И даром не нужна

Глава 16 Сердца

— Они хотят чего?

Когда я рассказываю про гарпий, принц… нет, я бы не сказала, что он приходит в ярость. Он всё-таки не так уж часто злится. Но льдистые глаза сверкают, а голос становится таким угрожающе тихим, что по спине бегут мурашки.

— Мне стоит полететь и дать зверю сжечь их.

Он сидит в кресле, как всегда гордо и прямо. Я хожу мимо окон — удивительно больших для севера. Толстые, но чистые стёкла пропускают свет, приглашают рассмотреть осенние пейзажи с высоты.

— По-моему, они были в отчаянии! — Останавливаюсь перед мужчиной. — Наверняка же понимали, что угрожать глупо. Но, видимо, остаться ночью без защиты они боятся ещё больше, хотя вы гораздо лучше моего представляете, что там ждёт.

Скал вообще молчит и смотрит на нас странно, сидя на диване.

— Я понимаю, речь про жизни драконов, — продолжаю, раз он не хочет. — Но никто ведь не собирается убивать ради сердец, правда? Вас просят отдать какие-то… сохранившиеся реликвии?

— Предложи они убить дракона, я бы уже не сидел тут, — даже в такой обстановке взгляд принца проходится по мне, как-то странно цепляя. — По-твоему, это оправдание?

Отвечает он, тем не менее, так жёстко, будто я ему сердце предлагаю вырвать.

Нет, я понимаю. И мне не то чтобы хочется оправдывать гарпий. Просто перспективы крови и расправ, очевидно, пугают!

— Драные птицы… не принимай на свой счёт. Для начала я должен наказать их за угрозу. Скал, роди какой-нибудь из твоих методов?

— Вы могли бы отдать оборотням огненные слёзы, которую обещали им, — подаёт голос управляющий. — И демонстративно… сжечь несколько шатров? Дав жителям улететь?

Дёргаю плечами от этих слов. Но, наверное, это куда лучше, чем могло быть. Смотрю на царственного мужа: он хоть согласится?

Когда кивает, я внутренне выдыхаю. И всё равно это какая-то бессмысленная трата сил: сначала крылатые угрожают ни за что убивать людей. Теперь, чтобы припугнуть их, дракон будет жечь, ещё и наверняка кучу магии задействует.

Чёрт, я очень стараюсь поменьше думать о разговоре час назад!

Убеждаю себя, что страдать, умереть за два года — это, конечно, ужасно. Но справедливости ради, и у меня пока нет гарантий, что проживу дольше. Да с тем, как тут говорят о зиме, их нет вообще ни у кого.

Может, со временем что-то ещё… изменится?

— Тем не менее, вопрос с защитой зимой остаётся, оборотни тоже её просили. — И я передаю слова Рейварна. — Слушайте, вы не будете любезны рассказать мне, чем вообще драконы отличаются от людей?

Смотрю теперь на обоих мужчин.

Принц сужает глаза.

— Тебе сейчас приспичило узнать? — Тем не менее, он отвечает, и даже подробно: — Все наши предки когда-то людьми и были. Правда, одарёнными. Мы взращиваем силу поколениями и научились сливаться с воплощениями мировой магии, с драконами. Сейчас ты рождаешься с искрой, и если она достаточно сильна, можешь провести ритуал, призвать из мирового источника и подчинить зверя. Или зверь подчинит тебя, как пойдёт.

— У нас есть древние дома, и обычно их главы и наследники становятся драконами, — прочищает горло Скал. — Остальные, хоть и обладают достаточной силой, не рискуют.

Погодите. Это не значит ли, что раз во мне есть магия, и я могу в теории… Нет, не хочу даже задумываться об этом.

А ещё — раз так, наверное, это значит, что титул сильного мага не просто про искусство? Объяснило бы, почему у дорогого супруга остаются притязания на трон со всеми его проблемами.

Что значит «зажечь сердца в башнях», я хотя бы выяснила. Все эти строения остались от каких-то древних родов, поклонявшихся свету здесь, на сев — ере. Источник силы поместят в подвал, и тогда тут всё загорится как рождественская ёлка — узоры на стенах внутри, снаружи. Как жилы в императорском дворце. В небо ударит луч света, который, по идее, действительно приструнит тёмную магию во всех окрестностях!

Как будет житься в самой башне — понятия не имею.

Не утешает ещё и то, что эти древние рода здесь не выжили. Их остатки бежали на юг.

— Ладно. Значит, сердца… умерших глав домов. — Теперь звучит ещё хуже, признаю! — Но они всё-таки есть у вас? Их можно достать?

Подхожу ближе, и принц задирает подбородок, прямо вспарывая меня каким-то особенно острым взглядом.

— Считай, что нет.

Несколько секунд борюсь со вздохом.

Не то чтобы я надеялась после объяснений. На самом деле, дальше можно и не спрашивать! Информацию я принесла, теперь… он должен разбираться сам?

Да только успокоиться сложно. Получается, зимой действительно начнут гибнуть люди? Я снова отправляюсь бродить по огромной комнате, невольно трогаю массивный стол. Смотрю на разноцветные кристаллы, лежащие ровным рядом в коробе, на книги.

Решительно возвращаюсь к дракону.

— Слушайте, я уже приносила лорду Скалу список изобретений из моего мира — не с технологиями производства, но как идеи. Там есть освещение. Без магии и без огня, наши люди добывают энергию и делают из нёе свет.

Если честно, вот от сердца отрываю что-то, когда всё-таки заговариваю с ним об этом! Надежда, что список однажды станет моим козырем, ещё жива. Скал, правда, смотрит на меня с какой-то даже радостью…

Ну да ладно.

Мне лицо супруга интересней.

— Насколько ты серьёзно об этом? — выгибает он бровь.

— Надо будет изобрести заново детали. Но вы же гениальный маг. Вы могли бы создать что-то из подходящих материалов — или по крайней мере собрать отряд исследователей, которые всем займутся.

«Гений» смотрит на меня, внезапно по привычке ощупывая взглядом.

— Смотрю, ты научилась ко мне обращаться, — произносит нежно. — Но не думай, что я буду таять каждый раз. Всё это безумно мило, но нет. — Он разрывает зрительный контакт и машет рукой. — И вообще, хватит. Идите оба, мне надо подумать.

Я невольно сжимаю руки за спиной.

В общем-то… да.

Конечно, я ухожу. Вместе со Скалом, который продолжает странно на меня глядеть. Мне даже думается, что его удивило, как мы общались с принцем? Я слишком вольно себя вела при третьем лице?

Впрочем, он молчит, и под его руководством я начинаю заниматься привычными делами. Надо поговорить с рабочими, которые отремонтируют два городских склада перед морозами. Потом съездить в город…

День проходит в мелких заботах, и с мужем я не вижусь до утра. Потому что следующим утром он стучится в мою дверь.

— Входите, — зову я, ни о чём не подозревая. А потом резко встаю со стула, сидя на котором, расчёсывала волосы.

Дух воздуха делает испуганную дугу по комнате и в очередной раз бросается в окно!

Принц смотрит на это довольно изумлённо.

— Ты завела питомца? — спрашивает вкрадчиво. — Тьма. Ладно, жена, прогуляйся со мной.

Я застываю.

Вчера завтрак, сегодня — прогулка? Так что ли?

— Что-то случилось? — уточняю, чувствуя, как колет под лопаткой.

— Я давно не ходил ногами по земле. — Издевательский взгляд. — И есть серьёзный разговор. Предложение.

А вчерашние были, что, недостаточно серьёзными⁈ Да и вообще, звучит…

Неделю назад я бы сказала — немыслимо. У него? Ко мне? Предложение, а не приказ, не издёвка?

— Какое?

— Тебе понравится… — Муж подходит ближе и словно в полной мере любуется моей реакцией. Изгибает губы в тонкой улыбке. — Хотя, может, и нет.

— В прошлый раз вы утверждали, что мне понравится ваш мир, — замечаю без оптимизма.

Увы, он выдерживает мой взгляд без колебаний.

— Кто знает. Вдруг я сделал выводы?

Препираться с ним бессмысленно. Так что я быстро заканчиваю с волосами, беру накидку — и мы выходим.

Вместе. Идём на улицу, затем — прочь от башни. Я не жду, что его высочество действительно поведёт меня далеко, но он, как выясняется, настроен решительно.

Мы проходим по дорожке мимо полей, спускаемся с холма, бредём к туманному озеру. Редкие прохожие кланяются принцу, да и мне, но в целом всё как обычно просто.

У воды мы оказываемся одни. Мужчина прислоняется к большому чёрному дереву, с которого слетают листья.

Поскольку всю дорогу он молчал, я не выдерживаю:

— Хорошо, я внимательно слушаю. О чём речь?

Неужели он прислушался ко мне? Захочет поговорить насчёт изобретений? Но губы мужа изгибаются — и извергают совсем не то, чего я жду:

— Во-первых, сердца у меня есть. И нет, низшие их не получат.

От такого начала я подбираюсь.

— Во-вторых, это мой способ выжить, — продолжает он. — Возможно.

Кажется, я поняла, что он имел в виду под серьёзным разговором!

— Правда? — резко шагаю вперёд. — Значит, вы всё-таки работаете над чем-то? Расскажете больше?

— Для начала ты не скажешь никому про сердца.

— Мне, конечно, нравятся оборотни, но не настолько, чтобы разбалтывать им ваши тайны!

— Конечно, я ищу способ вылечиться. Конечно, всё, что с ним связано, для меня ценно. Хотя если начистоту, он обойдётся дорого всей империи. Ритуал, который я задумал, вытянет силу из семи драконьих сердец. У меня сейчас в распоряжении пять.

Я чуть не раскрываю рот.

Кажется, начинаю понимать, почему он так смотрел, когда я предлагала отдать реликвии кому-то.

— Подозреваю, вы их… собирали?

— Разумеется. Мне нужно ещё два. И другие два действительно сильно помогли бы тут зимой. Пока мы обживаемся в этой дыре, пока не создали защиту лучше. Но есть и хорошие новости, птичка. Я внезапно придумал, как нам всё это добыть.

По-моему, мои брови лезут всё выше на лоб.

Да и мужчина в каком-то непривычном состоянии. Он вроде бы подпирает дерево спокойно, со знакомым бесстрастием — но ледяные глаза горят.

А ещё он сказал «нам»!

— Их можно забрать у тех, кто всё равно не знает, как их использовать, — продолжает принц. — Из хранилищ влиятельных домов, где они пылятся без дела. Знаешь, в чём проблема? Хранилища — не фигура речи. Сокровищницы родов открываются только с ведома императора. Каждое сердце на учёте у моего брата и Совета.

Промозглый ветер пробирается в рукава накидки.

— Вы сейчас скажете, что брат не отдаст вам их, потому что ждёт вашей смерти?

— Конечно не отдаст, — цедит принц. — И Совет не отдаст без весомого повода. К счастью, вес повода определяют история и нормы. Например, найти императору достойную райну — благое дело, и с помощью сердца я притащил тебя в наш мир.

Меня словно дёргает.

Я вспоминаю. Он же прав! Император говорил, что отдал какое-то сердце… ради меня!

— Но нас интересует другой повод, — следит за моей реакцией принц. — Меня одарили бы по случаю рождения наследника. Но, думаю, я смогу убедить Совет и друзей, что рождения ждать не обязательно. Зачатие первенца тоже подойдёт.

Жёлтый лист падает между нами. В тишине.

— Я думала, у нас серьёзный разговор. Вы сказали, что я не могу иметь с вами детей.

— Рад, что это первое из твоих возражений.

Я резко вдыхаю и выдыхаю.

— Действительно, есть ещё пара! Мы сторговались, что вы меня не трогаете. Даже если вы предложите мне несметные богатства, чтобы я забеременела, дабы спасти вам жизнь, это не случится сиюминутно! Что вы задумали? Притвориться?

Светлые глаза продолжают сверкать. Но на последних моих словах сужаются — и мне кажется, что несмотря на тон разговора, в мужском взгляде мелькает… разочарование? От того, что я слишком быстро отмела все нереалистичные версии, которыми можно было бы дёргать мои нервы?

— Конечно, мы соврём. Определить, зачала ли ты, будет непросто. Мы это делаем по магическому фону, который я подделаю до того, как принесу тебя во дворец.

— Во дворец⁈

— Мы явимся в Аденвейн. Пред очи моего дорогого брата и союзников. Скажем, что случилось чудо — обусловленное моими магическими талантами, конечно. Что я нашёл способ подстроить твою силу под себя… И те, кто желает мне добра, смогут доказать это. Я с радостью заберу их сердца.

Наверное, он это не специально — но последняя фраза невероятно хорошо ему подходит.

Я дёргаю плечами. Отхожу, смотрю на водную гладь, на птиц, пролетающих в тумане.

— Вы предлагаете мне явиться к императору. Со снятой печатью, с какими-то вашими чарами, которые должны его обмануть. И притвориться, что я ношу под сердцем вашего наследника — которого он безумно боялся!

— Ты права, Дредгар будет в ярости.

Я разворачиваюсь и практически налетаю на мужчину.

— Я сказала, что жизнь в вашем мире мне не нравится, а не что я хочу с ней расстаться! Я не самоубийца!

— Я верну тебя домой.

Замираю, будто он снова парализовал меня щелчком пальцев.

Нечеловечески красивое лицо — абсолютно серьёзно.

— Вы говорили, что это невозможно.

— Приврал, — выдаёт он мне в лицо. — Дредгар был более точен: такого просто никто не делал раньше. Но я смогу, тем же образом, каким перенёс тебя сюда. С помощью ещё одного сердца.

Что-то дёргается внутри. Внезапно… пытается расцепиться. Словно с терновых лиан, которые стискивали грудь в последний месяц, посыпались колючки. Но я моргаю и отметаю это чувство.

— Если вы соврали в прошлый раз, почему я должна поверить вам сейчас?

Льдистый взгляд темнеет.

Нет, я понимаю. Он хочет этого, очень. Конечно, он хочет жить! Да и меня… на самом деле, не так уж и тянет отказываться.

Полететь во дворец? Сменить обстановку? Спасти жизни здесь, на севере? Помочь… внезапно помочь друг другу?

Всё это звучит не так уж и плохо.

Только я боюсь. И не верю, что всё будет хоть наполовину так просто, как он описывает!

А заодно, внезапно вспоминаю ещё одну фразу императора.

О том, что я не захочу отправляться домой, когда узнаю цену. Так вот о чём он говорил! Два драконьих сердца — это шанс для многих пережить зиму. Как сказал Рейварн-волк, сотни жизней. Одно? Всё равно немыслимая ценность! Оно тоже наверняка могло помочь бы людям где-то, в другой части этой печальной империи.

Я вообще имею право его использовать?

Но принца не волнуют мои душевные метания. Красивая мужская рука вдруг ловит за предплечье. Словно ненароком поджигает метку, обдаёт теплом на холоде и заставляет снова смотреть ему в глаза.

— Всё будет не так уж сложно, — говорит он вместо того, чтобы убеждать меня в своей честности. — За время подготовки я обвешаю тебя чарами. Защитой. И не буду отпускать от себя. Буду есть рядом с тобой, гулять и спать. Сделаем вид, что мы вопреки обстоятельствам стали счастливой семейной парой? Тогда всё получится.

Ещё пару секунд я гляжу на мужчину, а потом смеюсь. Нервно.

— Это вы сейчас обнадёжить меня попытались?

Есть с ним, спать рядом!

Прикидываться счастливой семейной парой!

Мы притворялись на свадьбе, но это совсем другой масштаб.

Чего я не жду — что моё возмущение заставит льдистые глаза нехорошо вспыхнуть. Принц вдруг резко тянет мою руку на себя, подаётся вперёд — и из почти расслабленного состояния переходит в позу хищника, нависающего надо мной.

— Что? Всё никак не смиришься с ролью жены?

Ладонь обхватывает мою шею вместе с волосами. Угрожающе-властно.

Почему-то иногда мои слова всё же выводят его из себя. Гораздо лучше, чем окружающая действительность! Неужели так задевает, что я не оказываю ему каких-то супружеских почестей? А говорил, что самомнение у него крепкое.

И как ни парадоксально, я не думаю, что сейчас он в том положении, чтобы пугать меня. Но всё же отвечаю слегка примирительно:

— Мне не нравится роль приманки, которую нужно круглосуточно оберегать.

— Я смогу защитить тебя. Уже защищал.

— А ещё вы называли гарпий «низшими» и намекали, что император драконов — опаснее! И если на то пошло, меня волнует, что у вас есть сердце, — не выдерживаю, кривовато улыбаюсь ему в лицо. — В смысле, что вы могли бы отправить меня домой хоть сейчас, но не сделаете этого.

Острый взгляд словно не знает, какую реакцию выдать.

— И вы всё-таки решили претендовать на трон? — задаю я ещё один вопрос.

— Я сказал, что мне это давно не нужно. Хотя даже если бы решил, тебе лучше о том не знать.

Шикарно.

Мужчина наконец выдыхает. Отпускает меня и возвращается к деловому тону:

— Слушай. Когда мы получим сердца, у Дредгара отпадёт нужда вредить тебе. Я добьюсь своего, а первенец может родиться девочкой, может не родиться вовсе, мы состряпаем объяснение быстро. А убить мою жену в императорском дворце? Это почти немыслимо. Идеальный повод для бунта.

Я глубоко вдыхаю.

Стоило бы отказаться чисто из принципа. Это сейчас он красиво говорит, но сам же признал, что как только я исполню роль, перестану быть нужной.

Но, видимо… принципы у меня другие.

— Звучит ужасно, — вздыхаю искренне. — Но… наверное, я готова дать идее шанс. Подумать и посмотреть, что из этого может вырасти.

Как бы то ни было. Если я хочу домой, мне нужна его помощь.

Если захочу выжить и обжиться в этом мире — мне нужна защита на севере. И, возможно, без него её снова просто не добыть.

Обратно мы приходим в слегка мрачном молчании.

От предложения меня всё же колотит ещё полдня. Сначала я долго хочу по комнате и высказываю аргументы вернувшемуся духу, потом пытаюсь заняться делами…

Беда в том, что когда я прихожу к Скалу, тот огорошивает:

— Его высочество попросил составить список важных дел, которые вам и ему надо завершить за две-три недели… вы куда-то улетите?

Я сжимаю и разжимаю руки.

— Пока не уверена.

— Он… был довольно настойчив. И просил вас теперь заходить к нему каждый вечер, как раньше.

Когда я, на нервах, действительно захожу, муж встречает меня, стоя спиной ко входу. Прямо в воздухе над ним пылают пяток синих кругов с чем-то похожим на руны! Вокруг течёт странная полупрозрачная субстанция, которую, мне кажется, я бы раньше вообще не разглядела.

— Стой, — приказывает принц, выставляя руку.

Замираю.

Потом он поворачивается и щёлкает пальцами!

Я вздрагиваю от этого жеста, наученная опытом. И ещё — оттого, что моё предплечье знакомо обжигает! Только в этот раз страдает другая рука. Муж подходит, придирчиво осматривает меня с ног до головы.

— Что вы сделали, да ради всего доброго?

— Первый вариант. Походишь так пару дней, посмотрим, не собьётся ли.

Я жмурюсь и совсем не как леди тру руку.

— Смотрю, вы быстро взялись за дело!

— Ты хотела, чтобы я всё распланировал, — почему-то он до сих пор раздражён. — Я начал. Завтра отправлю письма и буду договариваться с союзниками. С защитой разберусь за неделю, ещё… что там с делами?

Сердце нехорошо сжимается.

Я всё-таки отмираю и пытаюсь убедить себя, что энтузиазм — это лучше, чем равнодушие.

А следующим вечером уже он приходит ко мне.

И снова в спальню. Когда я уже сижу на кровати в пижаме и готовлюсь ко сну!

Подскакиваю, как и в прошлый раз:

— Что стряслось?

— Ничего. Сегодня я проведу ночь у тебя.

Дух настороженно вьётся в углу. В молчании я сжимаю матрас сначала одной ладонью, потом второй.

— Зачем?

— Потому что ты моя жена, — убийственный взгляд. — Потому что я имею право приходить в твою спальню когда захочу. И потому что раз уж нам нужна иллюзия зачатия, было бы неплохо создать иллюзию процесса, как считаешь?

Я очень надеялась, что мы как-нибудь объясним всё единственной брачной ночью или воздушно-капельным.

Хочется потереть виски.

Объяснить, чтоя́хочу провести ночь спокойно. Нет, я не думаю, что повторится прошлый раз, но… Просто сегодня был сложный день! Как и вчера, и позавчера, и неделю назад… И на языке вертятся разные слова — но ничего действительно весомого. А потом я вдруг спрашиваю:

— Вам нравится шокировать меня? Или даже издеваться?

Версия кажется слишком хорошей.

Ему нравится не просто указывать мне место. Ему нужно выводить меня на эмоции — и так уже давно. Я даже не знаю, если честно, можно ли назвать это садистскими наклонностями или просто вот так в его представлении и должны общаться люди.

У него вообще есть друзья?

Пока я рассуждаю, муж уже снял верхнюю, похожую на эльфийский пиджак одежду и стягивает рубашку через голову.

— Может быть.

С каким лицом он произносит это, я не вижу.

Белые волосы падают на бледный, рельефный торс. Ловлю себя на том, что ищу шрам, который мог бы остаться от серьёзной раны. Не нахожу.

Глубоко вздыхаю.

— Располагайтесь, ваше высочество.

Раздевшись до белья, муж всем видом демонстрирует, что ему не нужно приглашение — царственно проходит, ложится на кровать.

Но всё же закидывает руки за голову с каким-то более спокойным выражением лица.

Некоторое время мы оба глядим в потолок. А потом я обхватываю подушку, стараюсь повернуться на не слишком широкой кровати — и думаю, что ведь и правда, можно привыкнуть и к вещам похуже.

— Надо обучить тебя магии, — слышу перед тем, как заснуть.