Идеал

Глава 21

— Что можно было съесть или выпить такое, чтоб доехать от нас до Ялты и не заметить? — бурчу я — Одного алкоголя мало, надо сожрать какое-то снотворное или нейролептик, но с алкоголем это было бы фатально. Но мы же определенно живые? Херня какая-то.

Пока что голова ничего не придумывает.

— Блин солнце уже встало — пьяно цокает Лена, отпивая виски — не успели

— Тогда очень-очень быстро валим к морю — берет вискарь Марина — пей Ника! Нужно похмелиться.

И что делаю я? Правильно! Отпиваю виски. Твою же мать! Она гипнотизерша что ли?

— Что ж ты как алкаш?! — возмущается Леля и вручает снова шаурму, только свежую.

Стоп. А откуда новая? Вроде только одна была. Или это не здесь было? Леля еще купила, уже здесь? Да, когда же она за ней сбегать успела? Смотрю на то, как она поглощает виски и вгрызается в мою шаурму заставляя сделать меня тоже самое. Надо хоть попробовать, а то девчонкам только дай, ничего не останется.

Ну что ж, старые дрожжи, и снова здравствуйте!

Клянусь! Я больше никогда не буду пить! Это последний раз! А в компании Марины, так тем более никогда. С Мариной я вообще не буду больше общаться, только по работе и только короткими фразами. Она же не предсказуемая!

Посидели называется в пижамах у нее дома, а теперь что? Теперь мы в Ялте едрить-колотить! На что мы сюда приехали? У меня точно денег нет. Таких и подавно! А документы? Как без них можно билет купить? У меня же все осталось дома у Дани.

Если честно, ощущения чего-то не настоящего. Так не может быть! Ну не могли мы доехать до Крыма и не заметить!

Я решила проверить и стала прыгать на месте. Такая легкость в теле оказалась! А это мне точно не снится?

— Бля, Ника! — Марина уже больше похожа на несвежий труп, чем на живого человека, в костюме единорога, хотя я, наверное, тоже — хватит пытаться улететь! Хрюшки не летают!

За это и выпили, и закусили остатками шаурмы.

— О боже! Там была кукуруза! — кричит в ужасе Леля — если меня начнет пучить, пожалуйста сделайте вид, что вы ничего не заметили.

— Если запах глаза резать не будет, сделаем — бурчит Марина.

Господи, если я выживу, то клянусь, больше так пить не буду. Никогда! Потому что как только шаурма закончилась, мы пошли писать всей толпой. Ближайшие ялтинские кусты не знали такого потопа со времен разлива Черного моря в палеолите. И такого стриптиза тоже, пижама же полностью снимается… и таких жутких оглушающих звуков попы Лели тоже. Она так старалась, что трава полегла, как при урагане.

Кукуруза, мать ее.

Мы вроде бы сидели у моря, пили виски, или не пили, это уже очень неточно. Потом кажется снова что-то ели и что-то пили, потом я легла спать прямо на вонючей лавочке, и мне приснился невероятно красивый товарищ Дань в идеальном отглаженном костюме, с белой бутоньеркой, будто жених, шикарной рубашке и дорогущем галстуке цвета бордо, что-то упорно объяснявший мне.

Судя по всему, его объяснений я не понимала, потому что откуда-то всплывает воспоминание, как он со вздохом «ну, я пытался» звучно отлеплял меня от лавочки, к которой я капитально прилипла, но я хотела спать и не давалась, а товарищ Дань при этом очень громко смеялся, я бы даже сказала, что ржал конем садясь на присядки от хохота и просил кого-то снимать. Этот кто-то тоже истерично ржал почему-то на три разных голоса с комментариями «Бляяяяяя. Это пиздец. Моя не лучше», «Она еще и к лавочке прилипла?», «Так тебе и надо, нехуй было все в тайне держать» и «Я сейчас уссусь, братан».

Странный сон, если это он.

В итоге он взял меня на руки, потому что во сне я не могла ходить и куда-то понес, там я и уснула. Уснуть во сне — это ужасно. Кто знает — тот поймет. Вдруг мы с ним оказались в невероятно красивом ЗАГСе где на меня в ужасе таращилась тетка с жутким рыжим начесом.

— Опять? — Возмущается она — вы издеваетесь? Сначала один женится на грязной корове в практически бессознательном состоянии, лично вы же ее и держали в вертикальном состоянии, она ведь даже с трудом расписалась, тут камеры вообще-то, если всплывет, то меня уволят! Теперь вы. Эти двое тоже будут расписываться?

— Я уже женат, мне хватит — доносится голос из ниоткуда.

— Нет, я не буду, я чисто поугарать приехал — отзывается другой голос, на Даниного друга Тимура похож — хотя толстожопенькая ниче так.

— Это вообще кто? — не сдается тетка — Кто этот розовый спецназовец?

Рассматривает внимательно мой паспорт.

Откуда у нее, мать вашу, мой паспорт? А, ну да, это же сон, тут все возможно.

— Вообще-то я — свинья — поясняю я, деловито и со знанием дела под сдавленный мужской ржач — вам что зрение отказало? Я леди. Леди Хрю-хрю, собственной персоной.

— Сука, это лучшая свадьба, которую я видел — ржет кто-то сзади.

— Ну да, похоже, — бухтит тетка — грязная и нажралась, так точно, как свинья.

— Эй-эй, попрошу без оскорблений — пьяно возмущаюсь я, обращая свой взгляд на то, что у меня на костюме откуда-то появились синие продольные полосы во весь мой рост, которые отвратительно воняют свежей краской.

— Делайте, то, за что вам платят огромные деньги — нетерпеливо шипит товарищ Дань — и побыстрее, у нас мало времени!

— Самое много, это минут двадцать — слышу я с небес голос голубоглазого, он-то тут откуда? — Ника, я надеюсь хотя бы ты сможешь нормально расписаться?

В этот момент мне показалось, что я слышу пение ангелов. А, нет, это Леля пищит, просто тут акустика сильная.

— Господь, почему ты говоришь со мной голосом мокнутого? — поднимаю я голову вверх и вижу только красивый голубой потолок.

— Мокнутого? Это интересно куда? — интересуется кто-то голосом Дара?

— В унитаз конечно! — фыркает откуда-то голос Тимура

Вот откуда эти люди в моем сне?

— Вот же сука — ржет господь голосом голубоглазого — и похвалила и обосрала.

— Я все еще снимаю для истории — с трудом удерживает в руках два телефона Леля — хоть мы после первого раза и потеряли бойца, но я еще жива.

Действительно, рядом с Лелей в позе звезды, с раскинутыми ногами и руками лежит Марина лицом вниз, по крайней мере костюм, волосы и обувь ее. Присматриваюсь, точно она, вон на правом кроссовке собачья какашка. Где Лена непонятно. Но это же сон! Она могла и улететь.

Потом я во сне я снова внезапно засыпаю, но что-то меня удерживает в вертикальном состоянии цепко ухватив под мышками и просыпаюсь на моменте слов улыбающегося товарища Даня:

— Ну вот и все, а ты боялась, ничего страшного в этом нет. Даже расписалась нормально.

Ничего не понимаю, но молчать не могу

— Это не честно — хихикаю я — ты такой красивый, а я свинья.

— Зато ты самая красивая и милая свинья в мире. — улыбается он — иди поцелую.

Снова засыпаю

Очень странный сон. Очень-очень странный. И такой реалистичный!

Просыпаюсь у Марины дома, девочки еще спят. Грязные как черти на одном единственном диване. На Леле вообще кроссовки, на Марине один носок.

Ничессе пижамная вечеринка! Так это всё-таки сон?! Или нет? Чего же она в мороженое подмешала?! Иле это та самая подозрительная нарезка? Я ее больше всех сожрала, а Марина все подкладывала и подкладывала. Надо хоть узнать у нее, что хоть это было?! Бля, Марина теперь и меня пугает.

Бужу Лелю. Она с трудом садится, отпихивая лежащую на ней Марину. Та только вздыхает, но не просыпается.

— Нифига себе погуляли — с трудом произносит она, снимая кроссовки — если вы всегда так отдыхаете по пятницам, то зовите меня. Всегда зовите. Точнее, вообще без меня не начинайте. Это же пиздец, полный. Пошли чаю попьем, у меня сушняк.

И я вижу, как она удаляется на кухню сверкая розовыми трусами в белую ромашку в огромной прорехе от разорванной на жопе пижаме.

Иду за ней. С трудом.

— Леля, давай вспоминай, что именно ты помнишь? Мне такой сон приснился просто капец, а сейчас я подозреваю, что не все это был сон. Может и не сон вовсе.

— Очень немного, — разливает она по-хозяйски заварку по кружкам и включает электрический чайник — Сначала мы сидели тут и все было достаточно невинно, потом у нас закончился виски, и ты позвонила какому-то Дане, чтоб он срочно дал тебе денег, потому что для тебя это очень важно.

— А первый виски откуда был? Мы же с вина начинали.

— Я думала, что он твой.

— Офигеть! — доходит до меня — Я звонила Дане и просила денег!

— Ага. Только ты не просила, ты требовала. Лена на тебя почему-то жутко обиделась из-за этого, потом особо не помню, но хорошо помню, что ты случайно толкнула мужика в костюме сосиски, и он угрозами принудил нас петь.

— Угрозами?!

— Вроде так, он угрожал, что засунет себе в зад Маринкин мягкий рог от пижамы... Кажется так… Правда я могу что-то перепутать. Потом не помню, вроде бы мы куда-то летели…

— Летели? — перебиваю ее я — На самолете? Поезд же был…

— Не было поезда — мотает головой она — Не помню такого, точно не было, мы определенно летели, потому что я заблевала какой-то салон и, по-моему, это был салон частного самолета. — она серьезно задумывается — Ну да! Мы же там пластиковые стаканчики еще спиздили, а хотели стеклянные, чтоб пафосно разбить на взлетной полосе, но мужики не дали.

— Какие мужики?!

— Красивые. Из модельного агентства, наверное. Бляяя, Ника… Мы что проститутов сняли?

— Чего?!

— Я точно помню, четыре красивых накачанных мужика, они в обтягивающих спортивных костюмах были и балаклавах, как ниндзя.

— Как ты тогда определила, что они красивые?

— Глаза изумительные. Еще помню они ржали постоянно и снимали все на камеру. И один из них снял свою лыжную шапку, ему жарко стало и оказалось, что он бородатый блондин… он мне предлагал секс… а… нет, точнее это я ему предлагала, но мы уже прилетели. Не срослось. Жаль.

Мой шок в шоке.

Сижу молча пью чай и перевариваю информацию.

— А откуда у меня бита? — слабо подаю голос

— О, это я помню. Ты же ее у Маринки выменяла, а потом мужика какого-то ею так отхерачила.

— Я?!!!

— Да вроде ты… — она хмурит брови — ну да… ты…

— Какого еще мужика?! — у меня холодеет внутри

— Полицейского, кажется, но я точно не помню.

— Полицейского?!! Ты с ума сошла?! Нас бы арестовали.

— А нас и хотели, только эти же мужики им денег дали и сразу посадили нас в самолет.

— Мужики?! Которые ниндзя?!

— Ага! Жаль, с блондином не срослось. У меня секса хрен знает сколько не было.

— Да откуда они взялись?!

— Я не знаю, они сразу были.

— Сразу были — повторяю я и вспоминаю чувака, который снимал нас на камеру у хот-дожной, он определенно был один — А на что я выменяла биту, у меня же ничего нет?

— Понятия не имею. Как она у Маринки появилась тоже не знаю. Помню, что меня от кукурузы жутко пучило, а откуда кукуруза взялась, ты не помнишь? Мне же ее категорически нельзя!

— Вроде из шаурмы — неуверенно тяну я

— Шаурма?!! Ты шутишь?! Этого не может быть! Я не ем мясо с детства! Я же убежденная вегетарианка! Была. Но пучило меня знатно, а вы ржали. Маринка еще сказала, что такая вонь невероятная, и что мы теперь все умрем. И молилась, чтоб ей бог перед смертью отпустил грехи. За это и выпили. Что я реально что-то серьезно запердела?

— Я не помню такого, честно. Как и мужиков. Но как в кустах тебя пучило помню. Ты, конечно, мощная в этом деле оказалась, там всех жуков твоим напором разметало.

— Ага, а сначала затопило. Мы же там все обписали. Пили же как верблюды.

Подтянулись девочки, к сожалению, они практически ничего не помнили. по их разрозненным воспоминаниям с моими сошлись только танцы на железнодорожном перроне у меня с Леной и у Марины с Лелей про самолет. Леля оказывается там наблевала еще и на Марину. Все.

По итогу, я помнила больше всех. Лена умудрилась вспомнить из того, что я уже выяснила как мне несколько раз звонил Даня, а я звонила ему и снова на меня обидеться, потому что я ей ничего не рассказала. Марина же вспомнила только газовую атаку Лели.

ЗАГС не помнил никто, из чего я сделала вывод, что это все-таки сон.

Начало вечера помнили все. Все ели мороженое.

Телефоны сели у тоже у всех. Голова не болела ни у кого. Даже странно, мы выпили хрен его знает сколько виски.

— Марина, а где ты взяла это мороженое? — вдруг спросила я.

— Сема принес откуда-то — покраснела она — но мы такое есть больше не будем. По ходу оно с алкоголем дает странную реакцию.

Когда Ленкин телефон зарядился хоть немного, мы вызвали себе такси и разъехались.

— Ну и где ты была, полосатая хрюша? — спросил меня смеясь неожиданно оказавшийся дома Даня — или ты шмель-спецназовец?

И тут до меня дошло, что все мои вещи остались у Марины, а я как была в пижаме, так в ней и уехала.

А еще мы с Даней расстались, потому что он повел себя как сволочь. А я должна была поехать домой, а по итогу поехала к девочкам.

— Почему полосатая? — нахмурила брови я, пытаясь понять, чего это он такой довольный.

Он подвел меня к зеркалу, оттуда на меня смотрела очень грязная девушка в розовом костюме свинки, которая уснула лицом вниз на окрашенной синей краской полосатой лавочке. Полоски были даже на лице!

— Твою ма-а-ать — прошептала я

— Ну, да… она охренела… — он целует меня в висок и отходит — но я вас позже познакомлю, ей стоит сначала переварить то что она уже знает.

Голова соображает очень плохо, поэтому его словам я значения не придаю. Я аккуратно раздеваюсь и закидываю пижаму в стирку, с большим трудом оттираю краску с лица и принимаю душ.

— Ты пахнешь земляникой и растворителем — хохочет Даня, подходя ко мне, когда я выхожу из ванной — просто пиздец купаж. Так, где ты была? Я волновался.

— Я тебе как-нибудь в другой раз расскажу, — вздыхаю я — если вспомню. Только немножечко посплю.

И я, резонно расценив то, что мы уже с ним расстались, а спать я хочу прямо сейчас и от него не убудет, если я уйду от него немного позже, хотя он такой счастливый, даже странно, но об этом я подумаю потом и заваливаюсь в кровать засыпая.