И даром не нужна

Глава 5 Полет

Площадка огромная. Залитый светом овал, ничем не огороженный и ровный. Его портят лишь пара выходов вроде нашего и маленькая сторожка с краю.

Внизу с трёх сторон раскинулось море. Только впереди виднеется длинный мост, ведущий в… это явно большой город. Больше, чем я думала! Дома облепили скалы и рассыпались по холмам, белые крыши сверкают на солнце. Какие-то величественные башни тянутся вверх как грибы.

Но удивляет не это.

Удивляет то, что творится на крыше.

Во-первых, она исчерчена непонятными линиями. А во-вторых недалеко от нас, в одном из мест, где линии сходятся, стоят… сани.

На крыше.

Ну, почти сани! Большая повозка на полозьях, с тремя сиденьями. Не запряжённая. Пустая, если не считать мужичка, который что-то жуёт, прислонившись к небольшому крылу сбоку. Два охранника скучают рядом.

Все вытягиваются, глядя на нас. А принц спокойно идёт в их сторону.

— Ваше высочество! — один из охранников вышагивает вперёд. — Леди. Его императорское величество прислал вам в дар повозку.

Не сразу понимаю, что это «вам» относится ко мне лично.

— Бесподобно, — беловолосый гад кривится при упоминании брата. Разворачивается и делает широкий жест рукой. — Ну вот, и ты получила подарок. Садись, полетишь.

Он… издевается, да?

Я вчера попыталась кое-что узнать об этом мире. Почти усвоила мысль, что «чудеса» здесь таковыми не являются и меня ждёт ещё много потрясений. Но даже милые служанки не знали, как меня отправят на север! Сейчас у них глаза, как и у меня — со старинную монету.

— В смысле полечу? — переспрашиваю. — По воздуху?

Охранники стоят и брутально молчат, принц холодно улыбается.

Я отворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону, тяжело дыша.

— Можешь полететь по земле, если так больше нравится, — раздаётся ядовитое со спины.

— Вы летали на этом? — снова разворачиваюсь к мужчине.

— Зачем? Мне нет нужды.

Ну да. По-моему, никому нет нужды садиться в сани на крыше и чего-то там ждать от жизни дальше.

— Вы умеете летать иначе? Как… — хочу сказать «как маг», но вспоминаю полупрозрачные крылья за его спиной и слабо вздрагиваю.

— Я дракон, девочка. — Кажется, он идеально чувствует мою слабость. На дне светлых глаз вспыхивает алый огонь. — Я ведь уже показал тебе.

Дракон…

Холод пробегает по спине.

Да, он показал мне при первой встрече что-то. Какое-то безумие, похожее на спецэффекты наяву — со своей кожей и чешуёй. И всё же!

— Что значит «дракон»? Вы превращаетесь в… — Нет, не в чудовище. Чудовище он по жизни. — Вы превращаетесь в большого зверя?

— Это значит, что я из тех, кто подчинил зверя. Мы правим этим миром. Но не думаю, что ты поймёшь.

Да, пожалуй, сейчас и пытаться не стоит.

Я трясу головой. Хочу потереть лицо, но этот жест выдаст слишком много слабости. Зверь? Звучит даже не как последний гвоздь в крышку гроба моей надежды — звучит как приговор само по себе!

Его даже человеком назвать нельзя?

Да, это ведь он звал меня «человечкой». Презрительно и холодно! И меня пугает даже не метаморфоза, которую я могу увидеть. А то, насколько это хорошо объясняет всю его… бесчувственность.

Эгоистичность.

Между нами — пропасть. Как в положении, так и в способе мыслить. Он, наверное, и правда чувствует себя хозяином жизни, а меня — ручным зверьком!

— Садись, — кивает «хозяин» на сани.

— И всё? Вы просто отправите меня, неподготовленную, на летающей повозке по небу? — голос всё-таки садится. Это же слишком опасный вариант! У него будет лёгкий способ убить меня — просто сбросив каким-либо образом с высоты.

А сани, словно отзываясь на мои слова, вздрагивают. Издают какой-то звук, похожий на утробный стон!

Зато беловолосый мерзавец неожиданно пристально смотрит на меня.

— А ты хотела чего-то другого? — презрительно. — Чтобы я понёс вас со служанкой в зубах? Или на спине?

— Служанка со мной не поедет.

— Тьма дорогая. Почему?

— Потому что вы дали мне право выбрать.

Каким-то образом я не отступаю, даже услышав про дракона — и искры льда взвиваются в серых глазах.

— Строптивая птица. Тогда хочешь, чтобы я нёс тебя одну? Женщины от такого без ума, да.

Глубоко вздыхаю.

Нельзя давать ему лишней власти над собой. К тому же, если повозку прислал император (тоже дракон?), она должна быть не такой опасной. Ну же: смогу я порадоваться, что путь на север по воздуху займёт меньше времени? И не придётся трястись на средневековой дороге?

А ещё мне вдруг приходит в голову, что беловолосый принц и впрямь женщин стесняться не привык. Все эти его повадки — что при первой нашей встрече, что вчера. Он кичится этим?

— Вам нравится пугать меня? Или шокировать, осыпая информацией из этого мира? — цежу максимально обличающе. — Держу пари, такого вы ещё не с одной женщиной не испытывали.

И он неожиданно улыбается в ответ. Не по-нормальному, нет! Улыбка эффектно обнажает зубы с одной стороны, внезапно чувственно изгибает губы.

— А тебе нравится дерзить сильнейшим. Верю, такого ты не испытывала — но я не в настроении.

Его рука вдруг лезет за пазуху и протягивает мне конверт.

— Когда прибудешь, передай мои распоряжения управляющему. И найди себе какие-нибудь бесполезные женские дела. Вышивай. Укрась комнату.

Чувствую, как губы поджимаются. Но безжалостный принц продолжает:

— Я сам прилечу через неделю или две. Устрой, чтобы меня ждал ужин и горячая ванна.

Руки за спиной начинают чесаться, хочется поддаться импульсу и швырнуть этот конверт ему в лицо.

Но я просто разворачиваюсь.

Иду к саням и, больше не думая, забираюсь на заднее сиденье. Слежу, как охранник ставит мою сумку рядом.

Сегодня все хотя бы вежливее со мной. Кроме, конечно, похитителя.

Сани внезапно снова вздрагивают, прямо под пятой точкой. Я чуть не подпрыгиваю!

— Не беспокойтесь, леди! — улыбается… кучер? Как его назвать? Оператор саней? — Надевайте сразу всё теплое, и полетим.

Мама, да во что я вляпалась?

Но я слушаю разумный совет. Ботинки на мне и так нужные, а вот накидку достаю заранее. А потом мужчина кладёт руки на какие-то рога, похожие на руль. Что-то делает — и…

Сани не разгоняются. Не начинают волшебным образом скользить по камням. Они просто снова вздрагивают, издают новый звук — теперь похожий на плач! — и мы, чуть дрожа, отрываемся от земли.

Медленно, на удивление даже плавно поднимаемся на метр. На два, на три…

Я вообще не хочу смотреть вниз. Но смотрю.

Последнее, что вижу до того, как мы «отчаливаем» — испуганных девчонок. И мрачного, как всегда прямого блондина, который уже развернулся и идёт к лестнице.

Большую часть времени мы летим невысоко. Над дорогами и рядом, над макушками деревьев.

Но иногда рулевой (буду так его звать) поднимает судно выше.

Тогда я окидываю взглядом пейзажи и задерживаю дыхание.

Море шумит по правую руку. Скалы стираются и вырастают вновь. Вдалеке небо подпирают туманные горы. Льются реки, желтеют поля.

Мы пролетаем мимо белых городов. Взмываем над древним лесом. Падаем снова в луга, где пасутся стада мохнатых животных, похожих на коров.

Море исчезает, равнина сменяет холмы.

Мне начинает нравиться полёт!

Красиво… Я пытаюсь понять время года. Рулевой говорит, что сейчас конец лета — хотя вокруг пасмурно и не особенно тепло. Холода, впрочем, тоже пока нет, накидка помогает в основном от ветра.

Хотя и от ветра нас защищают сами сани. Рулевой проводит рукой где-то внизу, и над нами словно раскидывается воздушный купол. Ветер начинает обтекать корпус, не так мешать.

Только сани на это стонут.

Конечно, я пытаюсь разговорить своего попутчика. А тот и не против.

— Кому вы служите? — уточняю первым делом. — Его величеству?

— Так точно, леди.

— И вам надо будет вернуться, как меня отвезёте?

— Непременно.

— А как вы доберётесь обратно, если повозка останется мне?

Он смеётся:

— Экая вы забавная! Не всё ли вам равно? Не переживайте, ваше не заберу.

Мне просто стало жаль, если ему придётся тратить кучу времени на путь обратно — но объяснить это оказывается на удивление сложно.

— А этой штукой тяжело управлять? — меняю тему, сдаваясь.

— Да не слишком.

— А меня научите?

Снова смех.

— Вас? Вы бы лучше другого возницу нашли и с поручениями гоняли! Но можно.

Может, жизнь ещё наладится? Мир не такой отсталый по части технологий. Вот с эмпатией у большинства мною встреченных пока всё-таки беда.

К вечеру мы долетаем до густых лесов, прорезанных потоками бурных рек, и останавливаемся на ночь.

Не в кабаке. Строение — квадратная башня, в которой горит свет. Похожа на маяк. Специальный пост для путешественников, как объясняет рулевой.

— Как же вы не взяли служанку? — сетует он. — Помогла бы вам.

А я чувствую свободу впервые за последние три дня!

Конечно, свобода относительная. Но даже появляется мысль: а может, плюнуть на всё и сбежать ночью через окно?

Останавливает здравый смысл: я — городская девушка без навыков выживания в условной средневековой Сибири. А вокруг уже именно она.

На следующий день пейзажи становятся скуднее, а ветра — злее. С самого утра заряжает мелкий дождь. Я заворачиваюсь в накидку, прижимаю к ушам капюшон, прячу руки в рукавицах. Рулевой что-то крутит у себя, и «щит» вокруг саней становится плотнее. Капли перестают долетать до лица.

А вот сани издают какой-то совсем жалобный стон!

— Почему повозка стонет? — спрашиваю я наконец.

— Так это воздушный дух внутри.

Холодная капля всё-таки попадает в нос, и я закашливаюсь.

— Дух? Что он там делает?

— Служит, конечно! Маги приковали его к кристаллу, вокруг которого эта красота построена, и вот он нас несёт. Вы не переживайте, он ещё гораздо больше вынесет, такие грузы они таскают, ух!

Маги в этом мире — все поголовно маньяки, я не понимаю?

— Они взяли живое существо и заперли в этой штуке? Чтобы оно служило?

— Да это ж дух! Какой он живой?

— А стонет почему?

— Страдает, наверное.

Такая логика заставляет меня медленно закрыть рот. Полёт перестаёт быть приятным. Я прижимаю ладони к лавке, словно наивно пытаясь успокоить запертого духа, совершенно по-новому чувствуя каждый стон и хрип!

— Когда мы летим, это ему ещё относительно нравится. Вот когда эта повозка долго стоит — тогда он иногда прям места себе не находит.

Император подарил мне это после того, как ему подарили меня саму?

Даже не знаю, какой вывод сейчас надо сделать. Что мне точно лучше научиться летать на этой штуке или что надо по приезду расколотить её? Нет, с миром определённо всё не так.

Прилетаем мы в молчании и под вечер. Дождь усиливается, и за пеленой холодного тумана я не сразу различаю то, что оказывается нашей конечной целью.

За время пути мы пролетали разные города. Они становились всё мельче, под конец превратились в деревеньки, ютящиеся в глубине лесов. Но всё же я ожидала чего-то более величественного от земель, дарованных принцу.

Нет, величественное есть. Огромная чёрная башня — она выплывает из тумана и возвышается над долиной как небоскрёб. Камень такой плотный и гладкий, что кажется монолитным. Она вся будто из другой эпохи. Почти с другой планеты.

Когда подлетаем ближе, я вижу дома под ней. Деревянные, свежие, хлипкие, и остатки каменных — из похожего на башню материала. Выглядит так, будто поверх старого города начали строить новый — вот только не слишком удачно. Общий уровень разрухи, впрочем, я оценить не успеваю. Мы подлетаем к основанию башни и садимся на размытую дорогу.

Прямо в грязь.

— Ну вот и прибыли! — Рулевой покачивается, ругается и отчаянно пытается вылезти не в лужу. Я тоже! Мы выбираемся с горем пополам, вдвоём подхватив сумки и стараясь не рухнуть в грязь.

Дождь, словно не желая отпускать нас, обрушивается стеной. Ледяная вода затекает в рукава, в ботинки, обдавая холодом и без того и продрогшие конечности.

Где-то в городе-деревне заливается лаем собака.

В ответ раздаётся протяжный волчий вой.

Утробно, жалобно стонут сани.

Рулевой стучит, кричит, чтобы нам открыли — да и я присоединяюсь. Хотя бы потому что у самой двери чуть менее грязно и сыро.

Мы стучим — только никто не открывает.