Идеал

Глава 12

Даниил

Испытываю ли я угрызения совести, что не позвонил Нике с Кипра и не объяснил, что не пришел, потому что не смог по состоянию здоровья, а не потому, что не хотел? Испытываю, и даже очень, но менять ничего не собираюсь. Мне действительно с ней было шикарно. Просто нереально улетно.

Эта неделя у меня останется в памяти, как одно из самых лучших в жизни приключений. У меня с женой такой идиллии никогда не было, как с Никой. И секса тоже. Блин, да у меня ни с кем такого секса не было. Да, ругались, да, спорили, но было идеально. Вот такая и должна быть семейная жизнь.

В самолете поймал себя на мысли, что хочу вернуться. Реально хочу. К ней. Думал даже написать по прилету, но сдержался. Слишком сильно привязался к этой малышке, очень. Больше, чем я думал.

С ней оказалось нереально круто… просто жить. Делить душ и пролежанный диван, мыть балкон, болеть, макать хлеб в жижицу из-под салата. Просыпаться, когда она еще спит и обнаруживать ее офигевшие глаза при отжимании. Ржать с нее, когда у нее маска на лице идет пупырками, а потом с себя, потому что она с серьезным видом лепит тебе такую же на рожу. Есть ее страшнючий пирог, который она приготовила, потому что он капец какой вкусный, хоть и страшный. Просто быть рядом классно.

Не хочу влюбляться. Не хочу. Любовь — это не про меня.

В банке Кипра, в котором у меня офшорный счет, успеваю подписать все требуемые документы и увести деньги от Синицкого. А все потому, что пишу Насте каким рейсом приеду, а сам приезжаю гораздо-гораздо раньше. Я догадался, что что-то не так, потому что она никогда не говорила мне, что соскучилась. И что-то подсказывает мне, что Настю я больше не увижу. И никто не увидит.

Якобы раненый Синицкий устраивает на Кипре настоящие гангстерские разборки со стрельбой и погонями, как только понимает, что он в полном пролете. Такого размаха русских выяснений отношений с полицией и мирными жителями столица Кипра не видела уже давно. Короче в спальном районе Никосии нас еще долго будут вспоминать. Правда половина жителей решила, что русские тут кино снимают и совершенно спокойно передвигались мимо нас, лениво обсуждая что-то на греческом.

Я умудрился при этом при всем упасть со второго этажа, на мягкий козырек торговой палатки и обрушить его на помидоры, сломать при этом два ребра и получить пулю ближе к плечу.

Прооперировали местные врачи меня грамотно, да и пуля странным образом легкое повредило не сильно, может, потому что только верхушка была задета, а вот сломанные ребра это прям досада. В спортзал особенно не походишь, спать полусидя, пить гору таблеток. Еще и в больнице полежать пришлось. Бесит.

Вопросы с деньгами мы с отцом в итоге решили, но Синицкий сбежал и затаился. Сволочь. Чувствую еще нагадит исподтишка. Будет мстить. Да и шанс все себе забрать у него пока еще сохраняется, хотя время сейчас играет ему не на руку. Я инициировал его выход из нашей фирмы, за счет нарушения ведения бизнеса.

Возвращаемся домой. Димасик, по ходу, свалил в клуб, а я, как пенсионер, завис перед телевизором. И смотрел бы и дальше какую-то муть до тех пор, пока он не позвонил и не попросил его забрать.

В целом можно было бы его и послать с такими просьбами, сам большой, дотопает, но мне особо было не сложно, да и клуб совсем не далеко от моего дома, и я решил прокатиться.

У неосвещенного входа Димасик был не один, а со своей рыжей дылдой и двумя овцеподобными клоунами. Их я особо не рассматривал, потому что они были в стельку пьяные, да и один хрен темно.

— Данек, отвези нас с Леночкой ко мне пожалуйста.

— А этих куда — киваю на кучерявых, которые дружно повесили головы и пытаются не спать стоя.

— Марин, ты где живешь? — спрашивает практически не пьяным голосом рыжая, может они без нее херачили?

— Красных Партизан, двести сорок шесть, дробь два, корпус семь, квартира девять — бурчит темная овечка, пока я отмечаю ее хорошую память.

Сажаю все это кодло к себе в машину, если кто-то блеванет, с Димасика химчистка. Рыжая тут же называет Никин адрес и просит сначала отвезти туда беленькую кучерявую клоунессу. Меня это почему-то не настораживает. Не соглашаюсь. Это вообще не по пути, сначала нужно завести темную, тем более что живет она реально в трех кварталах отсюда, ну и еще, потому что она самая опасная. Уже начала громко икать.

Когда приезжаем на адрес и Димасик с рыжей тащат темненькую овечку домой, выхожу из машины и включаю в салоне свет, чтоб убедиться, что все чисто. Белобрысая спит, как Ника, выпятив губы. Присматриваюсь и внутри все сжимается.

Ника! Ебит твою налево! Это Ника!

Выскакиваю из салона как ошпаренный и закрываю дверь. Меня тут же разбивает паника и волнение, словно малолетку. Что делать?!

Нарезаю нервно круги вокруг машины. Сажусь за руль, выстукивая по нему азбуку Морзе и как маньяк таращусь в зеркало заднего вида, в котором видно лицо спящей Ники. Рыжая с ней дружит, а значит и общается. Что это мне дает? Ничего!

Мысли пляшут бешеными чертями, я должен что-то сделать! Срочно! Так оставлять это нельзя.

Завожу машину. Нужно что-то сказать брату? Нет! Сначала отвезу ее к себе домой. Подождут.

Срываюсь мгновенно, с пробуксовкой. Чувствую, что моя крыша меня покидает с теми же визжащими звуками, что и колеса сейчас по асфальту, оставляя черные следы.

Почему ко мне? Да хер его знает почему! Потому что мой дом ближе, а у меня мозги жестко плывут.

Уже у въезда в подземный паркинг меня настигает по телефону разъярённый ор Димасика. Объясняю, что девушке стало плохо и она умоляла отвезти ее домой, а я не смог противится, прошу подождать. Чувствую себя конченым маньячеллой. Увез бессознательную девчонку и откровенно вру об этом даже брату. Он психует, но говорит, что вызовет такси. Вот и замечательно.

Меня безумно трясет.

Твою мать! Я украл Нику! Украл!

В голове играет песня Mr.Credo «Спрячь за высоким забором девчонку». Я ее еще в штатах слышал ее, в детстве. Что сейчас-то она всплыла?!

Когда приезжаем ко мне, происходит затык. Из подземной парковки нужно как-то доставить в квартиру это кучерявое сладкое бессознательное тело. На руках нести девушку не могу, больно, хоть она и не большого веса. Приходится взвалить на неповрежденное плечо, потому что девчонка определенно просыпаться не намерена. Не в машине же оставлять.

Со стороны, по ходу, выгляжу нереально жутко. Здоровый мужик тащит на плече миниатюрную девушку, пикает сигнализацией и напевает на весь паркинг «…Не зачем ей оставаться с тобою, пусть лучше останется с вором, нанэ нанэ нанэнанай, нанэ нанэ нанэнанай…». Хорошо хоть никого нет, точно полицию бы вызвали.

То ли от того, что я ее тащил вниз головой, то ли от того что она упиралась животом мне в плечо и что-то там себе надавила, то ли от переизбытка выпитого ее начинает по приходу жутко полоскать. Едва успеваю при первых позывах затащить в ванную и разместить над унитазом. Умница моя, умудряется сделать все без грязи, аккуратно, даже уродские кучерявые волосы не засрала.

Когда мне становится страшно? Ровно тогда, когда она на моих глазах жутко бледнеет и снова теряет сознание растягиваясь на кафеле.

Скорая приезжает быстро, делают промывание желудка, дают энтеросорбенты, которые у меня есть и ставят капельницу. Так как ничего нет, на что можно было бы пристроить пузырь с физраствором, то стою и держу его рукой.

— Если рвота не прекратится, вызывайте нас повторно, — флегматично буровит доктор, что-то записывая — нужно будет госпитализировать. Это обычное отравление. Паспорт у нее есть?

— Сейчас с собой нет — безбожно вру я — она его меняет, мы недавно поженились, она вообще все документы меняет, фамилия же теперь другая, сами понимаете.

Зачем я это несу? Можно было просто сказать «нет»!

— О, тогда вам придется заплатить — отзывается врач

— Да, конечно, я заплачу — киваю я. — Подержите бутылку?

Пока врач галантно держит пузырь с лекарством, заглядываю к Нике в сумку, а там не только паспорт, но и медицинский полис. Твою мать, я уже наплел, что она моя жена и у нее другая фамилия, а значит он типа не действителен. Ну что ж, сам виноват. Отдаю деньги, врач их честно кладет себе в кошелек. Вот сука продажная. Правда капельницу поставил хорошо, не так уж и жалко. Мог бы и не ставить.

Судя по размеренному дыханию Ники ей определенно легче. Врач отсоединяет капельницу и уезжает.

Я же тащу ее к себе на кровать. Раздеваю до трусов и кладу рядом с собой. Хорошо, что я ее спер! Вот как бы она сейчас дома одна лежала? Ужас. Хочу подгрести под себя и обнять, но боюсь, вдруг плохо станет.

Засыпаю под ее монотонное сопение.

Как тогда.

— Даня! Дань! — меня кто-то толкает в бок

— Что? — хриплю спросонья, с трудом разлепляя глаза.

— А ты откуда взялся?

— На воздушном шаре прилетел. Тошнит? — сажусь и смотрю на ее ошарашенный взгляд и то как она стеснительно прикрывается покрывалом.

— Очень.

— Это от шара укачало. Таз нести?

— Нет. Не надо. А сорбент есть какой-нибудь? Я бы выпила.

Тащу лекарство, которое она выпивает и снова заваливается спать. Именно заваливается. Вот только что сидела и бух — спит. Даже подхожу проверить, может ей плохо, но она сворачивается калачиком, вздыхает и что-то бурчит.

С ума сойти.

Тащу таз и ставлю на всякий случай у кровати, ну его на хрен. Она офигенная, но с тазом спокойнее.

Ночью мне поспать толком не удается. Ника просыпается примерно каждые два часа пьет лекарства или идет в туалет, я же как придурок, подскакиваю и засыпаю вместе с ней, контролируя каждый ее шаг. Себя убеждаю, что мне на нее насрать, просто переживаю за чистоту квартиры.

Твою налево, я даже себя убедить не могу.

Уже утром, часов в десять кое как просыпаюсь с чумной головой от недосыпа. А она сидит на кровати и смотрит на меня таким жутким взглядом, будто решает, что именно будет первым отрезать при расчленении, а я, вот незадача, проснулся не вовремя.

— Опять плохо? — сажусь я, и тру руками лицо.

— Нет — тихо шепчет она — где мы?

— У меня дома. Есть хочешь? У меня бульон есть.

Он у меня и вправду есть. Когда приходила помощница и собралась варить суп, я вдруг так захотел бульона, что отъел третью часть. Или правильнее сказать отпил? Она остальное и оставила, сказала, что жидкое в другой раз сварит. Сейчас для Ники самое то.

— Давай. А как я здесь оказалась?

— Телепортом — фыркаю я — я вернулся в прошлое, тебя украл и привез сюда.

— Не смешно — без эмоционально произносит она.

— Не смешно, Ника, было, когда я тебя вместе со скорой тут откачивал, что ты сожрала в этом клубе?

— Ничего такого, пару коктейлей выпили, — она усиленно стала вспоминать — потом Марина принесла водку, налила мне в коктейль, но я не помню, чтоб его пила, может и пила и все, я больше ничего не помню.

— Кошмар. Врач сказал, что у тебя сильное отравление. — дую на кухню в одних боксерах, хотя шорты рядом лежат.

Что она там не видела. Да, пожалуй, можно было тогда и без них. Она же и под ними видела. И даже ощущала.

— Дань, а у тебя есть какая-нибудь одежда? — доносится сзади — а то я не знаю где моя.

Блин, я ж ее шмотки в стирку кинул, возвращаюсь и даю ей свою самую длинную футболку.

— А… а… — смотрит на меня затравлено — между нами, что-то было? Или я так и пришла… голая?

— Ну ты даешь! — улыбаюсь я — ну, конечно.

— Что именно «ну, конечно»? Я пришла голая? Нет? Нет. Ты меня… да ну… я же в невменяемом состоянии была… — смотрит на меня с ужасом.

— Нормальная ты была, — смеюсь — мы тебе тогда чуть комод не разломали.

Вижу тотальное возмущение.

— Я про сейчас!

— Я похож на некрофила? — подхожу ближе, но она делает шаг назад.

— То есть ничего не было. Можно было так и сказать! Хорошо. А почему я голая?

— Потому что ты грязная была, да и нечего в одежде спать. Кстати, я тебя в душ не водил, ты не в том состоянии была, можешь посетить.

Дует в душ, пока я нам готовлю завтрак. Точнее завтрак готовлю только себе, а ей грею в кружке бульон.

Когда она выходит из душа, я снова вижу прежнюю Нику. Ну относительно вчерашней жуткой кучерявой версии.

— Слушай, а за чем ты такая страшная в клуб пошла?

— Чтоб не приставал никто — улыбается

— Резонно — соглашаюсь я — отличная идея.

Завтракаем в полной тишине. Точнее не так. Она сначала вызывает такси, находит и надевает свои мятые вещи, выпивает залпом бульон, и уходит, негромко сказав «спасибо тебе большое, ты самый лучший», а завтракаю я уже один и в полной тишине.

Блядь. Спаситель.

Нужно переключиться. Наверное, это у меня все так происходит, потому что, я с женщинами мало общаюсь, а с Никой сразу жил, вот меня и повело. Нужно хоть пообщаться с кем-нибудь. Поговорить. Так, беру мобильник в руку, кто у меня в телефоне есть из безотказных?