Идеал

Глава 22

Вероника

Просыпаюсь в квартире одна. Где Даниил неизвестно, какой сейчас день и который час, не имею понятия. Собираю все свои немногочисленные вещи и уезжаю домой на такси. Хорошо, что дверь захлопывается.

Дома меня ожидает сюрприз. В квартире все перевернуто. Слава Богу, что не сломано, хозяйка убила бы. Все складываю и расставляю очень долго. Жутковато это все, но радует, что те, кто приходили, меня тут не обнаружили, а значит они предполагают, что я там больше не живу. А значит и не придут больше.

Лезу за телефоном, который нещадно звонит. Даня.

— Ало?

— Ника! Ну какого хрена? — орут в трубке — Зачем ты ушла?

— Дань, я тебе не нужна, все нормально, найди себе другую девочку для фиктивного брака. Ту, которая это оценит и ей будет пофиг.

Сбрасываю и собираюсь в душ. Телефон разрывает снова.

— У тебя уже были гости? — деловито интересуется Даниил.

— Какие еще гости?

Мне действительно кто-то звонит в дверь.

— О пришел кто-то

— Не открывай!!! — орет так, будто там за дверью наемные убийцы.

— Не ори на меня, это, наверное, хозяйка, она должна прийти за деньгами.

— Ника!!! Она не может прийти! Ты ей перечисляешь деньги!!!

Заглядываю в глазок, а там соседка.

— Это соседка снизу, не надо меня пугать — отключаюсь.

— Привет — как-то затравленно смотрит она на меня, — а у тебя… это… соль есть?

— Есть, пойдем

— Да, нет, я тут подожду. А ты где была?

— Да я одно время тут не жила

— Почему?

Вот докопалась.

— С мужчиной встречалась, и мы решили какое-то время вместе пожить, но пожив поняли, что вместе быть нам не судьба. А что меня искал кто-то?

— Нет. Нет. — она даже побледнела — Так ты тут теперь всегда будешь жить? Да?

Иду за солью. Какая-то она странная, зашуганная. Всегда такая надменная была, даже здоровалась через раз, а тут за солью пришла.

— Будешь же? — не отстает она, когда я возвращаюсь

— Ну да. Я же говорю, мы просто попробовали, а потом разбежались. Разошлись. Все.

— А-а-а — тянет она, — понятно. Ну спасибо… э-э-э… за соль.

Уходит. Соль забыла. Кричу ей, чтоб взяла, она еще раз бледнеет, но возвращается и берет соль. Трындец. Вернулась называется. Все с ума по сходили. Снова звонит телефон.

— Ну что еще, Дань? — психую я — я в душ собралась!

— Кто это был? — будничным тоном интересуется он.

— Соседка за солью приходила.

— Бляяяя — шипит он — все понятно. Ты ночевать у себя собираешься?

— А где? В подъезде?

— У меня, Ника! У меня! Давай я приеду и заберу тебя, а?

— Дань, мне очень сложно у тебя находиться.

— Что тут сложного?!

Вот что ему нужно сказать? Что я влюбилась, а он просто пользуется этим в своих рабочих целях? Да сейчас! Облезет!

— Да что ты привязался? Теперь что не так?

— Да все не так! — психует он — Сама подумай! Что должно произойти, чтоб в доме закончилась соль и деньги на нее, она же копеечная?

Ну тут он прав, это он еще соседку эту нервную не видел, но признавать я не буду.

— Так, короче, если меня грохнут, ты узнаешь об этом первым.

Сбрасываю звонок и с удивлением обнаруживаю, что мне завтра к восьми на работу. Ничего себе погуляли.

Среди ночи звонок в дверь. Поправляю мятую пижаму и бреду открывать, кого там еще нелегкая принесла?

На пороге стоит жутковатого вида мужик с накачанными губами. Черт его знает, может он пчеловод или аллергия. Может помощь нужна.

— Привет, Вероника — хрипит он и бьет меня кулаком в лицо.

Мир меркнет в мгновение.

Прихожу в себя лежа на каком-то вонючем старом диване. Боже, я еще считала свой диван старым. Тот на котором я сейчас лежу в лучшем случае прадед моего, воняет так точно, как прадед.

Начинаю вспоминать что произошло. Фигассе пчеловод мне зарядил в лицо, интересно челюсть не сломал? Не хотелось бы полгода питаться через трубочку. Я помню, как Танька Смирнова неудачно с качели упала, и челюсть сломала, а потом мы к ней в больницу ходили. Не дай Бог.

— О, пришла в себя — слышу мужской голос. — зови Виктора Степановича.

Открываю и тут же закрываю глаза, потому что у меня болит голова.

— Э, слышь, крыса, тебе тут не гостиница, харэ спать — кто-то трясет меня за плечо.

Стараюсь не реагировать.

— Вставай давай, Виктор Степанович, скоро приедет.

— Что вам от меня надо? — с трудом хриплю я, радостно осознавая, что челюсть все же не сломана.

— Ща все узнаешь

Меня сажают вертикально, и только тогда я открываю глаза. Помещение плывет и крутится. Я с удивлением обнаруживаю, что мои руки и ноги связаны.

Оглядываюсь по сторонам, как только фокус приходит в норму. Какой-то подвал. Чистый, но жуткий. Бетонные стены чередуются с кирпичными, грязная старая мебель наводит мысль о заброшке. Сверху в разных самых неожиданных местах висят лампочки на шнурах различной длины. Холодно.

Неприятно осознавать, что Даня был прав и уходить не стоило, но тянуть это все тоже не имело смысла. Рано или поздно все равно что-то подобное случилось бы.

В поле зрения маячит грязный рыжий парень. Такой яркий, просто апельсин. Худющий, сплошь конопатый, возраст сходу не определить, но достаточно молоденький, с толстенными линзам очков. Он совсем не производит впечатление бандита. Эдакий не мытый мамин сын.

— Я в туалет хочу — сообщаю этому рыжему лохматому чуду, который что-то очень быстро печатает на ноутбуке.

— Потерпишь — бурчит он, не отрывая взгляда от монитора — сейчас Виктор Степанович придет и может тебе уже и не понадобится туалет.

Я надеялась осмотреться, а по возможности и сбежать, но судя по всему этот рыжий склоняется к тому, что туалет мне может не понадобиться никогда.

— Слышишь, — как можно беспечнее сообщаю я — ты по ходу не в курсе, что если человек хочет в туалет при жизни, то в момент смерти он обязательно сходит по всем делам. Типа организм расслабляется и все такое.

— Мне насрать на этот факт, это офис Виктора Степановича, ему и мыть.

— Ого офис, подвал какой-то — оглядываюсь я еще раз — мог бы и ремонт сделать, да мебель нормальную поставить, бабки вроде есть.

— Это не в том понимании офис — фыркает он, поворачиваясь ко мне.

Мне пофиг в каком понимании, мне свалить отсюда надо, и я рада тем, что наконец завладела его вниманием, пытаюсь уже выжать из рыжего по максимуму.

— А ты тогда что тут делаешь? — мило улыбаюсь

— Пока парни куда-то свалили, настраиваю входы в банк. Ты же сейчас пароли говорить будешь.

— Че? Какие еще пароли? — хмурю брови.

— Пароли доступа к расчетному счету — объясняет он как дуре.

— Вы больные что ли? Кто мне такое скажет?

— Виктор Степанович уверен, что ты их знаешь.

— Ну тогда я его безмерно разочарую. Не знаю я никаких паролей.

— Не нужно этих пафосных речей, — смеется парень — когда ногу прострелят, люди вспоминают такие вещи, что гипнотизер отдыхает.

— Вы тут вообще все с ума по сходили? Какой нормальный человек будет распространяться о паролях? Особенно если их планируют выяснить.

— Согласен, но после трех дней пыток ты будешь идеально выглядеть, для того, чтоб Росс не выдержал и все рассказал сам.

— Вообще-то мы расстались и ему откровенно насрать, как я буду выглядеть после трех дней пыток, и уж если три дня впереди, то тем более своди меня в туалет, у меня уже по ногам скоро потечет.

— Расскажешь, а потом сходишь — доносится голос от двери — добрый день.

— Добрый — киваю седоватому усатому мужчине, которого видела несколько раз на работе.

— Расскажи-ка мне, Вероника, почему ты меня обманула — он усаживается в засаленное кресло, не боясь испортить свой дорогущий костюм.

— Это когда и в чем?

— Это тогда, когда я у тебя спросил о Данииле Россе и в том, что ты не встречаешься, с ним, а сама с ним в это время уже во всю жила.

— Так я и не говорила, что я с ним не встречаюсь — беспечно пожимаю плечами, надеясь, что меня примут за тупую блондинку — вы меня тогда спросили, что я о нем думаю, а я вам честно ответила, все что я о нем реально думаю. Это было мое мнение.

— Ты сказала, что он конченный мудак и ушла.

— И где я ошиблась?!

— А сама с ним жила.

— Я пыталась дать ему шанс, сами понимаете, мужик он привлекательный, а я девушка одинокая.

— Ну и как? — поднимает брови мужчина, расценивая мой ответ. М да, за тупую не прокачу.

— Ну и никак. Он в который раз подтвердил тот факт, что он мудак и мы окончательно расстались.

— Вот прям расстались?

— Вот прям да.

— Ну и как тебе верить Вероника?

— Очень просто. Ваш пчеловод меня из моей квартиры забрал, а это означает, что?

— Что?

Что мы с Даниилом больше не вместе. Ну и сами у него спросить можете, телефон же есть.

— Пчеловод это кто? — с интересом смотрит на меня мужчина.

— Да откуда я знаю, кто у вас пасеку держит.

— Никита! — внезапно орет он куда-то, пока не появляется хорошенький татуированный паренек.

— Да Виктор Степанович — говорит тем голосом, что меня крысой назвал.

— Никита, а кто у нас пасеку держит?

— Никто — вытягивается его лицо.

— А кто девку сюда притащил?

— Ромочка.

— А ну зови его сюда.

Через время приходит тот жуткий мужик с накачанными губами.

— Вероника говорит, ты пасеку держишь? — с трудом сдерживает улыбку Виктор Степанович.

— Че? Че за хуйня?

Он поворачивается ко мне

— Я просто предположила — в ужасе пожимаю я плечами — у вас так опухли губы, что я подумала, что у вас аллергия на пчелиные укусы и вы пришли ко мне за помощью с отеком Квинке.

— Ты охуела? — его взгляд сквозил ненавистью.

— Ну извините, я не знала, что это не отек и у вас свои. От боженьки. Виктор Степанович — обращаюсь я к закрывшему рукой рот и тихонько ржущему в ладонь мужчине — я в туалет хочу, очень-очень. Отпустите меня пожалуйста, у вас тут, конечно, жутко, но уписаться от этого совсем не хочется. Сидеть потом в мокром не комильфо.

— Жутко? А этот дизайн разве не «лофт» называется? Максимка — обращается он к рыжему — отведи девушку, пусть посикает.

— Вон Рома есть, пусть он ее и ведет.

— Максимка, не кочевряжься, Рома ее не доведет, врежет ей повторно, и она обоссыт нам тут все на свете. Видишь он на девочку малость обижен, она ведь не оценила его апгрейд. Давай, своди.

— Пошли — подкатывает глаза рыжий и встает.

— Так вы меня развяжите — протягиваю руки и ноги — как же я пойду.

— Ромочка, развяжи девочку — он закидывает ногу на ногу и что-то увлеченно ищет в телефоне.

— Чтоб ты уссалась, овца — бурчит губастый, разрезая путы.

Иду за рыжим насколько это возможно сделать по грязному бетонному полу босиком. Хоть бы почки не застудить. Пол холодный. Да и вообще холодно, на мне пижама с длинным рукавом, но она тоненькая и совсем не греет.

— Ты быстрее идти можешь? — бурчит рыжий

— Да я же босиком, а вы тут подметали последний раз — никогда.

— Пиздец ты неженка.

— Давай ты мне свою обувь дашь? — начала просить я — ну или хотя бы носочки, а?

— Бля-я-я, иди давай.

Мы все идем и идем по каким-то грязным коридорам и наконец приходим к невероятно загаженному туалету с единственной чашей унитаза в полу. Я могла бы сказать, что это чаша Генуа, но судя по загаженности — это был портал в ад. Вот как можно не попасть в такую дырищу?! Более того вокруг по всему туалету не только кучи, но и моча, а соответственно и сумасшедший запах.

— Слушай, дай пожалуйста свою обувь, тут все в какашках, — оглядываюсь на туалет — я же это все потом на ногах вам туда понесу.

— А так я на своих кроссовках, да? Отличный расклад.

— Ну дай, ты же один нормальный среди этих странных мужиков, у тебя губы не накачанные и глаза не накрашенные, как у того Никиты. Вот нафига он их подвел?

— Бля — он начинает тихо ржать — это из-за тебя этого Рому «пасечником» будут называть. Пчеловод, блядь! У него еще на звонке стоит песня «Ты пчела, я пчеловод» Пиздец!

— А второй подвел глаза зачем? Еще бы ресницы накрасил. Тоже педик?

— Да он говорит, что это сурьма, типа от конъюнктивита помогает, так раньше моряки делали.

— А у него возле дома корабль пришвартован? Корсар, блин, Джек Воробей.

Парень ржет уже в голос.

— Ну дай кроссовки, ну пожалуйста — не теряю я надежды, и пользуюсь его хорошим настроением.

— Ладно, на. — Он снимает их и остается в одних носках запах от которых конкретно перебивает запах туалета.