Идеал

Глава 23

Смотрю на невероятно вонючие кроссовки сорок седьмого размера и начинаю сомневаться, что мне нужно туда засунуть ноги. Да, мои ноги не чистые, ведь я шла по коридору, но там прям откровенно хуже. Атомная война просто.

Здраво рассудив, что человек со мной поделился сокровенным и сейчас смиренно стоит в одних носках, за одно проветривая их и ожидая, когда я наконец решусь и возьму его жутко пахнущее подношение. Немного поборовшись с собственной брезгливостью, прихожу к выводу, что несомненно, хуже наступить в чью-то какашку босой ногой, чем просто вонючие кроссовки. Беру себя в руки и стараясь не кривиться, засовываю ноги во влажную от пота обувь, естественно предварительно отряхнув ноги от налипшего мусора.

Бр-р-р, какое отвратительное ощущение, но я стараюсь об этом не думать и с большим трудом передвигая столь огромные кроссовки дую в туалет.

— Спасибо тебе большое, — искренне говорю я, прежде чем закрыть дверь — боженька тебе обязательно воздаст за твою доброту.

Ну что ж. Что мы имеем? А ничего! Кроме того, что я похоже нахожусь в каком-то огромном неотделанном подвале, никаких ощущений не появляется. Как отсюда бежать неизвестно, потому что тут одни коридоры. Туалет такая же бетонная коробка. Окон ни где не увидела, но они определенно где-то есть, потому что свежий воздух гуляет по принципу сквозняка. Не могу исключать, что это воздуховоды.

Умирать очень уж не хочется, но мне почему-то пока что не страшно. Совсем. Даже странно. Настроение еще слегка игривое. Это если учесть, что мне, прежде чем сюда доставить всекли так, что я вырубилась. Хотя может это взаимосвязано, кто его знает, что чувствует человек после того, как его вырубили. Очень странно. Очень.

В туалет я и вправду хочу, поэтому старательно рассаживаюсь на гнезде в своей огромной обуви. Это сделать очень сложно, потому что вокруг «мины», некоторые из них еще свежие, а длина обуви не соответствует моей возможности с этим справиться. Короче не знаю, что тут за место такое, но оно реально какое-то заговоренное, потому что я умудрилась надудонить в правую кроссовку. Не все туда налилось конечно, изначально все действо совершалось в унитаз, тут только я совершенно не ожидала тех громких звонких звуков журчания, которые издам от нетерпения. Господи, кто этот унитаз придумал и почему он не керамический?! Звук был такой, будто я изливаюсь в огромное пустое жестяное ведро! Пришлось зажаться всеми силами.

— Боже — послышалось за дверью — ты такая мелкая, а ссышь как полковая лошадь.

Пришлось немного сместиться. Громкого звука не было, и я расслабилась. Опомнилась, только когда почувствовала тепло правой ногой. Тепло — приятно, а то что мокро — нет!

Отвратительно!

Вылила в унитаз анализы из обуви, смыла за собой и пошла отдавать испорченную обувь стараясь не испортить ее еще больше.

Вот что я ему скажу? Вот тебе боженька и воздал за доброту твою? Он же подумает, что я специально, потому что он меня с полковой лошадью сравнил.

— Максим, правильно же? — обращаюсь к парню — Есть две новости хорошая и плохая с какой начать?

— С хорошей

— Я куплю тебе новые кроссовки.

— Ты втопталась?! — он даже побагровел он возмущения.

— Нет, нет, вроде бы нет! — вздыхаю я, отдавая ему обувь, за одно оглядывая подошву.

— Что тогда? — он впрыгивает в кроссовки и тут же подкатывает глаза — сука-а-а, только не говори, что это твоя моча.

— Ты только не расстраивайся — шумно сглатываю я — уринотерапия — это очень полезно, ну и теперь, ты заинтересован в том, чтоб меня не убили, я же тебе кроссовки должна купить.

— Теперь я тебя убить хочу лично — стоит он с закрытыми глазами и сжатыми кулаками

— Ну прости, я не специально, не расстраивайся пожалуйста, там особенно ничего не изменилось — вздыхаю я — просто чуть-чуть мокрее стало, а по запаху, даже лучше.

— Просто заткнись, пошли отсюда. — шипит он и направляется назад.

Носки просить у него и раньше не имело смысла, а теперь так тем более. Ими и до того, как я испортила кроссовки можно было только мышей травить, а сейчас владелец еще и злой.

— Что-то вы долго — отозвался Виктор Степанович, когда мы вошли — я грешным делом подумал, что Вероника сбежала и ты Максимка боишься мне на глаза показаться.

— Нет — бурчит рыжий и садится за ноутбук.

— Ну тогда потихоньку приступим — вздыхает Виктор Степанович — стар я уже стал для таких экзекуций, Ромочка!

Снова появляется этот жуткий тип со своими губищами наперевес.

— Все готово? Начинайте — благословляет Синицкий на что-то губастого — Максим? Что с соединением?

— Вот. — он поворачивает ноутбук на меня, где стоит значок вызова

— Привет, Данек — машет появившемуся на мониторе Даниилу Виктор Степанович — а мы тут с Вероникой встретились, кое-что обсудить, не хочешь поприсутствовать?

— Бля, Виктор Степанович, — нетерпеливо цокнул языком Даниил — мне тотально похер, обсуждайте что хотите. Я в отличии от вас работаю. Нет реально работы выше крыши. Все, чмоки-чмоки, потом поговорим.

И отключился!

Вот козел! Он даже не собирается меня спасать! Ему вообще не интересно, что меня тут убить могут. Я влюбилась в конченую скотину! Хотя этого и следовало бы ожидать.

— Я смотрю, ты тоже обескуражена, Вероника? — повернулся ко мне Виктор Степанович.

— По поводу, кого? Даниила? — мотаю головой, нельзя ему показывать, что я люблю Даню и что в нем разочарована, тоже знать не стоит — Нет, конечно, я изначально говорила, что он мудак и то, что мы расстались. Просто я тут вдруг поняла, что уже утро и я сегодня должна была появиться на работе и не появилась! Понимаете?! Меня же уволят! У меня была премия за месяц практически в кармане, а теперь что? Вы мне ее перегадили!

— То есть тот факт, что тебя могут убить, не пугает правильно? — Хмурит брови Виктор Степанович — тебе важнее премия?!

— Она равна четвертой части зарплаты! — взвизгиваю я, в надежде разыграть неадекватную дуру и выбежать куда-нибудь, возможно даже на улицу — вы понимаете, что это такое? Кто мне это все компенсирует?

— Ты удивительный человек! — вздыхает мужчина — Странно, что вы с Даниилом разругались, вы очень подходите друг другу. Ну да ладно. Приступим.

Он подходит ко мне и сильно ударяет ладонью по лицу.

— Э-э-э! Что вы делаете? — Отскакиваю я, держась за щеку — Вы зачем меня бьете?

— Пароль скажи — меняется его голос, на тихий, как у маньяка.

— Какой пароль? Не знаю я никакого пароля.

— Давай вспоминай — рычит мужчина и берет со столика какие-то железные щипцы — сейчас мы вырвем тебе зуб. Держите ее мальчики и рот ей откройте.

Он берет какие-то жуткие щипцы, а наблюдая за ним ощущаю дикий прилив адреналина. Настолько сильный, что в меня в этот момент будто бес вселяется, и я так сильно пугаюсь, что готова бегать по потолку.

Зубы мне нужны все, поэтому я, не теряя ни секунды, отталкиваю губастого, откуда только силы берутся и срываюсь на сумасшедший бег, по дороге меня хватает за руку тот, что Никита с подведенными глазами от чего я резко разворачиваюсь и почесываю коленями по бетону. Боль адская, но я стараюсь ее игнорировать и кусаю со всей дури за руку держащего меня мужчину, он визжит так, что закладывает уши. Вырываюсь и под громогласный топот за спиной бегу куда глаза глядят по коридорам.

Особенно сильно подгоняет отдаленный звук перещёлкивающего затвора. Осознание, что я сейчас дичь на охоте просто сносит сознание наглухо.

Сердце колотится где-то в горле увеличивая давление на максимум. Адреналин зашкаливает. Каким-то чудом нахожу лестницу наверх, но оказывается, что она имеет не все пролеты, но почему-то все перила, и я будто обезьяна взбираюсь по дрожащим перилам до пролета следующего этажа. Даже и не знала, что умею так быстро и хорошо лазать. Подозреваю, что если бы тут висел канат, на который я в школе так и не смогла взобраться, то я уже была бы на последнем этаже.

Я вспоминаю, как мне было совсем не страшно поначалу, удивительно как быстро все изменилось, в моей голове. Как кардинально может изменить человеческое мнение звук взведенного курка и угроза лишения зуба в антисанитарных условиях.

В мгновение очень сильно захотелось жить и желательно без увечий. Ловлю себя на мысли, что еще хотелось бы сейчас сесть и где-нибудь тихонько поплакать, над своей не счастливой судьбой, но нет, слезы не желают литься, да и мне некогда рассиживаться, я бегу по коридору как угорелая, заполошно ища возможность выбраться.

Кошмар!

Мне же нужно выйти из дома и где-нибудь спрятаться, пока меня не убили. Зачем я только забралась на последний этаж?! Чем я думала? Спинным мозгом? Я должна спускаться вниз! Срочно! В голове сплошная паника. Бегу обратно и пытаюсь вернуться к лестнице, но возле нее появляются преследователи, которые вероятнее всего воспользовались другим путем, и отрезают мне возможность к отступлению.

Бегу в противоположную сторону, что есть сил, в боку жутко колет и от этого тошнит, но я стараюсь ничего не замечать, как и то, что замерзлые ступни не слушаются и я уже не чувствую, как наступаю, на всякий мусор. Сука, да что же это за место?! Одни коридоры! Да уж, если я выберусь, обязательно плюну в лицо Даниилу. Скот. Натуральный! Я еще переживала за него, когда он притворялся больным. Подлец! Я влюбилась в чудовище! В бесчувственное чудовище!

Дом имеет всего три этажа и полуподвал, где были мы, но прыгать с третьего определенно высоковато. По комнатам разбросаны всякие коробки и разнообразный хлам. Не нахожу ничего умнее, чем спрятаться в коробку из-под старого огромного телевизора, предварительно вытряхнув из нее всякий мусор и затаиться. Меня все равно найдут, так хоть немного отсрочу смерть. И отдохну. Стараюсь дышать потише и с трудом сглатывать вязкую слюну.

По шагам слышу, как кто-то заходит в комнату и в этот момент у него звонит телефон.

— Ало? — спрашивает он голосом Синицкого — да Данечек?

— Что там у вас случилось? — отчетливо слышу я равнодушный Данин голос на громкой связи.

— Ой, да ничего, не знает твоя краля никаких паролей — расстроено вздыхает Синицкий.

— А ты реально думал, что я их ей скажу? — фыркает Даня — Это за кого ж ты меня держишь. Обидно даже, ей богу.

— Прикольная она у тебя, но глупая, вот в коробке из-под телевизора спряталась, на что рассчитывала? Думала я ее не найду?

У меня мурашки по коже побежали от страха. Ну да, согласна, по-детски поступила, но вариантов ведь не было, тут ничего тяжелого даже нет, чтоб в него кинуть. Вот сейчас самое время заплакать над тем, какая я бедная и несчастная, но не могу. Слезы совсем не хотят литься, а вот из-за Дани я ревела как истеричка.

— Ну что ты хочешь, она испугалась. — вздыхает безучастно Даня — Стрессовая ситуация, а она блондинка.

— Бу — наставляет на меня пистолет Синицкий, открывая коробку — вылезай, блондинка. Дань, тебе ее не жалко? — обращается к нему, пока я с трудом на негнущихся ногах, выбираюсь из коробки.

— А должно?

— Ну да, вроде хорошая такая девка, симпотная, мне было бы жалко.

— Ну прости, что разочаровал, — вздыхает Даня и на конце провода слышатся вскрики, борьба и выстрелы.

И вот когда я поняла, что мне конец? Да прямо сейчас и поняла, когда Синицкий, не отрываясь от разговора с Даней и не меняя своего спокойного рассудительного тона, будто обсуждал как починить карбюратор, выстрелил мне в левую руку. Пуля попала в предплечье и прошла на вылет. Я заорала так, что сама чуть не оглохла от собственного крика, помноженного на эхо пустых помещений.

— Боже, что ты ей там отстрелил? — совершенно будничным тоном спросил Даня.

— Руку — под стать ему ответил Синицкий — и не отстрелил, а прострелил. Совсем чуть-чуть. Это она просто орет громко.

— Ну да, это она умеет орать — подтверждает Даня, немного кряхтя, будто поднимая что-то тяжелое.

Я, закусив губу от боли бросаюсь наутек, но в коридоре по обе стороны стоят губастый и парень с подведенными глазами.

— Стой, куда? — с легким возмущением сказал мне Синицкий — мы же еще не закончили, разговор. Фу, Ника, как некультурно.

Рука болит безумно, ощущение, будто ее грызут, но, как ни странно, крови очень мало. Слезы застилают глаза. Вот тебе и пожалуйста, а я переживала, что мне не плачется. Даня продолжал разговаривать с Синицким таким тоном, будто они обсуждали, какая погода будет завтра. Неужели ему настолько на меня насрать?! Разве это возможно?! Я же помню его глаза, его тело! Он не был такой бездушной мразью. Нормальный мужик. Что изменилось? Или все то, что я видела это была игра? Специально для того, что сейчас тут происходит?

— Что скажешь, Данек, сразу ее грохнуть или пусть помучается немного?

— Грохнуть.

— Вот ты сука, Даня — кривится Синицкий — можешь же весь кайф обломать!

Я подбежала к окну. Какой-то огромный недострой неподалеку от леса. Если выпрыгну, то только ноги переломаю и не убегу. Зажала руку и выглянула в окно в надеже увидеть какой-то карниз или выступ, по которому можно было бы выбраться. Но фиг вам. Ничего подобного там и близко не было.

— А вы сейчас где? — услышала я голос Дани — в твоем загородном недостроенном отеле? На третьем этаже?

— Нет.

— Что нет?! — фыркает он — Ты там. Я давным-давно в курсе, просто так спросил, чтоб узнать, где ты конкретно. Я ж тебя пробил сразу, еще после первого звонка.

— Интересно как? — Виктор Степанович занервничал — Я же по видеосвязи тебе звонил?

— Лучше тебе этого не знать. Расстроишься.

— Ну тогда говори своей крале «прощай» — шипит зло Синицкий

— Я, между прочим, женат на этой крале, — на том конце задышали и затопали на фоне, будто быстро по лестнице поднимались, у самого же Даниила дыхание осталось прежним — так что если ты ее грохнешь, то жди еще, пока я в наследство вступлю и тэ дэ и тэ пэ, ну ты понял.

— Че ты мне лечишь? — неуверенно возмущается Синицкий — а ты где? Что за звуки?

— Да я в тренажерке, рядом с тиром. Хочешь видео пришлю со свадьбы? — смеется Даня. Снова звуки выстрелов. Почему-то такие же слышатся где-то снизу.

Смеется! Я тут умираю, а он смеется! Урод.