Игра, разорвавшая время

Глава 19 Ночь, где все повторяется

Ещё пару часов назад погода была спокойной и ничем не предвещала перемен. Сейчас же поднялся ветер, которого днём и близко не было. Деревья в ближайшем лесу шумели громким тревожным шёпотом. Луна светила на темно‑сером небе ярким прожектором, то и дело гаснув из‑за набегающих облаков. К ней подползали тяжёлые тучи — недолго осталось луне красоваться на небосклоне.

— Странно… Кажется, гроза приближается! — жалобно проговорила Диана.

Вот уж чего ей точно не хотелось.

— Как некстати! — пробормотал Вениамин, показывая, что и он категорически против такой погоды; он обернулся к Диане: — Как думаешь, куда он мог пойти? — голос Вени дрогнул, в нем прозвучала тревога.

Где‑то за лесом сверкнула молния, а через секунду прошлись, прокатились раскаты грома.

— Что за напасть? Эта гроза будто нарочно кружит вокруг этого места! — проворчал Веня, оглядываясь.

Он надеялся, что Григорьев где-то бродит неподалеку, потому что просто человеку не спится — так бывает.

Диана и Веня стояли на возвышенности — на берегу реки, крутили головами, пытаясь обнаружить исчезнувшего Гошу.

— Смотри! — Диана протянула руку вперед, указывая что-то за Вениной спиной, голос ее дрогнул.

Веня резко обернулся — рядом с руинами вспыхнул маленький огонёк. Исчез. Потом снова сверкнул — словно кто‑то ходил между стенами с фонариком.

— Он там! — воскликнула девушка.

— Какого черта он туда пошел ночью? — сердито произнес Краев.

— Не знаю! — отозвалась Диана. — Но… ты же знаешь Гошу… Пойдем! Вдруг он упал, сломал ногу и лежит там, встать не может! — взволнованно проговорила Диана. — Пошли!

Она схватила Веню за руку и потянула за собой. Он, привыкший с ней во всем соглашаться, тут же пошел следом.

— Это какое-то безумие! — все же не утерпел он и высказал свою точку зрения. — Что за идея могла прийти в его голову? Что он там хотел посмотреть ночью? Неужели нельзя было дождаться утра?

— Это сейчас неважно! — Диана продолжала держать Вениамина за руку и идти впереди. — Он там один! И нам с тобой неправильно дожидаться утра, чтобы узнать все ли с ним в порядке.

— Подожди! Давай я пойду первым. У меня телефон есть. Я включу на нем фонарик.

Веня решил больше не спорить. Он злился на Гошу. Вот ведь противный! Отправился ночью на поиски приключений. Что за странное нетерпение? Почему не утром, не днем? День — прекрасное время суток для ответов на любые вопросы! А им с Дианой теперь приходится идти следом непонятно за каким чертом.

— Ты, дурак, Гоша! Ты — дурак! — бормотал Григорьев, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться.

Он освещал дорогу фонариком, помня о том месте, где Веня запнулся о какой-то старый колодец, стенки которого почти ушли в землю. Да и к тому же здесь, рядом с церковью, также, как и там, внутри, за разрушенными стенами, за более чем 70 лет никому не пришло в голову очистить место от упавших камней, которые появились в результате бомбежки. Упасть было просто и легко. Особенно сейчас, в темноте. Камни словно попрятались во мраке и только ждали момента, чтобы подставить ночному искателю приключений «подножку».

— … Какой портал в прошлое? Что за дикая фантазия бродит в твоей голове? — бормотал Гоша себе под нос. — Двадцать первый век на дворе! Те, кто погибли во время бомбежки, остались в двадцатом веке! Они не могли ожить и появиться перед твоими очами! Ты, Гоша, слишком много читаешь фантастики о попаданцах!

Да, именно с этими мыслями было связано Гошино дневное молчание: он решил, что раз у него на локте появился ожог, который вроде как ему приснился во сне, — это был именно переход в прошлое, а не внушённый образ.

Он все-таки едва не упал, споткнувшись о камень, и после этого приостановился. Григорьев находился уже рядом с развалинами. Впереди был знакомый проем — место вместо двери, образовавшееся от смертоносного удара по церкви.

Гошино сердце забарабанило в груди — и от волнения, и от момента ожидания перехода через «портал» в прошлое — это уже то, что напридумывал себе Гоша. Вот почему он проснулся среди ночи — лежал и думал об этом. Ожог… Он пытался убедить себя, что получил его, когда разжигал костер, но не смог. Слишком ясно в глазах вставала картинка, как падают свечи, как объединяется их пламя и ползет по полу церкви…

Черт! Неужели действительно портал в прошлое?

Гоша только на мгновение притормозил у проема в стене, перешагнул преграду и оказался внутри, в руинах церкви.

Кружок фонарика заскользил по стенам, выхватил из темноты бледный лик святого Пантелеймона. Он смотрел на ночного гостя с некоторым удивлением: зачем ты здесь?

И Гоша тоже себя спросил:

— Ну, и чего ты сюда приперся? Убедился, что все здесь, как днем?

Гоша специально разговаривал с самим собой вслух; так он унимал страх — это чувство знают все, даже смелые люди. Просто одни умеют с ним справляться, а другие — нет. Гоша относил себя к первой категории. И ему даже хотелось проверить себя. Сможет ли он выстоять и проверить свою гипотезу, а не рвануть прочь, как только над ним начнут сверкать молнии и громыхать гром?

А он был уверен, что всё повторится, как прошедшей ночью. К тому же, еще находясь в палатке, он услышал приближение грозы.

Над Григорьевым висел иссиня-черный прямоугольник неба, на котором темные облака то скрывали звёзды, то снова открывали их миру.

Снова где-то грохнуло вдали, и Гоша поежился от волнения.

Вчера здесь стояла синяя палатка. Если бы и сегодня тоже, тогда можно было бы спрятаться внутрь и ожидать, что случится. Но практичный Веня после завтрака утром сбегал и принес ее к реке. Значит, если сейчас дождик ливанет, то Гоша вымокнет до ниточки. И к тому же, идет гроза, не только дождь.

Гоша снова поежился — не по себе было встретиться с грозой лицом к лицу.

— Всё, как днем! Убедился? — спросил он себя. — Уровень смелости проверил? Значит, можешь топать обратно. Все самые мистические события случаются в полночь. А сейчас…

Он направил свет от фонарика на наручные часы. Но тут над ним сверкнула молния и еще до того, как ее братец гром оглушительно рявкнул, полил дождь. Сначала оросил Гошу, а потом бесцеремонно стал обливать его, как из прорванной трубы. Однако мозг успел зафиксировать время: часовая стрелка показывала час ночи.

И тут прямо над церковью ярко вспорола небо молния. Следом грохнуло так, что даже в ушах отдалось. Гоша невольно втянул голову в плечи.

Неожиданно в проеме сквозь пелену дождя показались две фигуры. Григорьев остолбенел от неожиданности.

Одна из фигур жалобно воскликнула:

— Гоша!

И Григорьев узнал голос Дианы.

Ему стало весело, что он ни один, и что сюда пришли его друзья.

— Я тут! — закричал он. — Идите сюда. Здесь переждем грозу!

Веня, подойдя к Гоше, заворчал:

— Какого черта ты сюда приперся ночью?

Этот вопрос для него был самым главным. Ему хотелось понять мотивы поведения своего товарища.

— Сам не знаю! — хмыкнул Григорьев.

И, скинув с себя джинсовую куртку, по-джентльменски растянул ее над девушкой.

— Крыша-то дырявая! — засмеялась она через несколько секунд после его порыва, когда почувствовала, что дождик проник за шиворот.

Веня надел на голову капюшон толстовки, но это от дождя не защитило. Он ежился, мок и всё еще злился на Гошу.

Тут снова сверкнуло и грохнуло прямо над их головами. Краев даже невольно зажмурился. А в следующее мгновение ему вдруг показалось, что закончился дождь, и он тут же открыл глаза, чтобы убедиться в этой радости.

И замер от увиденного.

Вениамин обнаружил, что помещение церкви преобразилось. На стенах висели иконы, горели свечи, их желто-оранжевый свет отражался в маленьких окошках. У одной из икон стоял священник в длинном черном одеянии и молился. Звук его молитвы больше напоминал песнопение. Слов Веня разобрать не мог.

— Что это? — прошептал Веня, едва справляясь с дрожью.

— Повторилось! — услышал он за спиной Гошин голос и обернулся.

Краев увидел разные взгляды своих товарищей: испуганный — у Дианы, и радостно-восхищенный — у Григорьева.

Священник стоял к ним полубоком и не замечал «посетителей».

— Смотрите! — громким шепотом сказал Григорьев и поднял голову вверх.

Над ними появился высокий купол, расписанный небесным сводом и ликами святых.

Гоша почувствовал, как Диана судорожно сжала его руку.

— Как это возможно? Где мы? — тонким голосом спросил Веня.

Священник обернулся.

— Добрый вечер, молодые люди! Эта гроза… Я даже не услышал, как вы зашли. Извините…

— Здравствуйте! — спокойно ответил Григорьев.

Его не напугал вопрос священника. Он его вроде как бы и ждал.

— Что привело вас сюда в столь поздний час, дети мои? — спросил священник. — Что-то случилось?

— Батюшка! — Григорьев стал волноваться из-за вопроса, который он сейчас собирался задать; даже в горле запершило. — Скажите, пожалуйста, а какой сейчас год?

Священник улыбнулся мягкой доброй улыбкой:

— 1941-й год. Странный вопрос для полуночи.

— Я был прав! С ума сойти! — взволнованно пробормотал Григорьев.

— Что? — услышал он позади восклицание Вени, но не обернулся.

Послышался удар грома. Он здесь, в церкви, звучал глухо и не был таким пугающим.

Григорьев хотел сказать, что сейчас не двенадцать ночи, а значительно позднее, но передумал: кто может объяснить законы времени? Часы вообще сейчас ничего не значат, если их забросило почти на столетие назад.

— Скоро в поселке случится беда, — вместо этого сказал Гоша. — И сюда прибегут люди.

Священник недоуменно посмотрел на Григорьева, но сказать ничего не успел, потому что хлопнула дверь. И все невольно обернулись.

Внутрь торопливо заходили люди — промокшая одежда, взволнованные лица.

Гоша узнавал их: женщины, дети, старики и старухи… Он увидел среди них и высокого парня.

— Батюшка! Отец Василий! — женщина с малышом на руках. — Над поселком снова фриц кружит на своем самолете.

— Мы испугались! — шагнула вперед девушка с двумя длинными косами. — И сюда побежали. Не будет же он церковь бомбить! А в поселке где прятаться? Негде.

— Ну, и поливает снаружи! — сказал старик с седой бородой и впалыми щеками.

Он снял с головы мокрую кепку, повертел ее в руках и надел обратно, хотя с нее струйками бежала вода — выжать из головного убора воду здесь, в церкви, у него рука не поднялась.

Снова загрохотало снаружи. Сначала могло показаться, что сразу несколько ударов грома сплелись воедино. Но… это был тяжелый нарастающий гул двигателя воздушного транспорта.

Люди в оцепенении замерли. Гоша закричал, пытаясь предупредить о приближающейся опасности. Однако его не успели понять. Ужасающей громкости удар раздался над церковью. А дальше — словно время вновь подстроило законы под себя — так, как нужно ему, а не тем, для кого сейчас каждое мгновение может стоить жизни. Гоша задрал голову туда, где на голубом фоне были нарисованы лики святых. Были. Сейчас в куполе зияла огромная дыра, а вниз сыпались куски штукатурки и камня.

— Ох! — вырвалась у Гоши.

Он качнулся инстинктивно к выходу, глазами стала искать Диану. Увидел людей, хаотично двигающихся в панике и кричащих. Кто-то упал, на полу появилась кровь. Женщины прижимали к себе детей… те отчаянно плакали.

Взгляд выхватил Диану, которая прижалась к стене с фресками, смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами и не двигалась. Она замерла, оцепенела, у девушки явно было шоковое состояние.

Гоша бросился к ней, схватил её за кисть руки, потянул за собой. Она, словно тряпичная кукла, без сопротивления последовала за ним.

Парень вытащил её на улицу.

Стеной лил прохладный дождь, и Гоша мгновенно почувствовал, как быстро под одежду пробрались струйки воды.

Они выбежали из церкви, когда раздался очередной взрыв. Гоша почувствовал, как ноги оторвались от земли, и неведомая сила бросила его в сторону. После этого он снова, как и в прошедшую ночь, отключился…