И даром не нужна

Глава 19 Сны и явь

Я дёргаюсь в этой кошмарной обстановке. Но даже двинуться неожиданно тяжело.

Вода холодит ноги — а ещё вяжет и кажется слишком плотной. И даже воздух густой…

Но страх подстёгивает. Я быстро оглядываюсь в поисках выхода. Вроде бы нахожу — и сразу бросаюсь туда! Мрак, как ни странно, начинает расползаться. Из темноты проступают очертания стен — необычные, рубленые и неровные.

Под ногами светлеет — светиться то ли вода, то ли пол с мозаикой.

Я бегу. Приближаюсь к выходу. Но когда почти добегаю… то, что притаилось в воде, настигает меня.

Огромное щупальце хватает за ноги и опрокидывает на бегу!

Я падаю. Закашливаюсь, оказавшись руками и лицом в воде. Пытаюсь встать, вскидываю голову — и упираюсь взглядом в человека, который стоит надо мной.

Он будто возник из ниоткуда.

Мрачный. Мощный, в тяжёлом плаще. Хотя в других местах мрак ушёл, его силуэт скрыт тенью. Видно только, как он открывает рот. И говорит…

Что-то говорит.

Я резко вздрагиваю — и наконец просыпаюсь по-настоящему! Несколько секунд пытаюсь осознать, где я. Мужская рука лежит на моей груди, прижимает и мешает нормально дышать.

К счастью, хотя бы ночью её удаётся сдвинуть в более удобное положение.

Потом я отчаянно пытаюсь понять, что произошло. Но сон, казавшийся бесконечно реальным минуту назад, отступает, оставляя только тяжесть и пульсацию в висках.

Просто сон.

С утра головная боль не проходит.

Пытаюсь списать её на то, что третий день живу в диком стрессе. Мельком вспоминаю сны, даже думаю, не заговорить ли о них. Не стоит ли спросить моего чёрт-побери-мужа, могут ли они быть связаны… с тьмой, например? Но вопросы умирают на языке. Я пытаюсь ухватить детали — а те глубже прячутся в тумане! Всё расползается.

В конце концов, я решаю, что причин нервничать хватает и без снов.

Мы завтракаем с Аштаром — и я с неудовольствием понимаю, что продолжаю на него злиться. Нет, не той злостью, которую испытывала поначалу. Тогда во мне мешались и ярость, и лёд страха, и яд презрения — полный коктейль. Сейчас…

Я просто слегка раздражена. Взгляд падает на мужское запястье, на пальцы, которые слишком изящно орудуют ножом — и я отворачиваюсь. Потом случайно смотрю, как двигается острый кадык, подчёркнутый сегодня твёрдым воротом с серебряной цепочкой — и хочется ругнуться.

Блестящие волосы, изгиб тонких губ — всё отвлекает, глаз деть некуда!

Какого чёрта он вчера делал?

Да, притворство. Да, я заранее согласилась.

Но можно же было притворяться как-то менее искусно!

Больше всего раздражает… именно это. Что мне почти начало нравиться.

Или не почти.

Это провал. Может, у меня не особо высокая самооценка — но я безусловно верила, когда муж чеканил, что ему не нужно моё тело. Потом он слегка передумал. Тоже понятно: я жена. В его системе координат — почти собственность. Так вот, не стоит искать за требовательными поцелуями ничего другого!

Пожалуйста.

У нас не сложится нормальных отношений. Для них нет никакого фундамента. Он же эгоист. Воспитанный в каких-то сумасшедших условиях, которые сделали из них с братом вот этих холодных… я даже слова не могу подобрать!

А я дитя своего мира — у меня правило не спать с мужчинами, которые меня не уважают и которые мне не нравятся.

Так что мы просто союзники. Это удивительно удачно сложилось — я словно спасалась от огромного зверя и заскочила в расщелину, где он меня не достанет! Мы заключили перемирие. И нужно вернуться к этому статусу, нужно вцепиться в него зубами — а не пялиться на мужские плечи, руки, шею…

А ещё я сказала себе, что не буду анализировать — но только этим и занимаюсь!

— О чём таком мрачном ты думаешь, птичка?

Хрипловатый, бархатный голос жжёт уши.

— Пытаюсь настроиться на вечер. А вы?

Аштар подпирает голову рукой.

— Раз уж ты стала тыкать мне пред шпионом Дредгара, придётся договориться, что так мы общаемся наедине.

— Раньше вас раздражало.

— Ты не была женой. Тем более, хорошей.

Прекрасно, спасибо за лишнее подтверждение моих недавних мыслей. Хотя тон, которым муж это произносит, заставляет сомневаться, что он серьёзен.

Его голос вообще какой-то слишком мягкий сегодня. Сейчас.

И это от этой мысли тоже хочется скрыться.

— Что-то ещё хочешь мне сказать?

Мотаю головой. Всё, хватит, пожалуйста: союзники.

Больше точно об этом не думаю!

После завтрака к принцу является несколько гостей. Он обсуждает с ними сделки — и настаивает, чтобы я сидела рядом. И я сижу. Даже если выступаю в роли красивой мебели. Но муж держит своё обещание: не отпускает меня, даже если это удивляет остальных.

Большую часть сделок я не понимаю без дополнительной информации — но к тем, где речь про сердца, прислушиваюсь с трепетом.

Он договаривается с рыжим «дельцом». Кажется, довольно чётко. А вот с пятым из лордов… нет.

А днём… днём мы идём на приём к императору. На церемонию.

Перед ней Аштар неожиданно пристально смотрит на духа.

— Возьми его с собой. Ты знаешь, что кормишь его своей магией?

— Кормлю⁈

То есть, я видела в первый раз, что передавала духу силу — но только тогда! Потом просто не замечала?

— Он ранен из-за трещины, сила вытекает из кристалла. Ты её пополняешь. Так что он привязан к тебе, и пусть так и остаётся. Возьми его, раз он чувствует всякую дрянь. Он потерпит.

С этими словами муж вытягивает руку. Кристалл вдруг влетает в неё, как притянутый! Магия окутывает его, оседает на гранях.

— Защищай её, — велит принц так, будто освоил общение с камнями и санями даже лучше моего!

Дух, добивая, покорно зависает передо мной!

Я осторожно приоткрываю карман платья. Он ныряет туда. Устраивается.

— Вот и славно, — заключает Аштар. — Если решишь упасть из окна, он выиграет тебе несколько секунд.

Через полчаса я стою перед небольшим зеркалом, уговаривая себя постараться. Расправляю плечи, расправляю складки на платье и пытаюсь придать себе уверенный вид.

Очень нужно всё не завалить.

Церемония проходит в новом огромном зале.

Публика — примерно та же, что и вчера. Но сегодня людей ещё больше. Они все встречают принца, обращают к нему взоры, купают нас в приветствиях.

Я, как и вчера, прижимаюсь к руке Аштара.

Только сейчас его предплечье жжёт. Да и лицо у меня покалывает. Начинаю думать, что вчера я укусила ядовитый фрукт, и губы, лицо, внутренности до сих пор не отошли. А может, если быть точнее, это ядовитый фрукт кусал меня.

Стараюсь поменьше двигаться. Концентрируюсь на стрессе вокруг, а не прямо рядом. Принимаю яркие, испытывающие взгляды.

И снова улыбаюсь.

Играю роль ласковой жены.

Поддерживаю разговоры. Рассказываю о своём мире, но не отвлекаю внимание от мужа. Вспоминаю всё, что знаю о деловой этике, и отчаянно делаю вид, что мне совсем не страшно, что я уверена в себе, ничего не скрываю!

Играю-играю-играю и пытаюсь нравиться. Мне кажется, я выкладываюсь изо всех сил.

Но всё равно все в зале ждут императора. Гадают, какой он вынесет приговор.

Наконец, Дредгар Первый заходит с другого конца зала. Все склоняются, а он занимает место на тронном возвышении. Воцаряется тишина. Разрывает её громкий голос глашатая, зачитывающего титулы и правила.

— Пойдём, — наконец, шепчет Аштар, обжигая висок.

Мы двигаемся по ковровой дорожке вперёд, шаг за шагом.

Встаём перед императором Лайгона. Тот немногословен:

— Брат. От всей души благословляю тебя и твою жену. — Пауза. — Катерина, склонись.

Странная процедура — но я высвобождаю руку у Аштара и делаю ещё шаг вперёд. Встаю на колени на ступеньке перед троном, занимаю позу так, как выучила.

Император молчит.

Я невольно напрягаю все чувства, даже магическое чутьё, ища опасность. Подвох.

— Посмотри на меня, — неожиданно велит мужчина.

Слушаюсь. Поднимаю голову — и меня чуть не ошпаривает. Он смотрит мне в глаза, и в отличие от глаз принца радужки у него — карие, тёмные. И что-то ворочается внутри. Будто пытается выплыть наружу. Боль в висках становится ярче.

Его распростёртая ладонь зависает над моей головой.

Пауза кажется бесконечно, бесконечно долгой.

А потом император произносит:

— Благословляю тебя на продолжение нашего рода. Да родится дитя твоё под светом солнца и звёзд.

Он говорит это — а мне кажется, его губы складываются для каких-то других слов. Мощные пальцы наконец касаются моего лба, и голова кружится.

Аштар подхватывает меня под руку, помогает подняться — но ничего больше не комментирует.

Вместо него «комментируют» другие. Знать аплодирует. Возгласы сливаются в неразборчивый гул.

Под этот гул мы и сходим со ступеней.

Следующие минуты я помню плохо.

— Ты в порядке? — Муж напряжённо вглядывается в меня, когда мы идём обратно в комнаты.

Ненадолго идём. Перевести дух — а потом будут открывать сокровищницы… Кажется, Аштар сказал, что мы получим четыре сердца.

Это сообщение должно было меня впечатлить. Да, пожалуй, так и сработало. Четыре… Значит, с пятым не получилось? На одно меньше, чем нужно.

И в то же время — на четыре больше, чем могло бы быть. Почему-то более глубокие мысли сейчас не задерживаются в голове. Я думаю только… что мы справились. Живы. И даже не оказались в центре грандиозного скандала.

— Почему ты сказала, что боишься? — внезапно спрашивает муж.

Что?

— О чём речь?

— Что за странный диалог у вас был, когда ты стояла на коленях?

Я чувствую, как морщусь. Потому что не помню ничего странного. Разве я говорила вообще?

Чёрт… чёрт!

Кажется, в этот момент я успеваю понять, что что-то идёт не так. Правда ведь? Что-то не так со мной, здесь и сейчас! Надо сказать хотя бы об этом. И о провалах в памяти. И о головной боли, о снах, даже если получится бессвязная чушь!

Но только вот…

Мысль мелькает и тоже куда-то уплывает. Я с удивлением понимаю, что мы уже дошли до комнат, заходим в спальню — и, сглатывая, я смотрю на дверь рядом.

— Мне надо в уборную.

— Кат. Тебе плохо?

— Утренняя тошнота, — отзываюсь ровно.

И снова какой-то лаг. Я только успеваю уловить блеск в глазах Аштара, успеваю заметить, как его напряжённые пальцы медленно разжимаются на моём предплечье. А потом прихожу в себя уже у раковины, от звука льющейся воды.

Что я здесь делаю?

Вообще, уборная — целая, нет, полноценная комната. Здесь отделаны стены. Зачем-то стоят два кресла напротив ширмы, за которой притаился стул с дыркой. Местные жители ещё явно не поняли, как обращаться с туалетом. Подставляя руки под воду, я внезапно думаю, что нужно всё-таки принести прогресс хотя бы в башню. Как разберусь со всеми выживательными проблемами — это будет первое, что я сделаю!

В этот же момент перед глазами что-то мигает. Мелькают образы — щупальце в воде…

И я вдруг вспоминаю почти целиком!

Сначала — то, что слышала во сне. «Расскажи мне правду, когда скажу», — произнесли тогда губы мужчины в тени. Губы императора!

Потом…

— Скажи мне правду, — велел он же, уже вживую, когда я стояла на коленях.

— Вы пугаете меня, — вот что я ответила!

Потому что я не идиотка. Я не стану делать ничего, что навредит мне. Или мужу, раз уж мы вместе в этом пекле! Поэтому я сказала первую правду, что пришла на ум — и, разумеется, тихо, не для публики.

Он не может просто приказывать мне всё подряд.

Но сейчас…

Перед глазами снова темнеет, и в мозгу стреляет от боли и ночных воспоминаний.

«Я хочу поговорить с тобой», — всплывает ещё одна фраза из сна! И я словно случайно поворачиваю голову, моргаю, смотрю на соседнюю дверь.

Здесь две двери. Одна ведёт в спальню, вторая — в гостевую.

Зачем я об этом думаю?

Потому что ровно по этой причине я сюда и сбежала. Вода стекает по запястью, и я вдруг понимаю, что… что всё.

Я должна уйти. Я уйду. Почему? Глупый вопрос. Просто нужно выйти, оказаться в коридоре, а оттуда сразу пуститься налево. Дальше — на галерею, вниз по лестнице. И вот, совсем немного петляя, я доберусь до нужного зала!

«Я буду ждать тебя», — продолжает стучать в висках речь из сна.

Император будет ждать меня там. В зале с рублеными стенами и мозаикой на полу.

«Это в твоих интересах. Если хочешь спасти себя и ребёнка. Или если хочешь, чтобы Аштар прожил хоть пару лет, а не погиб сейчас, утащив в могилу нас всех».

Да.

Я не стану делать ничего, что навредит мне. Но тут другое.

Если он знает что-то очень важное… я должна услышать. Выйти в эту дверь и проделать нужный путь.

Только сначала надо сделать так, чтобы Аштар меня не нашёл.

Я прикладываю руку к предплечью и накрываю метку, которая чувствует моё положение. Его высочество неплохо научил меня обращаться с этими штуками. Магия тёчёт под кожу — и «глушит маячок».

Теперь можно.

Я ещё раз подставляю руки под ледяную струю, смачиваю виски — а потом оставляю воду литься и тихо выскальзываю прочь.

Потом я иду.

И иду.

Быстрым шагом. Мимо широких окон, выходящих в колодец внутреннего двора.

Кажется, что я моргаю — и оказываюсь на лестнице. Туфли стучат о слегка неровные, но отполированные другими подошвами чёрные ступени.

Моргаю снова. Вижу перед собой спину мужчины в синей мантии с узором в виде страшного кальмара. Он не оборачивается, идёт шагах в пяти впереди. Он мне не нравится. Но я должна следовать за ним.

В кармане гудит и ворочается кристалл. Но я глажу его сквозь ткань, стараясь не отвлекаться.

Наконец, мучительная дорога заканчивается. Ноги переступают порог зала — того самого, где я должна была оказаться. Мозаика на полу не закрыта водой. Я смотрю, как вьются выложенные из камешков солнечные лучи — внезапно похожие на щупальца.

И вот тогда…

Тогда, кажется, в голове щёлкает слишком резко.

Я оглядываюсь снова. Чувствуя, как учащается пульс, как к горлу подкатывает тошнота. Взгляд мажет по стенам. Бежит светящимся жилам и узким окнам. Нет, к чёрту стены! Я смотрю на людей, на людей в треклятых синих мантиях! Длинноволосые культисты стоят прямо здесь — пять человек, полукругом передо мной!

Дыхание перехватывает. Разворачиваюсь…

— Стой на месте, — приказывает твёрдый голос.

Сердце прыгает в горло. Я застываю как замороженная. Император Лайгона смотрит на меня с высоты двухметрового роста, сложив руки на груди.

Он в двух шагах. Не больше.

Ужас того, что произошло, накатывает практически сразу — вместе с головокружением.

Нет-нет-нет. Как же так…

Когда-то давно, в прошлой жизни я вела себя даже смело с этим человеком. С тех пор я узнала про драконов. Впуталась в интриги. Сейчас смелости во мне нет ни капли, и я внезапно чувствую себя мухой в сачке!

Лягушкой на лабораторном столе.

Мышью в мышеловке.

Единственное, что приходит в голову…

Хватаюсь за метку. Магия хлещет в неё, пытается оживить! Правда, рука — как деревянная! Император вскидывает собственную ладонь…

Вокруг гремит — так, что я пригибаюсь, так что воздух идёт волнами и часть культистов отшатывается от меня подальше!

— Не трогайте меня, или Аштар отомстит! — выпаливаю, поддаваясь какому-то безумному порыву!

И, следуя ему же, вдруг решаю прикрыть рукой живот. Распрямляюсь. Играть — так до конца!

Кисть императора подрагивает, он резко трясёт ею и убирает, как ошпарившись. Скалит зубы.

— Спокойно, подарок, — почти рычит. — Адра! И правда: даже если я захочу тебя тронуть, придётся ещё постараться. Аштар действительно… как всегда.

— Чего вы хотите? — Я снова озираюсь, отчаянно надеясь, что никто не скажет «убить тебя» сразу!

А мозг беспорядочно ищет варианты. Что делать⁈ Схватить духа и выпрыгнуть с ним в окно, как увещевал муж⁈ Не знаю. При воспоминании о том, как я «отключала метку», бросает в пот. А сейчас император не может управлять моим сознанием?

Пытаюсь ухватить какой-то привычный для себя ход мыслей. Обдумать всё тщательно.

Бежать — значит эскалировать ситуацию. Может, лучше отложить этот вариант напоследок. А пока что — искать способы потянуть время. Аштар же должен понять, что я в беде? Хотя бы сейчас⁈

Он может что-то сделать, да?

— Было бы неплохо начать с правды. — Глаза императора сверкают, но теперь он подходит осторожнее. — Ты и правда сопротивляешься мне? Действительно сильная, сильная райна, предназначавшаяся мне…

Что-то я совсем не чувствую себя сильной — или он про то маленькое происшествие на церемонии?

Я могу ему сопротивляться⁈

Вдруг замечаю, как один культист показывает что-то другому на пальцах. Эти гады вообще расходятся, окружают меня. И смотрят на своего повелителя будто верные псы!

Он ведь не один лез в мой разум, да? Я помню, как пристально они на меня смотрели, как трогали, в конце концов… Под предлогом осмотра.

Но что они обсуждают жестами сейчас?

— Какую правду вы хотите услышать? О том, что я беременна?

Император морщится, взгляд падает на мою руку на животе, будто он хотел бы её оторвать.

— Допустим, ты не лжёшь. Ладно. У нас мало времени, так что послушай и меня — если ты действительно носишь ребёнка и хочешь, чтобы вы двое выжили.

Он что… повторяет слова из сна?

— Вы серьёзно собрались со мной поговорить? — уточняю поражённо.

Дредгар Первый оскаливается:

— Я понимаю, чего Аш добивается. Хочет забрать сердца у нескольких верных идиотов. Только вот он наверняка не сказал тебе, зачем.

— Чтобы провести ритуал и вылечиться.

— Его ритуал погубит половину империи.

Что?..

— Что⁈ — повторяю я, даже делая шаг назад. С губ слетает нервная усмешка.

— Ты мало осведомлена о магии, — надменно кивает император. — Но, кажется, не так уж и проста, раз Аштар наделил тебя значимостью. Подумай: сколько ему нужно сердец? Семь? Десять? Такая уйма энергии — не для лекарства. Он хочет провести ритуал, который пробудит самого Тёмного.

Пробудит?

— Вы оговариваете его.

Какого вообще… обречь империю? Очевидное же враньё!

— Моего брата коснулся сам Тёмный бог. — Император шагает за мной, держась на ровном расстоянии, как огромный хищник. — Нет средства убрать такое влияние. Есть лишь один выход — пробудить Тёмного и убить… Но затея обречена. Аштар станет новым сосудом для нашего врага. Как и все до него! Только сосудом он будет невероятно сильным и из-за своего эгоизма принесёт смерть и разрушения, каких Лайгон ещё не знал. Вот против чего я борюсь последние десять лет!

Пауза. Я позволяю себе закрыть половину лица руками — потому что сейчас каждая задержка чуть-чуть, но помогает. И потому что безумно хочется! Невольно гадаю, не вкладывает ли император снова мысли насильно мне в голову. Но в сознании слишком ясно, будто… действие колдовства культистов развеялось, едва я выполнила всё заказанное.

Только я всё равно не готова к такой информации! Как и к разговорам о судьбе чужого мира!

Но жалость к себе не поможет.

— Новым сосудом? — переспрашиваю я, чтобы не прерывать разговор! — А есть старый?

— У Тьмы всегда есть сосуд. Сейчас это наш дорогой отец.

Эта семья…

— Но есть же те, кто поддерживает Аштара? — нахожу, наконец, новый аргумент, за который цепляюсь, как за спасительную нить!

— Идиоты, которые до сих пор видят в нём Светоч империи. — Император сжимает мощные челюсти. — А ещё есть подонки из южных земель, которым всё равно, что случится на севере, если можно будет урвать кусок власти. Может, их и правда не коснётся. Аштар просто развяжет войну, которая унесёт тысячи жизней — включая твою. Это тебя устроит?

Меня устроит, если я смогу бежать отсюда! Снова оглядываюсь по сторонам. Всё же прицениваюсь к окну, не желая терять надежду.

Высоко, около четвёртого этажа, но тем лучше. Может, «купол», поставленный мужем, поможет добежать туда и выпрыгнуть? И меня не посмеют убить на открытом месте…

— Вы считаете, что он смертельно опасен? — Переспрашиваю, возвращая взгляд императору. И отчаянно медленно задаю следующий вопрос: — Раз так… странно, вы должны были попытаться убить его давным-давно. Не можете?

Глаза Дредгара Первого сверкают.

— Верно. Но не потому почему ты думаешь. Довольно сложно убить сильного мага. — Он берёт паузу. — Смертельная опасность высвобождает все резервы — и она сорвёт печати. Мы придём к тому же худшему исходу. Аш станет сосудом Тёмного. Единственный вариант — поддерживать эти печати так долго, как нужно, и позволить им ослабить моего брата до предела.

Кажется, у меня сейчас мозг взорвётся. Голова раскалывается, меня по-прежнему тошнит от последствий внушения. Сердце колотится в горле. И за всем этим — я просто слушаю.

— Он действительно изменил твою магию, — продолжает император. — Если ты правда носишь от него ребёнка. Если ты правда каким-то образом пробралась в разум моего брата, дала ему иллюзии, о которых он всегда мечтал — послушай меня. Повлияй на него. Уговори его наконец принять судьбу.

«Наконец»… от этого слова меня тошнит особенно.

И что, что я должна сделать⁈ Может, согласиться для виду? Может, он отпустит меня, если прикинусь полезной?

На миг даже хочется рыпнуться в эту сторону.

Но потом я вспоминаю слова Аштара.

Если отнять у меня что-то по-настоящему дорогое… Дредгар знает, что я стану очень опасен.

И я вдруг… кажется, понимаю, чего все вокруг ждут!

Император и культисты — они, как и я, следят за временем. Царственный мерзавец — он прямо сейчас считает в уме, сколько секунд прошло с момента, как я переступила порог зала. И гадает, насколько остро муж отреагировал на мою пропажу.

Он решает, можно ли убить меня, чтобы покончить со всей этой «угрозой империи», или нет!

Словно опять заглянув мне в голову, император припечатывает:

— Но это если ты действительно беременна и дорога ему. Если он влетит сюда, наполовину обезумев, я пойму, что не могу тронуть тебя.

Я резко вдыхаю и не могу выдохнуть некоторое время.

Проблема одна. Играть можно сколько угодно. Но на деле — конечно, того, чего он ждёт, не произойдёт.