как на… адекватного мужчину? Это какой-то обман. У него движения — как от другого человека! Прикосновения — слишком нежные, хоть и уверенные, и играющие, и дразнящие.

Просто умелые, наверно. Но это всё равно ненормально. Как и он сам. Я вдруг отчётливо думаю, что у моего новоиспечённого мужа просто фантастические беды с головой — и эти беды, безусловно, теперь и мои тоже.

Возможно, и печать он всё же придумал на ходу.

Потом рука принца оказывается на моих…

Даже не на трусах. В качестве нижнего белья тут носят небольшие панталоны — и я не спорила, эти «шорты» оказались неожиданно даже удобными.

Но они останутся на мне!

Снова резко разворачиваюсь и хватаю мужские пальцы. Наивно, не спорю. Но какой-то эффект это имеет.

— Как далеко вы с Дредгаром зашли? — вдруг спрашивает он.

Взгляд — вниз, на наши руки, и тут же мне в глаза. Требовательный. Его шёпот обжигает лицо — горячий и раздражённый.

И что это за вопрос⁈

— А как вы думаете? Все длилось минут пять, до трусов он точно не добрался!

— Правда? Потому что спрятать печать между ног было бы изящно. И если ты врёшь, значит, точно по его приказу.

Какой же он… мнительный.

— Руку уберите, — шиплю, не сдаваясь.

И беловолосый гад почему-то действительно не спешит завершать начатое.

Длинные, красивые пальцы так и сжимаются на краю моего белья. Лишь слегка оттягивают ткань вниз, словно держа момент. Острый кадык двигается, взгляд разрисовывает невидимой кистью мой втянутый от напряжения живот.

Внутри горит — может, оттого, насколько эта позиция на самом деле получается… сексуальной.

Я жмурюсь. Пытаюсь вытолкать этот бред из головы! И заставляю себя подумать — прямо в такой ситуации.

Ведь с императором и впрямь толком ничего не было.

Он разве что целовал меня — но не мог же что-то через поцелуй намагичить? А ещё — хватал немного, в основном за ноги…

И потом у меня болела нога. Стопа. На следующий день, в темнице!

Я снова распахиваю глаза, отшатываюсь и умудряюсь поднять правую ногу, почти не задев психа.

Изворачиваю.

И с изумлением смотрю на бурый круг со сложным рисунком аккурат посередине стопы.

Мужчина тоже смотрит на мою ногу.

— Как, Тьма побери? — Он садится на корточки, цапает пятку! — Как урод это провернул? Он не умеет обращаться с тонкой магией.

Пролить свет на ситуацию я для него точно не могу!

— Ладно, — выдыхает принц. — Давай я сниму её.

Что?

— Снимете?

— Ну да. — Он резко встаёт, и я наконец опускаю ногу на пол. — Ты же за? В тебе проснётся магия — не думаю, что ты легко ею воспользуешься, но всё лучше чем ничего.

Такой переход снова выбивает меня из колеи.

Да и тон… С подобными ровными интонациями он уже издевался надо мной. Говорил мне страшные вещи. А теперь предлагает… что-то хорошее?

Хотя с «хорошим» я зря тороплюсь!

— Зачем император её поставил? — спрашиваю нервно.

— Иди лучше на кровать.

Вместо того, чтобы согласиться, я прижимаюсь к стене.

— Он разозлится! — говорю убеждённо. — Если узнает.

— Тьма. Но не мог же он ждать, что не найду эту дрянь? Хочешь дальше с ней жить, серьёзно?

Что-то в голосе, в реакции принца меня всё же цепляет.

Он как будто бы не слишком и настойчив. Больше удивлён, в раздумьях сам. И предлагает — так, будто это не ему сейчас нужно, а просто он искренне считает, что запечатанная магия — зло!

А мне-то что нужно?

Что мне гнев императора? Пока меня чуть не убили тёмные гарпии — вот самая реальная угроза! И муж может ещё передумать, снова отравить жизнь. Наверное, при таком раскладе надо хвататься за любую силу.

— Хорошо, давайте.

Оглядываюсь. Огромное ложе не кажется самым уютным местом в башне — но если честно, в последние пару минут я даже умудрилась забыть про голую грудь. Да и мужчину печать будто бы отвлекла, так что я сажусь на кровать, слегка завернувшись в одеяло.

А вот муж наоборот решает раздеться.

Плащ, куртка, сапоги и даже лёгкая рубашка отправляются прочь — это чтобы мне соответствовать? Он остаётся в штанах и садится напротив, подогнув ноги.

— Зачем это императору? — повторяю я животрепещущий вопрос.

Пауза, острый взгляд.

— Мы не друзья, как ты могла заметить. Дорогой брат слегка боится моих притязаний на трон. Давай ногу.

Я сильно сомневаюсь, но всё же вытягиваю конечность. Ловкие пальцы смыкаются на лодыжке, начинают вертеть стопу.

Почему-то даже после всего остального это прикосновение волнует.

Немного щекотно — особенно когда его палец обводит пятку, будто что-то вымеряя.

— Серьёзно? — концентрируюсь на убийственных мыслях о дворцовых интригах! — Но ведь получается, я и правда ему подходила? Даже… очень, как вы говорили. Могла родить сильных детей.

Рёбра стискивает: и он намеревался отдать меня на эту роль вечной наложницы, инкубатора! Не стоит забывать.

— Да. — Беловолосый мерзавец явно думает о своём. — Хорошая игра. Видишь, я попался — хоть и думал изначально, что райна из чужого мира — дурная блажь. Но поверил. И многие верят, что Дредгар наказал меня по делу.

— Как женитьба на мне вам помешает?

Он отрывает взгляд от моей стопы, смотрит в глаза.

— Ну давай начну с начала: положение Дредгара на троне всегда было шатким. Он старше, но я попросту сильнее, так было всегда. Прежде, чем спросишь, птичка — нет, у меня давно нет желания сидеть на серебряном стуле и решать чужие проблемы. Но мой брат… не верит.

Удивительно, что это похоже на нормальное объяснение, даже без издёвки. Хотя самоуверенности ему не занимать, да и тон опасный.

— Дело ухудшает то, что у Дредгара нет наследника, — продолжает принц, пока слабое сияние рождается на его пальцах. — В нас, в драконьей знати, правящей Лайгоном, слишком много магии, не важно, искусны мы с ней или нет. Мы не оставляем потомства с обычными людьми. Только с теми, кто нам подходит. Это часто становилось проблемой, поэтому придумали райн. Дредгар же женился удачно, у него уже три ребёнка — но все дочери. Потому… он боится, что знать однажды взбунтуется и решит короновать меня. Если я вдруг предоставлю наследника-сына.

Прекрасные, совсем не дикие обычаи! Женщины не наследуют, женщин дарят и берут в наложницы. Но это я уже прошла, что ещё?

— Недавно эта же знать подыскала мне невесту, дочь одного магистра, очень подходящую, — Принц замолкает. — Я не рассматривал её всерьёз, но Дредгара, видимо, это испугало.

Пальцы ноги колет. Сияние окутывает стопу, вместе с теплом. Мужчина обхватывает меня чуть плотнее, второй рукой фиксируя лодыжку.

Может, из-за этого отвлекающего фактора я снова задаюсь вопросом: да почему он не женился раньше-то? Вряд ли он в самом деле убеждённый холостяк, он же принц средневековой империи! Что ему стоит, в конце концов, пытаться завести детей? Процесс ему вроде нравится.

— Поэтому он решил женить меня на неподходящей, — продолжает муж. — Ты же слышала, что годишься моему брату, а не мне. Наш брак с тобой не принесёт плодов, а райну по закону я не смогу взять ещё два года после женитьбы. Вот и весь план.

— Хотите сказать, вместо того, чтобы зачать собственного наследника, брат решил убрать вас на жалкие два года?

Мне вдруг кажется, что он что-то всерьёз недоговаривает. Хотя о чём я? С чего мне думать, что он вообще честен?

Пальцы замирают на моей ноге — принц берёт паузу, потом изгибает губы, как-то странно:

— За два года всякое может произойти, птичка. Дред найдёт райну и в нашем мире — на самом деле, кандидатки уже есть. Или им с женой всё-таки повезёт. Или проблема решится ещё как-нибудь.

— Сама?

— Удачным образом, да.

Выдыхаю сквозь зубы.

Сияние вспыхивает, и шершавый палец чертит по моей стопе. Тепло бежит выше.

— А если вы снимите печать и предъявите меня вместе с магией? Что тогда?

Снова короткий взгляд мне в глаза.

— Вряд ли это хорошая затея. Дредгар придурок, а не идиот. Так что… думаю, он подготовился, и хотелось бы для начала знать, как. Наверняка как минимум свалит всю вину на неугодных. Да и мы с тобой уже женаты.

— А не жениться вы не могли, зная обо всём?

— А ты хотела всё-таки оказаться наложницей императора?

От упоминания об этом желчь подкатывает к горлу.

Но мерзавец опять смотрит на меня, долго. Взгляд опускается к моим голым плечам, возвращается к лицу.

— Возможно, я решил, что ты — всё же меньшее из зол, — отвечает он наконец.

Несколько секунд я перекатываю на языке эту прекрасную характеристику! И выдыхаю в ответ:

— Не уверена, что могу сказать о вас то же.

Хотя если в этом браке от меня не нужны наследники и даже пока что секс — это плюс.

Как ни странно, он не огрызается. Только приподнимает уголки губ — слегка ядовито.

— На всякий случай не показывай пока никому своих способностей. Даже если будешь пытаться освоиться.

— Совсем?

— В крайнем случае — паре человек, которым доверяешь. Скалу, его дочери. Библиотекарю. Им доверяю я.

— Как мне тогда осваиваться?

— Разберёмся.

Не самое понятное объяснение, но… тут стопу обжигает. Почти как тогда, с императором! И покалывание бежит выше: в голень, в бедро. Проходит по всему телу, превращаясь в дрожь.

Мужчина подаётся вперёд и — уже знакомо — подносит руку к моей груди.

Только в этот раз свечение вырывается из меня так, что приходится зажмуриться!

— Да, так лучше.

Я… нет, дело в том, что больше я ничего не чувствую. Есть только вот эти примитивные ощущения, никакой свободы или переполняющей мощи. Ещё от света колет глаза даже сквозь веки — но он очень быстро пропадает.

— Ладно, с остальным разберёмся позже.

На этом принц встаёт.

Я внезапно понимаю (проморгавшись), что он раздевается дальше. Вытаскивает ремень, снимает штаны. Уже даже жду, что и нижнее бельё он презреет по привычке — но нет.

Ладно. Хорошо.

— Вы…

— Предлагаю закончить на этом брачные ритуалы, — говорит он хрипло, глядя через плечо. Прочищает горло. — Одеяло ты уже нашла.

И всё. Сумасшедший разговор про дворцовые интриги уходит в небытие — и остаётся то, что было! Спальня. Почти голый мужчина передо мной, почти голая я, кровать.

— Надеюсь, у нас только одна ночь вместе по плану? — спрашиваю я слегка оглушённо, вместо ответа.

— Хм. Сегодня — да.

Набираю воздуха в лёгкие. Нет, я очень постараюсь завтра переночевать у себя — размышляю, пока мужчина идёт по комнате и гасит кристаллы.

Падаю и плотнее заворачиваюсь в одеяло.

Отворачиваюсь к краю.

Ощущения — невероятно странные, если честно. Только теперь полноценно накатывают мысли о случившейся свадьбе и совсем недавние воспоминания — казалось бы, их одних хватит на пару месяцев! Свет окончательно гаснет. Внутри словно толкаются какие-то слова — то, чем разумные люди завершают день.

«Доброй ночи»? «Спасибо, что сняли печать»?

Конечно, я ничего не произношу. Просто лежу, а потом — прислушиваюсь к движениям за спиной.

Мой муж ложится тоже. Матрас проминается под его весом, шуршат простыни. Мои пальцы холодеют под одеялом. Нервное напряжение не хочет проходить: частично я жду, что он ещё что-то выкинет.

Заденет меня ногой? Начнёт душить подушкой?

Но как бы я ни прислушиваюсь в темноте, сначала больше ничего не слышу — а потом тишина сменяется его едва различимым дыханием.

Я тоже закрываю глаза и решаю полежать вот так.

Кажется, что не засну. Но впечатления, усталость — всего накопилось слишком много за последние дни, так что скоро перед глазами плывут едва различимые образы.

Потом я проваливаюсь в темноту.

А ночью просыпаюсь от стона рядом.