Идеал

Глава 9

Даниил

— Расскажи о себе — улыбается она той самой улыбкой, от которой внутри все переворачивается.

Мы сидим, жрем жареную картошку прямо со сковородки, которая стоит на столе и заедаем все салатом и сосисками. И мне вкусно! Просто охерительно вкусно! Круче любого ресторана!

— Что тебе рассказать? — отпиваю домашний компот.

Она даже компот варит вкусно!

— Да что угодно, ты живешь у меня, уже неделю, я имею право о тебе знать, пусть не все, но многое.

— Любопытница — фыркаю я — я не знаю, что тебе рассказать. До тринадцати лет я жил с мамой и братом в Штатах. Сначала в Лос Анжелесе, а потом в Майами. Отец с мамой развелись, когда мне было семь, мы тогда в уже в Штатах жили. Практически перед моим днем рождения переехали в Россию, пошел тут в школу. Э-э-э… было сложно, потому что русский я знал плохо…

— Подожди, а в садик ты тоже в Америке ходил? Там тебя русскому разве не учили? Хотя да. Согласна. Глупый вопрос.

— Детский сад — это круто, но в Штатах его как бы нет. Да и кто бы меня там учил?

— В смысле нет?

— В нашем понимании нет, там много чего нет, что есть здесь, бесплатной скорой помощи, например, как и отпуска по уходу за ребенком, как только заканчивается отпуск после родов, так сразу и на работу примерно через два-три месяца. Где как.

— Трындец, а детей куда?

— Ну… там есть предприниматели, они нанимают профессиональных нянь, арендуют помещение и к ним на почасовую оплату водят детей разных возрастов, это самое приближенное к тому, что можно назвать детским садом. Там есть ясельные группы и дети постарше. А в пять лет уже в школу. Ну по крайней мере у нас было так. Можно еще няню домой позвать, но там ведь потом тебе и дом обчистить могут. Риск. Поэтому платят. Диму мама так водила. Прикинь, там дети обутыми спят, прям на полу, ну не прям на полу, на спортивных ковриках.

— Даже не на кроватях?

— Ага.

— Это везде так? — таращит она на меня глаза.

— Ну по большей части, да. Менталитет. У них это нормально.

— Выходит твой родной язык не русский? Обалдеть. — продолжает наворачивать картошку, макая хлеб в майонезную жижицу от салата.

Никогда так не делал, ни с друзьями, ни с женой, даже в голову не приходило, а тут внезапно для себя открыл, как это безумно вкусно.

— Ну да, это английский. — киваю, повторяя за ней.

— Ты говоришь совсем без акцента. — внимательно смотрит на меня. А где тебе нравилось больше в Лос Анжелесе или в Майами?

— В Майами — тут же киваю — там русских больше.

— То есть ты все-таки русский по менталитету? Тогда понятно, почему ты так быстро в языке освоился.

— Ну — откидываю голову и погружаюсь в воспоминания — не всегда так было. Знаешь, когда ты идешь в школу, а перед этим все лето штудируешь не знакомый язык, экстренно учишься с репетитором читать и писать, чтоб было проще учиться в школе, это не прям супер. Да и в Штатах полегче будет обучение, тут реально хорошо учат. Серьезно. Разница колоссальная.

— Тебя дразнили? — упирает подбородок ладошкой и ставит локоток на стол.

— Хоть я учился в частной школе, но из-за особенностей произношения английского языка картавил, так что — да.

— И как? Картавый?

— Янки

— Дурацкое прозвище — фыркает она.

— Согласен, но логичное. У нас в школе было два иностранных языка английский и испанский, а я, когда что-то не мог сказать на русском, говорил на английском и всех это бесило, потому что по факту язык я знал, лучше, чем учитель, потому что он меня не всегда понимал. А русский был по началу реально очень сложным из-за большого количества смысловой нагрузки. В английском проще. Даже матов толком нет.

— Офигеть, я в шоке. А твой брат как?

— Так же, но он младше и намного быстрее адаптировался. Нас даже разделили и не давали общаться какое-то время, чтоб язык быстрее учили. Я как раз тогда у отца жил. Хотя до сих пор, когда мы с братом наедине, то разговариваем в основном на английском. Почему-то так легче. Привычнее, что ли.

— Офигеть два раза. Твоя речь совершенно не похожа на речь человека, у которого русский не с рождения! — она откидывается на спинку — А как же мама, она вас не учила русскому?

— Нет, она не собиралась возвращаться. Из-за бизнеса отца, нас с братом в Штатах все время пытались похитить ради выкупа, мы, собственно, из-за этого в Майами из ЭлЭй и переехали, а потом и сюда вернулись, так проще было нас защитить.

— Ты же сказал, что вы в Лос Анжелесе жили — смотрит на меня из под лобья.

— ЭлЭй это и есть Лос Анжелес по первым буквам, его еще город ангелов называют.

— А ты в России родился?

— Я — да, Дима — там.

— Вот это да. — она поднимается и убирает со стола — я никогда не видела людей, живших за границей. — вдруг хмурится — А Дима тебе по отцу родной?

— Да — смеюсь — отец тогда ко мне в гости приезжал и видимо они с матерью помирились на это время.

— Я в шоке

Я понимаю, что ей в принципе достаточно, но меня уже поперло и я продолжаю выдавать про себя факты. Меня как будто теплом накрывает, когда я с ней этим делюсь. Будто в жизнь свою впускаю.

— Я здесь универ закончил и какое-то время в ГБР даже работал.

— Где?

— Группа быстрого реагирования, как бы объяснить, чтоб тебе проще было… это охрана такая. Как спецназ, только охрана. Вооруженная. Оттуда и любовь к спорту. В то время и женился, по залету, если честно, дочка родилась, потом жена меня бросила, потому что я мало зарабатывал и дома меня почти не было. Она-то рассчитывала на деньги моего отца, а тут такой облом. Короче, мы развелись, когда дочке не было и трех лет. Бывшая быстренька замуж вышла и уехала жить в Испанию.

— А как твою дочку зовут?

— Маша

— Выходит, что теперь уже твоя дочка не знает русского?

— Ты прям не в бровь, а в глаз. Именно так. — грустно улыбаюсь — Я испанский знаю плохо, поэтому общаемся с ней сложно и редко. Ей сейчас восемь лет, и она ходит в школу, но два-три раза в год я в Валенсию езжу. Они там живут. Иногда они приезжают сюда. Мужик у моей бывшей хороший, дочку принял как свою и они еще двоих родили, с ним я тоже общаюсь, а вот с женой — нет. Как-то не стоит у меня на общение с ней.

— Надо же, жизнь удивительная штука — хмыкает она.

— Ник, принеси большое полотенце — кричу из ванной, вдруг вспоминаю, что она же ушла мусор выносить.

— Вот — внезапно раздается за дверью

Только я ее уже распахиваю, кое как вытирая лицо маленьким полотенцем

— Блин, ты голый — охает она и… не отворачивается.

Как и я от нее. Внезапно увидев, понимаю, что сколько бы я ее не заставлял одеваться, все равно буду хотеть. Сейчас это вообще улет. Объемная, но достаточно прозрачная рубашка без рукавов, хотя мне уже все прозрачным, кажется, приподнимается спереди высокой тяжелой грудью. Не сдерживаюсь и судорожно дергаю кадыком, смотря ниже. Обычные черные лосины, лобок четко выделяется, заметно как ткань проходит между половых губ.

Фантазия у меня развита очень хорошо, а на фоне жесткой нехватки секса, так просто замечательно. Я прекрасно представил, что там под этой одеждой, мысленно ощутив шелковистость ее кожи. Я же уже ее разглядывал, пока она спала. Трогал, как маньяк. Несколько раз после этого ходил в ванную, чтоб передернуть.

Обещал же, что не трону. Постоянно намекал, что она меня не привлекает. Да куда там. У меня мозг на ней зациклился. Только и думаю, как буду в нее входить, как она будет губы кусать, как стонать. Судорожно сглатываю, понимая, что у меня сейчас все полетит к чертям.

Штормит, как малолетку. Живу тут неделю, а самого трясет от ее присутствия. Нервы ей треплю, потом стыдно. Сколько раз мог проститутку вызвать, когда ее дома не было, но не позволял себе так низко пасть в ее квартире. Да и, откровенно говоря, не хотел. Хочу только эту девочку.

Замечательно, у меня уже клиника.

После того, как я решил ее проучить, чтоб не носила короткие шорты меня накрыло. Толи от постоянного ее присутствия и с ума сводящего запаха, толи от нехватки секса я постоянно думаю о ней. А она будто и не замечает. Улыбается так же мило, что и в первый день нашей встречи.

Смотрю ей в глаза. Она так же с возбужденным интересом разглядывает меня затуманенным слегка смущенным взглядом. Я реально чувствую, как она меня им касается и гладит каждую влажную мышцу, каждую выпуклость и впадинку. Член с яйцами уже гудят от напряжения.

— Да к черту все, иди ко мне! — рычу как зверь.

Притягиваю ее к себе закидываю ее руки себе на плечи и припадаю к нежным губам. Блядь, какие же они идеальные, не могу оторваться, чтобы дать стоп. Да какой к чертям стоп?! Она меня затягивает в себя словно в омут. А я хочу тонуть! Хочу!

Рассудок где-то потерян, трезвых мыслей больше нет. Только ее страсть, ее дыхание, ее стоны, ее запах, ее тело.

Это же конец. Конец всему!

Меня начинает колотить, дрожь разбегается по всему телу, когда ладонями пробираюсь ей под лифчик и ощущаю тяжесть груди в своих руках. Отрываюсь от губ и припадаю к идеальной шее. Понимаю, что кожа нежная, но все равно оставляю отметины. Лижу впадинку за ушком, награда мне ее стон и дрожь тела со сбитым дыханием.

Каким-то краем сознания понимаю, что не смогу остановиться, даже если она попросит об этом. Тормоза слетели напрочь. Чем сильнее сжимать пружину, тем больнее она даст обоим по лбу. Она и дала!

С трудом отрываюсь и смотрю ей в глаза, а там буря. Господи дай мне сил сейчас не опозориться, я же уже не отдаю себе отчет. Буду трахать ее до тех пор, пока у обоих ноги не начнут подкашиваться.

Такого сильного желания я еще не испытывал.

Она целует меня так же яростно и безумно. Сдираю с нее рубашку и лифчик, впиваюсь в ее, идеальной формы сосок и начинаю свою пытку. Руки скользят по ее шелковистому телу, а она стонет так, что яйца поджимаются и начинают ныть, а на перевозбужденном члене появляется капля предэакулята.

Ни с одной женщиной я такого куража не испытывал, ни одна меня так не хотела. Безумно. Страстно. Дико.

Снова целую в губы и просовываю руку в лосины и трусики. Она мокрая. Безумно мокрая. От этого осознания стонем друг другу в рот и это дико сносит башню. Стаскиваю с нее одежду и снова вбираю в рот соски, но уже нежно, трепетно, с наслаждением. Она покусывает свои пухлые зацелованные мною губки ровно так, как я себе это и представлял.

Да твою мать, девочка, что же ты меня так уносишь? Практически наяву вижу, как между нами искрит возбуждение.

Полотенца на мне и не было, как и на ней уже нет одежды. Она смотрит совершенно одурелыми глазами на то, как я сжимаю свою мошонку, потом глажу ствол. Бордовая головка уже блестит от смазки, которую я размазываю по ней пальцами.

— Ты понимаешь, что мы сейчас делаем? — шепчет она, не отрывая взгляда от этого действия.

— Да — так же шепчу я, удерживаясь на тонкой грани, оделяющей меня от безумства.

Рывок, и я сажаю ее на высокий узкий комод, который идеально подходит мне для этих манипуляций. С него что-то падает, а я развожу ее колени и ввожу в нее два пальца. Боже, там безумно влажно и тесно. Кончить можно только от того, что я сейчас чувствую рукой. Безумные ощущения. Размазываю ее соки по промежности, кружу по клитору одновременно с этим кусая в шею.

Ника стонет в голос, а во мне взрываются миллионы крохотных огоньков, распаляя еще сильнее. Все слишком остром и чувствительно. Даже странно, что я это успеваю осознавать, настолько я на грани.

Снова погружаю в нее пальцы, и она со стоном подается назад, позволяя мне двигаться там и одновременно ласкать ее грудь. Меня кружит так, что я готов потерять сознание, только от того, что погружаю пальцы в эту девочку и планирую насадить на свой жутко перевозбужденный член.

Внезапно она вздрагивает и начинает кричать и пульсировать на моих пальцах. Господи! Как же она сладко сжимает их во время оргазма, просто не передать.

Закусываю губу до боли. Даю ей легкую передышку, вынимая пальцы и показательно облизывая их перед ее затуманенными глазами.

— Ты вкусная — шепчу ей — очень вкусная!

У нее уже возбуждение начинает набирать новые витки. Тянется к моему члену рукой и облизывает свои пухлые губки.

— Да твою же мать, нет… нет, котенок, ты в другой раз возьмешь его в свой идеальный ротик. Сейчас у него другие планы на тебя.

Она смотрит на меня слегка расстроенно, растерянно поднимает бровки домиком и прикусывает от досады нижнюю губу.

Господи, да я же кончу в ней только от первого движения. Нужно срочно взять себя в руки.

Больше невозможно терпеть.

Резко тяну ее на себя и провожу членом по ее промежности обращая внимание, насколько у нее вязкие соки возбуждения. Вожу им по клитору и пристраиваю ко входу. Она снова возбужденно стонет и пытается насадиться на мой приличный агрегат.

Не получается. Слишком узенькая, а я большой, чтоб сделать это быстро.

— С ума сойти можно, какая же ты горячая — шепчу одурело.

Она тут же впивается мне в губы проникая в глубь рта своим проворным сладким язычком. Все лимиты по ожиданию я исчерпал. Занавес. Превращаюсь в дикое животное.

Хватаю ее за шею одной рукой, а вторую кладу на попку. Резкий рывок, сильный толчок и я в ней почти на всю свою немалую длину. Она вскрикивает от переполненности и напора, но тут уже я не даю ей отстранится и начинаю одновременно с этим трахать ее рот своим языком.

Не знаю, как там у нее, но у меня только от осознания что я в ней, мурашки до пяток доходят, молнии шныряют по всему телу отдавая гулом в яйцах и заставляя двигаться, двигаться, двигаться, наслаждаясь чистым кайфом единения с этой девушкой.

Ника цепляется своими короткими ноготками за мои плечи, доставляя приятную боль. После третьего толчка нам обоим становится нечем дышать, отлипаем друг от друга извергая громкие протяжные стоны и увеличивая напряжение, которое растет в геометрической прогрессии огромным шаром и грозящееся вот-вот лопнуть, снести все мощнейшей волной и поглотить нас под собой. Темп просто бешеный.

— Боже, какая же ты узкая и сладкая — выстанываю я ей в чуть влажный висок.

Пот стекает по моему позвоночнику, спина напряжена, каждая мышца натянута тугой струной. Еще несколько толчков и я понимаю, что готов кончить. Слишком быстро, нет, только не сейчас, невозможно сдерживать себя, нужно чтоб сначала она. Она должна быть первой.

Черт, я еще не испытал оргазма, а уже хочу повтора. Нежного, ласкового повтора, хочу медленно входить ее узкую киску и вынимать член, наблюдая за тем, какой он влажный и липкий от соков этой страстной девочки. А еще я ее обязательно вылижу, да, точно, вылижу, да так, чтоб она дрожала, как сейчас, когда я буду посасывать ее клитор и заставлю бурно кончить на своих губах и языке.

— Даня, а-а-а… я не могу больше…. А-а-а. Господи, да-а-а…

— Ох, куколка, да — рычу я, хватаясь за нее мертвой хваткой, оставляя на бедрах синяки.

Я фиксирую ее, будто она единственное в мире сокровище, которое я должен удержать, пока она, откинувшись спиной на стену мечется, приближаясь к своему второму оргазму.

Вижу, как в замедленной съемке, что она не может больше сдерживаться, ее скручивает, так же, как и меня, накрывает этой бурной волной, разрывая тело на миллион осколков наслаждения. Трясет и спазмирует и это мой персональный кайф, она кричит мое имя почти срывая голос и смотрит мне в глаза своими огромными расширенными зрачками.

Меня тут же сметает от этого факта ураганом наслаждения.

Я следую за ней, громко рыча и срывая дыхание, едва успев выдернуть член и сжать его в руке. Сперма толчками вырывается наружу, на ее обнаженную плоть, на живот, на ноги. Дрожь проносится по всему телу, мышцы ноют, внутри все пульсирует, это полное безумие.

Смотрю на нее в полном шоке и понимаю, что она, абсолютный разрыв всех моих шаблонов в сексе, всех моих установок. И ни черта меня уже не отпустит, я только еще сильнее ее буду хотеть. Я словно только что побывал в лютом пожаре, опалил шкуру и теперь хочу повторить это бессчётное количество раз.

В какой-то момент взгляд ее меняется и на лице отражается ужас.

— Дань, мне нужно в душ, я вся грязная — резко срывается она и с хлопком закрывается в ванной.

_________________________________________________

Мои любимые читатели! Если вам нравится эта история, поделитесь ею с друзьями, подписывайтесь на автора и ставьте звездочки.

Что бы вы хотели от героев? Оставим их вместе?