И даром не нужна

Глава 15 Супруги

Кажется, в этот раз я прихожу слишком рано.

Ещё в коридоре встречаюсь со служанкой, отправленной мужем по мою душу. А когда захожу в его комнаты — он не в гостиной, а в спальне. Но дверь распахнута, так что я вижу…

Как он умывается.

Зачерпывает воду из таза, трёт изящными руками лицо. На нём — только бриджи и лёгкая старомодная рубашка с расстёгнутым на груди воротом.

Конечно, принц тоже замечает моё присутствие. Распрямляется.

Он выглядит… здоровым.

Нет, я бы сказала — он выглядит невыносимо хорошо. Капли воды стекают по бледной коже, свет играет в волосах, заставляет их блестеть белым золотом.

Взгляд — острый и яркий.

— Птичка, ты что-то подозрительно быстро сегодня прилетела. Скучала?

Мысленно ругаю себя за торопливость.

Я «прилетела», потому что хочу обсудить дела. И не хочу объяснять ему, что за последние пару дней я пришла к неутешительному выводу: он всё-таки дракон и правитель этих мест.

Его присутствие тут нужно. Похоже! Не мне же разбираться с тьмой?

— Я как раз встала, — беззастенчиво вру. — И в прошлый раз вы сами сразу захотели видеть меня, уж не знаю, почему.

— А ванну ты мне опять не приготовила.

— … Да, это вы заметили совершенно верно.

Мы смотрим друг на друга. Мужчина медленно берёт полотенце — глядя не на кусок ткани, а на меня. Затем вытирает лицо, ерошит волосы, отбрасывает полотенце в сторону.

— Поешь со мной, — говорит неожиданно.

— Вы серьёзно? Зачем?

— Потому что я хочу есть.

В дверь как раз снова стучит служанка! Принц явно ждёт её. Она уточняет про еду, а он сразу велит нести на двоих — так, словно решил всё это задолго до того, как я переступила порог.

На меня накатывают странные чувства. Мы не виделись неделю — и за это время будто позабыли, как себя друг с другом вести. В каких мы отношениях. Он… какой-то слишком беспечный сегодня, сейчас.

А ещё, кажется, я немного привыкла к чужой помощи. Сейчас же ради нас люди понесут еду на шестой этаж! Можно было и отказаться. Но внизу не поговоришь с глазу на глаз…

В итоге я нахожу взглядом тумбочку, откладываю туда бумаги с прошениями лордов, которые держала за спиной. Принц, конечно, цепляется за них взглядом:

— Что это?

— Часть накопившихся дел… сейчас не особо важная.

— Отлично, что неважная.

— Надеюсь, вас не удивит, что в ваше отсутствие появились вопросы? Нет, как я и обещала, катастрофы пока не случилось. Но нам надо поговорить.

И я без дополнительных приглашений иду и сажусь за деревянный стол у окна.

Перспектива обсуждать за завтраком тьму и потенциальные смерти не радует. Но что поделать? Попробую воспринять всё как деловой ланч.

— Это очень мило, — внезапно произносит муж, опускаясь на стул напротив. — Но дела я могу обсудить и со Скалом. Тьма, ты всё-таки влезла куда-то?

Он подпирает голову рукой, снова приковывает ко мне взгляд, но этого пассажа я не понимаю.

— Я… не думаю, что мы с вами в таких отношениях, что можем болтать о ерунде.

Льдистые глаза сужаются.

— Я могу приказать тебе болтать о ерунде.

— Зачем?

— Потому что ты моя жена. Тебе вообще знакомы обязанности хорошей жены?

Моё выразительное молчание разбивают двое слуг, которые снова распахивают двери. И несут подносы и кувшины… Я благодарю их, принц едва реагирует. Между нами ставят тарелки с пряным мясом, яйца, изумительно пахнущий пирог.

Кухарка готовит шикарно — слишком хорошо для этого мрачного места.

А странные ощущения от происходящего усиливаются.

Зачем я тогда сюда села, если мы дела обсуждать не будем⁈ Какое «болтать», откуда он это взял⁈ Он ещё помнит, как недавно хотел, чтобы я молчала?

— Я раньше не была замужем, — отвечаю наконец. — Кстати, вы не интересовались, что будет, если женщина, которую вы похитите из другого мира, окажется замужней? Или, хуже того, если вы разлучите её с детьми?

Новый взгляд принца сверкает как лёд на крыше. Губы выразительно изгибаются:

— О, вот это уже больше похоже на разговор по душам.

Он спокойно берёт мясо и разрезает отточенными движениями.

— Вариант с детьми не прошёл бы. Когда женщина рожает, её фон слегка меняется, и это я отследил бы, дети райны должны быть только от того, кому она служит, во избежание споров. А с мужем? Нет, не интересовался.

И почему я ждала, что мои вопросы хоть немного его пристыдят? По-моему, ему доставляет какое-то тёмное удовольствие отрезать, что императорская семья берёт что хочет.

Я вздыхаю и тоже накладываю себе еды.

— Я первая женщина, которую вы кому-либо дарили?

— Ты у меня первая во многом.

Может, мне стоит принять, что он прилетел хотя бы здоровым и оттого каким-то особенно странным? Может, это и неплохо в целом для севера, для города, для меня?

Ставлю локти на стол.

— Ладно. Я изображала хорошую жену перед вашими подданными. Хотите, чтобы изобразила и перед вами? — Улыбаюсь и смотрю в льдистые глаза. — Добро пожаловать домой, мой принц. Вы выглядите хорошо. Надеюсь, вам лучше. Почему вы прилетели с утра?

Мужчина останавливает движение ножа и вилки. Пауза, которую он выдерживает, заставляет меня подумать, не перегнула ли я палку, не получилось ли… действительно нежно. Взгляд снова ловит мой — и чертовски долго не отпускает, и что-то клубится в нём, за ним, и есть что-то в новом движении головы.

— Просто разбил полёт на две части, — произносит он негромко. — Может, мне не терпелось увидеть, что ты здесь наворотила, птичка.

— А на остальное ответите? Давайте так. Вы расскажете, что с вами происходит — это не дело, но это важно. Мне нужно знать.

Новая пауза.

— Всё-таки поесть с тобой в удовольствие не получится. Я учту на будущее.

— Я и так ждала ответа неделю.

Вопреки словам, муж снова принимается за еду.

Мне, кстати, не кажется, что у него какие-то образцово благородные манеры — ест он почти как обычный человек из моего мира. Разве что с ножом обращается больно ловко.

Не вовремя я об этом думаю.

— Ладно. Что, с чего тебе начать? — снисходительно смотрит принц. — Я родился без тёмной магии, конечно. Но когда мне было семнадцать, мы разносили чёрное гнездо на границе тех времён, была большая битва — и меня там ранили. Неудачно. Когда тёмная магия добирается до твоей внутренней искры, ты либо сходишь с ума, либо умираешь в муках. Говорят, я попробовал оба варианта, но во-первых, силе моей искры завидовала вся империя. Во-вторых, я был вторым наследником престола, так что меня уж попытались спасти.

Не думаю, что ему нравится это рассказывать.

Но говорит он спокойно, на последних словах разламывая хлеб уверенным движением.

— Что с вами сделали? — У меня так спокойно не получается.

— Несколько старейшин предложили запереть тьму, отделить от остальной моей силы. Мне поставили печати, которые ты имела удовольствие видеть. И они работают. Правда, не идеально. Каждый раз, когда я колдую, в мою магию рискует пробиться немного темноты. Она копится, как грязь в колесе. Понятно?

Киваю: да, конечно. Но он как будто даже удивлён немного, что мне понятно.

— Но вы же один из лучших магов. Вы колдуете направо и налево.

Теперь мужчина, потянувшийся за кружкой с медовым отваром, останавливает руку.

— Как ты меня назвала? — произносит так ласково, что я невольно прочищаю горло:

— Вы — лучший маг империи.

— Иногда я сдерживаюсь, — изгибает губы принц. — Что ещё? Есть и небольшие преимущества. Со временем я понял, что раз у меня есть доступ к тёмной силе, я могу использовать её. Правда, обычно это загрязняет искру ещё сильнее. И удобней всего Дредгару: всегда можно отослать меня в новую дыру, обосновав тем, что тут нужны уникальные таланты.

Я понимаю, что держу вилку в воздухе уже пару минут — и просто убираю её прочь. Складываю руки на столе.

— Вы так разобрались с гарпиями?

— Верно.

С холодом вспоминаю, как те падали на землю! Неужели он правда залез в эту тёмную силу, чтобы помочь мне? А ещё… тушил сани, хотя сначала не хотел.

А с другой стороны — парализовал меня при первой встрече, просто так, чтобы показать власть! Разгонял тучи без особого смысла. Он, видимо, просто действительно… маг, до мозга костей.

Каково это — когда к главному, чем ты занимаешься в жизни, примешивается постоянное… я даже не знаю, как это описать! Риски? Боль? Зачем я об этом думаю?

— А как это связано с Тёмным богом? — следующий вопрос получается тише, хоть я и не хочу.

— Люди верят, что вся Тьма связана с ним. Я верю тоже.

— И вы ещё можете сойти с ума, как те птицелюди?

— В теории? Да. Но печати должны убить меня раньше.

Мне не нравится этот выбор слов.

— Насколько ваше состояние опасно для вас самого?

Мужчина молчит всего с секунду. Пожимает плечами:

— Десять лет назад маги из коллегии сулили, что я проживу пять. Сейчас обещают ещё пару лет, и я боюсь, их прогнозы стали точнее.

Я застываю в тишине. Почти. Рука как-то неудачно ложится на край стола, задевает нож — и я дёргаюсь, перехватываю его, чтобы не отправить на пол.

А потом слишком долго смотрю на несчастный прибор. На кромку без привычных зубчиков, на ручку из тёмного дерева и на светлые узоры в виде листьев. Что-то растекается в груди. Даже опомнившись, я с трудом возвращаю взгляд мужчине.

— Вы умираете?

— Немного быстрее, чем ты.

Спокойный тон. Едва уловимо изогнутые губы. Он говорит всё это… так же, как и любые жуткие вещи в прошлом, в том и дело.

Потом до меня доходит про два года.

— Поэтому император решил, что можно отделаться от вас на короткий срок?

— Наверное, он мог бы найти мне и другую жену. Или нет. В любом случае, ему, кажется, понравился вариант с райной, которую я ему поднесу. — Принц снова усмехается. — Я сам сын райны. Должен был понять, честно слово.

Я вспоминаю и другое: как царственный гад говорил, что его брат стал чаще ошибаться, хуже обращаться с магией — будто это его вина… Хочется прижать руки к вискам.

— Извините, я задам ещё один вопрос, — голос становится ещё тише. — Если вы умрёте за два года, пусть даже немного больше — какой смысл вообще вас опасаться? Какой смысл сажать вас на трон?

— Видишь ли, как я говорил, стул из серебра не обладает особо интересными свойствами. Но в распоряжении императора есть другие… вещи. Мировой источник магии. Ресурсы. Которые могли бы и резко продлить мне жизнь, и вовсе помочь справиться с этой неприятностью. При хорошем раскладе мне бы даже достали их до переворота — просто при наличии наследника.

— Погодите, то есть, вас можно вылечить⁈ И ваш брат мог бы? Но вместо этого он следит, чтобы вы умерли здесь, на севере?

— Есть некоторые нюансы, птичка. Возможно, ты даже сочла бы их важными. Но в целом наша братская любовь выглядит так.

Я отворачиваюсь и смотрю в сторону. В окно.

Эти двое… В голове мелькает слишком много всего, в груди почему-то давит.

— Ты как будто не рада, — настигает меня мужской голос.

Резко возвращаю мужу взгляд.

Наверное, возмущаться в моём случае лицемерно. Я сама говорила, что не расстроюсь. Я думала о его смерти.

Но… возможно, представлять — это немного другое.

— Останешься вдовой, — продолжает муж. — Даже получишь кое-что в наследство. Дредгар мог бы тебя забрать, но скорее всего не станет, не после меня, это унизительно.

Ради всего доброго, он серьёзно⁈

— А без императорских сокровищ вы не можете решить проблему? — вырывается из меня вместо любого нормального ответа. — Что-то придумать? Это же не невидимая болезнь, которую ваша цивилизация понятия не имеет, как лечить. Вы знаете, что способ есть — и вы второй человек в огромной империи или близко к тому.

Теперь молчит принц, странно меня изучая поверх кружки, которую подносит ко рту.

Я внезапно не знаю, что ещё хочу сказать. Как вообще реагировать? Что делать? Внутри что-то ворочается. И колет. Я не то чтобы чувствую вину, но… Просто вдруг думаю: может, и не стоило разбивать это его беспечное настроение пятнадцать минут назад? Может, и правда надо было дать ему сегодня поесть спокойно?..

А потом губы произносят полную чушь:

— Спасибо, что рассказали.

«Спасибо» — ужасное слово! Я не благодарна ему, ни за что. Ни откровенность, ни даже спасение жизни не вернут меня домой, в покой и безопасность.

Но это слово — самое простое из подходящих по тону. И я грубо использую его, чтобы выразить нечто другое. Всё, что сейчас разогнало чувства в груди и выдуло связные мысли из головы. Всё, что забрало другие слова с языка, оставив странную кислоту.

Принц откидывается на спинку стула, и я понимаю, что с «поесть» он всё же справился куда лучше моего.

— Ты всё-таки пришла с какими-то делами, — произносит он после молчания. — Сейчас доешь и через час придёшь в лабораторию и всё расскажешь. Скал тебя позовёт.

С этими словами он откладывает салфетку и встаёт из-за стола.