И пришел Лесник! 24

Глава 6 Дорога на Север

— Прапорщик, ты моряк? — спросил я. — У нас морячки попадались, но они всё больше в бушлатах и бескозырках, у тебя же берет под погоном. И пошив странный.

— Форма восьмидесятых годов в СССР. Ты сам то откуда попал сюда? — удивился Прапорщик.

— Из января сорок пятого, — с трудом вспомнил я.

— Тогда понятно. Форма ничего так, удобная, но не для войны. Китель короткий, заметный издалека. Штаны узкие, галифе почему делали? Хотя кого я спрашиваю, ты и сам всё знаешь. Цвет скорее для устрашения, чем для боевых действий.

— Ты воевал?

— Немного, когда на сверхсрочную остался. Предложили помочь афганским товарищам, — вздохнул Прапорщик. — Я заметил одну особенность за нашими руководителями. Как он закрепится на троне, так обязательно давай воевать. Ну вот скажи мне, на хрена Брежневу понадобился этот Афганистан? Да ещё за три года до смерти, чего ему ровно не сиделось на месте. Дома всё сделал, можно и по соплям съездить мировому капитализму? Вот не пойму я их. И всегда у нас одна и та же история, обосраться в самом начале. Потом уже приходим в себя. Что за мазохизм такой?

— Кто бы знал. Про немцев тоже говорили в народе, ждали что вот-вот нападут, и они таки напали. Первые дни никто ничего не знал, что делать. Одни драпали, другие на смерть стояли. Ни связи, ни приказов. Генералы стреляются, солдаты сдаются. До Москвы отступили, одумались. Встали стеной и понемногу выгребли. В первую зиму очень тяжело было, — признался я.

— Даже не представляю. Под такой пресс попасть, сдюжил бы, — признался Прапорщик.

— Сдюжил, оно ведь как. Не можешь, научим. Не хочешь, заставим. Здесь тоже временами несладко. Много вас в Гранитном осело?

— Сотни три наберётся. С востока пришли, думали остановиться в Гранитном. Обрадовались, стаб на перекрёстке дорог, отличное место для торговли и охоты. Потом уже до нас дошло, что перекрёстки пользуются дурной славой. Здесь все ходят, не только мы. Я предложил крепость строить, но меня на смех подняли. Не те силы и людей мало. Там без крепости никак. Лезут все подряд, думали, что здесь почище, а здесь у вас вон какие звери ходят.

— Его Фельдшер зовут. Он не зверь, — поправил я мужичка.

— У заражённого есть имя? — удивился Прапорщик. — Сам сказал?

— Это мы его так назвали. Раньше мы с ним конфликтовали…

— «Конфликтовали» с супером? — брови Прапорщика полезли на лоб. — Я сам видел какие он кренделя выписывает. А вы тогда кто сами то такие?

— Обычные ребята, просто везучие. Так вот, Фельдшер теперь за нас. Даже живём вместе.

— Лесник, ты совсем отбитый что ли? — Прапорщик даже встал и прошёлся вокруг стола в столовой. — Что, если он не с той ноги встанет и прикончит всех здесь? Заражённого в стабе держать?

— Мог уже сто раз, говорю же дружим мы. Он разумный, не бойся, — обычная реакция, это хорошо.

— Это разве возможно? У них же чердак полностью выгорает, — всё никак не верил Прапорщик.

— Как видишь. Он там на стороне себе ещё стаю нагулял таких же братков. Так что ты его благодари, но те то дикие совсем, Фельдшер не дал им вас тронуть.

— Я видел пантеру с зеркальной шкурой, они?

— Да. Там ещё прайд волков размером больше лося каждый, удав метров тридцати длиной и паук. Про него вообще не хочу вспоминать просто убийца. Был ещё медведь с двумя головами, но скончался.

— С двумя головами… — как эхо повторил Прапорщик. — Кто бы рассказал, не поверил. Но после вашего Фельдшера. Кто его «скончал»? Не ты ли?

— Кайдзю, мы так называем скребберов вылезающих из разлома на дне океана. Здесь неподалёку. Рослые ребята, последний достиг ста пятидесяти двух метров в высоту. Они его стаей уработали в соседнем кластере. Так вот он мишку и порешил.

— А мы пока до вас добирались на какого-то червяка нарвались. Тоже здоровый метра три-четыре в длину и с такой кошмарной пастью. Не встречал? Мы ему из тридцатимиллиметровой пушки в упор разрывным, а он только чихнул. Хорошо, что быстрее его оказались, сумели оторваться. Как мои назад поехали не представляю, он там дорогу перекрыл и жрёт всё подряд.

— Быстро поехали. Но от Фельдшера вы бы не ушли. Он вашу коробочку как шоколадку развернёт.

— Плохо дело. Наши там долго не продержаться. Мы сейчас в сторону от перекрёстка ушли. В лес.

— Вы на чём в Гранитный прибыли?

— Транспорт был. С бору по сосенке, но кое-как доехали. Машины должны быть ещё на ходу.

— Уже лучше. Мы можем вам помочь, нам всё равно люди нужны. Знал бы ты, что здесь будет через сто лет, — улыбнулся я.

— Ты можно подумать знаешь? — усмехнулся Прапорщик.

— А то! Знаю. Славный город Вавилон. Центр всего края, всей восточной зоны Пекла. Двести пятьдесят тысяч душ! — вспоминая райский уголок сказал я.

— Откуда столько?

— Наберётся со временем. Сейчас ещё мало людей, дальше больше. И заражённых больше. Что касается Гранитного, то он расположен прямо на линии миграции орды из Пекла. Иногда они севернее забирают, но раз в десять лет обязательно по стабу идут.

— Откуда ты всё знаешь? — подозрительно уставился на меня Прапорщик.

— Потом расскажу. Собираться надо. Поедем на двух броневиках, раз у вас свой транспорт есть.

— Вот бы долететь туда, как нолды. Мне померещилось или я впрямь их челнок видел в скале?

— Видел, но сейчас пока не надо его светить. Соседи небо контролируют, собьют. Пусть поостынут немного, они недавно от нолдов по рогам хорошо получили. Те вернулись и отомстили, так что сейчас все раны зализывают, но с людьми опасно летать. Могут всех порешить, низом пойдём. Ты же не хочешь гробануться на скалы?

— Нет, спасибо. Уже видел, как транспортники в Афгане падают. Салабонов ещё везли, после учебки только. Все груз двести.

— Я о том же. Не будем рисковать.

— А червяки как же? — вспомнил Прапорщик.

— За них не беспокойся.

— Мыргл! — откуда-то сверху упал Фельдшер. — Ырг!

— Ой, мать моя женщина, опять он, — Прапорщик отпрянул и опрокинул стул.

— Привыкай, он не тронет. Если так шарахаться не будешь, а то нервы у него тоже не железные. Да, Юра?

— Аргх! — лицо Фельдшера исказила гримаса, напоминающая улыбку. Но уж слишком страшную.

— Юра? — Прапорщик сел на стул и перекрестился. — Вот блядь, знал бы ни за что сюда не поехал.

— Здец, — расстроился Фельдшер и вытащил из кармана кусок вяленого мяса и начал его грызть.

— Да ты не серчай, я просто ещё не видел говорящих зверушек, — успокоил его Прапорщик. Фельдшер злобно взглянул на него, но ничего не сказал.

— Он всё понимает. И его зовут Фельдшер или Юра. Не советую его иначе называть, могу не успеть, — предупредил я суеверного Прапорщика.

— Всё, всё, молчу, я никак не привы… — в коридоре послышались женские крики. В зал влетела Соня. Она тащила за волосы Ракету, находившуюся без сознания. Девчонка явно только что от папаши Каца. Блузка полностью расстегнулась, обнажив шикарную грудь, которой у Ракеты отродясь никогда не было. Да и сама фигура претерпела изменения. Глаза Сони пылали праведным гневом. Намотав на руку волосы Ракеты, она тащила бесчувственное тело по полу. И бросила мне под ноги. Позади них понуро плёлся папаша Кац, всем своим видом раскаивающийся в содеянном. Последними в зал вошли Лиана и Рейко о чём-то шептавшихся. Рейко внимательно слушала рыжую и делала изумлённое лицо, открывая рот от ужаса, а в её глазах играли черти. Лиана просто ржала в своей манере не в силах остановиться. Понятно, Изю застукали на горячем. Кстати, со мной могло произойти тоже самое. Ракета будет молчать, но шанс проколоться есть всегда.

— Вот! — заявила Соня, пнув бесчувственную Ракету ногой. — Какая блядь у нас здесь завелась, Женя!

— Ой, — театрально охнул Прапорщик и схватился за сердце. — У нас в Гранитном каждый день такие истории происходят. Делать нечего, только этим и занимаются.

— Обязательно надо к вам съездить, — кивнул я.

— Нам что своих мало? — заорала Соня. Фельдшер посмотрел на неё искоса и отодвинулся, чем вызвал немой вопрос у Прапорщика. — Эта сучка на Изю набросилась, стоило ей только очнуться!

— Ты убила её? — хороший дар, жалко.

— Нет, не я это. Он, — кивнула на Изю. — Живая, лярва.

— Тогда рассказывай. По порядку, — вокруг нас уже образовался круг заинтересованных зевак.

— При них? — она кивнула за спину не оборачиваясь.

— Ой, Соня, ну ты как первый день здесь. Двадцать лет за плечами, а всё как первоклассница, — подбодрила её Лиана. — Всё уже и так знают, что Изя морально не устойчив. Ракета и до него с тремя одновременно крутила. Это Улей, детка!

— Откуда все знают? Благодаря вам? — Соня в ярости сжимала и разжимала кулаки.

— Нет, что ты. РА рассказал.

— Его ещё не хватало, — совсем расстроилась девушка.

— Командир, я могу рассказать, надо? — послышался голос с потолка. Прапорщик покрутил головой и опять перекрестился.

— Давай. РА, беспристрастный арбитр. Не соврёт.

— У профессора Каца сегодня была намечена плановая операция по изменению фигуры гражданки Ракеты. Я один видел, как она готовила живчик и добавила туда раствор синей жемчужины, — сдал её с потрохами искусственный интеллект. — Фляжку она взяла с собой, а обычный живчик оставила в комнате.

— Вот же жаба вислогрудая! — воскликнула Соня. Изя понуро стоял рядом.

— Уже нет. Наш гениальный хирург приподнял её молочные железы и увеличил в соответствии с просьбой пациентки. Они теперь у неё как две большие спелые дыни…

— Дальше! — потребовал я. Прапорщик ухмыльнулся в усы.

— Ага, значит дальше. После того как Изя поправил гражданке бёдра и кости таза, она очнулась! — здесь РА выдержал многозначительную паузу. — Пациентка попросила живчика. Папаша Кац дал её свою флягу, но она предложила пропустить по стаканчику из своей. Ну и дальше раствор синей жемчужины подействовал. Профессора увлекло в пучину страстей, и он потерял контроль над своим телом и головой. Ещё немного бы и Ракета стала второй женой папаши Каца!

— Замолчи ты уже! Дальше всё понятно, но тут к нему в «операционную» вошла я! Изя обещал мне, что эта сучка будет под гипнозом и ничего не почувствует, то есть не будет пристава… В общем понятно. И что я вижу, Изя? Лохматого знахаря с капающей на пол слюной, срывающего с себя одежду и собирающегося запрыгнуть на Ракету, так приглашающе раздвинувшей ноги? — зарычала Соня. — Слюни до пола, глаза горят…

— Так это ты её приложила?

— Хотела, но она тут же поняла, что я собираюсь её грохнуть. И парализовала меня быстрее, чем я добралась до неё, представляешь? Изя, убери ей всё назад, а лучше сделай из неё уродину! — топнула ногой Соня.

— Но как же это… — знахарь растерянно посмотрел на меня.

— Это уже плохо. Использовать дары на своих запрещено, — констатировал я.

— Она что парализовать может? — ужаснулся Прапорщик.

— Да, Прапорщик. И не только, даже убить при желании. Так и останешься стоять столбом с остановленным сердцем, — буркнула недовольно Соня. — Она меня убить хотела! Меня спас Изя, он моментально отключил её, но, Жень, это уже перебор. Что делать будем?

— Что здесь делать? Как с Иштар, Лесник! — внёс предложение папаша Кац. Лиана непроизвольно вздрогнула. — Я закодирую её, чтобы она не смогла применить свой дар на нас, иначе её придётся убить. Жалко, такое тело получилось.

— Слюни подбери, Изя! Я что хуже? — Соня выставила вперёд свою внушительную грудь.

— Нет, Сонечка. Ты самое лучшее, что у меня вообще когда-то выходило. Я просто говорю, что она неплохо вышла. И литон не понадобился.

— О, боже, я и забыла. Нолды нам, конечно, такое подкинули. Блядь из литона и атомным реактором в башке! Сделай из неё овощ, и тогда ладно, живи. Будем считать тебя отравили, но, Изя, гляди у меня. Кодируй её, а заодно, чтобы она даже подумать не могла о тебе… и Леснике!

— О, мать, это верно. Тянет девку на подвиги, а потом скандалы в коллективе, — закивала Лиана.

— Я думаю, что мы их избежим в скором времени. Вот познакомьтесь, кто не знает, Прапорщик из Гранитного. Они просят помощи в проводке каравана к нам в Вавилон. Их там триста душ, так?

— Чуток поболе, ну да около того, — крутанул ус бравый вояка. — Перезагрузка коридора, соединяющего Гранитный и ваш стаб прошла два дня назад. Так что в нашем распоряжении дней десять.

— Тогда слушай приказ по части. Завтра утром выходим на двух броневиках. Первым управляет папаша Кац, Соня за стрелка. Вторым я, Лиана за стрелка. Ракета пусть отдыхает после операции. С нами Чукча, Рейко, Прапорщик.

— Мыргл? — раздалось из-за спины возглас Фельдшера.

— Куда же без тебя. Остальные сидят в Архиве, вяжут носки и ждут нас. Подготовить комнаты для будущего личного состава, все должны уместится.

— Архив рассчитан на пятьсот человек. При желании можно увеличить до семисот если заселить нижнюю палубу и перенести склад, — подсказал РА.

— Семь сотен, очень приличное число. Ещё бы всех вооружить! — вздохнула Соня.

— На севере, у самой черноты находится ещё одна база нолдов. Она является складом, там у меня сейчас висит дрон, командир, — отчеканил по-военному РА.

— Наведаемся, но позже. Сперва людей надо выручить из беды, а то их там со всех сторон зажали.

— Здец! Аргх, Ырг, Ырг! — я автоматически посмотрел на Соню.

— Он сказал, что ему надо отлучиться. По делам! — развела он руки в стороны.

— Иди, раз надо. Завтра утром выезжаем! — я взял Лиану под руку и прихватил фляжку раздора, принадлежащую Ракете. Соня и папаша Кац плотоядно улыбаясь потащили так и не пришедшую в себя Ракету назад в операционную. Как бы у них там тройничок не случился, подумал я.

— Мыргл! — Фельдшер ушёл в своей манере, просто растворился.

— Не… я сплю. Просто бред какой-то, — потрогал себя за усы Прапорщик.

— Реальность. Всем спать! — прозвучал ласковый женский голос РА под потолком.

— Жень, ты не боишься триста рыл поселить в Архиве? Они ведь могут быть кем угодно, в том числе и мурами? — прошептала мне на ухо Лиана. — У нас даже ментата нет, тем более такого, которому мы могли бы доверять.

— РА видит всё, он предупреждён. Он у нас за ментата. И Фельдшер, с ними вообще шутки плохи. Не бери в голову, — отмахнулся я.

— Да? Ну как скажешь, тогда не буду брать, — загадочно подмигнула рыжая.

— Э, нет, ты меня неправильно поняла. Надо же понимать, что можно брать в голову, а чего не стоит!

На утро все названные мной вчера были готовы в шесть утра. В шесть пятнадцать мы уже стартовали из ангара. Чукча, Рейко и Прапорщик поехали с нами. К папаше Кацу мы напихали провианта, воды, топлива для грузовиков, живчика и так по мелочи. Наверняка зажатые со всех сторон люди испытывают потребность в самом необходимом. Радары броневиков не увидели ничего подозрительного кроме небольшой кучки заражённых прямо по курсу. Я ехал первым, Прапорщик собрался показывать нам путь, но мы его и так знали намного лучше его. Также всю дорогу восхищался техникой и выспрашивал откуда мы такой обзавелись. Прапорщик сразу обратил внимание на скопление живности на радаре. Впрочем, я и без радара знал, что нас будет ждать Фельдшер. К самой скале он не стал выводить стаю, чтобы лишний раз не афишировать. Там хоть и камень везде и явных следов не увидишь, но чёрт их знает этих инопланетян как они ещё могут отследить.

Фельдшер стоял посреди «трассы» как бандит с большой дороги. Застёгнутый наглухо халат, поднятый воротник, горящие красные глаза вкупе с клыками делали его зловещим. А лапы крутившие небрежно стетоскоп ещё и опасным. Сразу за ним сидела зеркальная пантера ростом с бегемота и вылизывала лапу хитро щурясь. Волки тоже выстроились по ранжиру и с интересом следили за самонадеянными людишками, катающимися здесь в своих металлических гробах. Их головы синхронно двигались, отслеживая наше положение. Улей подарил им знатную шкуру, где каждая шерстинка не уступала арматуре, а голова обладала толстой хитиновой бронёй, не прошибаемой даже нолдовским автоматом.

Паука, видно, не было, скорее всего сидел в засаде, но как выяснилось буквально через пять минут он сливался с камнями. Паук обладал даром мимикрии и мог слиться с чем угодно. Удав же наоборот не скрывался и сложив своё тело кольцами разглядывал нас с высоты третьего этажа. Подрос, заметил я и даже располнел. Лицо особенно.

Фельдшер, с места телепортировался к нам на броневик и уселся на крышу возле пушки, заняв командирское место. Прапорщик нервно сглотнул. Остальная стая без лишних звуков последовала за нами. Я думал, что возникнут проблемы с передвижением у удава, но нет он спокойно держал крейсерскую скорость в пятьдесят километров в час. Для остальных заражённых это вообще было подобно неспешной прогулки.