Игра, разорвавшая время

Глава 44 Пусто

Над ухом настойчиво зудело:

— Зззз… Зззз… Зззз…

Гоша с трудом открыл глаза.

Над ним висело синее, без единого облачка небо. Оно было таким глубоким, что на секунду захотелось просто смотреть в него и ни о чём не думать. Ладони ощущали мягкую траву. Лицо приятно грели солнечные лучи.

Он скосил глаза на источник звука. Над цветком кружила пчела. Она трудолюбиво спешила собрать нектар из цветка, который вскоре увянет, покорясь силе осени.

И тут память накрыла его разом: клад, Свирепов, гроза, церковь, бомбёжка… В душе поднялась тревога — резкая, как удар. Крики, кровь, огонь, падающие обломки купола… И потом — взрывная волна, она-то и вышвырнула его наружу.

«Где Илья⁈»

Гоша резко сел. И тут же почувствовал, как откликнулось болью тело — кольнуло в боку, потянуло плечо. В ушах зазвенело, будто они всё еще хранили звук того взрыва, что случился в церкви.

Григорьев с трудом поднялся. Голова кружилась. Одежда была в пыли. На темных джинсах проступало еще более темное пятно.

«Кровь?» — испугался Гоша.

Он взглянул на свои руки. Они были сильно исцарапаны, но кровь уже подсохла.

Гоша медленно побрёл к руинам.

Здесь всё было как обычно. Покосившаяся дверь, заросшее крыльцо, стены, на которых росли тонкие берёзки с желтеющей листвой… Как до того очередного момента, когда опять время затолкнуло их в прошлое.

Просто поразительно, какое здесь страшное место! Непонятная сила играет с теми, кто приблизился к руинам, злые шутки.

— Илья! — Гоша позвал приятеля.

Его лицо ласково задел теплый ветерок, играючи взлохматил волосы. Но это не уменьшило Гошино беспокойство.

Перебравшись через проём, он оказался внутри развалин. Солнечные лучи падали через выбитые окна. Пахло пылью, старым деревом, травой. У двери всё так же валялась синяя палатка.

Ильи не было.

— Илья! — снова позвал Гоша.

Негромко. Он словно боялся услышать эхо от своего голоса. Это опять будто втолкнет его в тот момент времени, когда звуки молитвы, которые произносил отец Василий, уносились под купол…

Затем Гоша обошел церковь вокруг. Ильи нигде не было.

Что случилось? Илья остался там, в прошлом? Там же убило Свирепова. Гоша сам видел, как на него упал большой обломок купола. А Илья? Он спасся?

В горле запершило. Гоша вдруг остро ощутил потерю. Оказывается, он по-настоящему привязался к своему новому приятелю.

И тут в мирные звуки природы ворвался посторонний звук — вой сирены. Гоша вздрогнул от неожиданности и порывисто заспешил наружу.

К церкви подъехала полицейская машина. Из нее выбрался местный полицейский — тот самый, которому они с Ильёй передали видеозапись. Теперь его голова была перевязана.

— Старший лейтенант Вулканов, — привычно представился тот. — Я вам звонил вчера. Преступник Свирепов сбежал из участка. Он здесь не появлялся?

— Нет, — соврал Гоша.

Не мог же он начать рассказывать Вулканову о том, что здесь реально происходило ночью!

— А где твой приятель?

— Рыбачит, — Григорьев махнул как можно беспечнее в сторону реки.

— Ты что-то помятый какой-то, — подозрительно посмотрел на него Вулканов. — Одежда грязная, руки исцарапаны. И вон, синяк на лбу.

Гоша машинально поднял руку и потрогал лоб. Там обозначилась небольшая шишка. Наверно, в области синяка. Он уже собирался придумать объяснение, но не успел.

Вулканов заметил на земле… сундук.

— Это что? — спросил.

— Это… мы вчера с Ильей клад здесь нашли, — честно сознался Григорьев.

— А-а, так вы кладоискатели! — усмехнулся Вулканов. — А рыбалка — только прикрытие?

Гоша улыбнулся и неопределенно пожал плечами.

— И где вы клад нашли?

— Вон там, в старом колодце! — Гоша указал пальцем.

— А внутри что?

— Хотите — сами посмотрите.

Они подошли к сундуку. Гоша присел на корточки, откинул крышку. Пахнуло сыростью и временем. Вулканов с интересом склонился, опершись ладонями о колени.

— Ух ты! Старые деньги… И фотки какие-то… У нас есть коллекционер в поселке. Он старину собирает… И старые фотографии тоже. Надо, чтобы он посмотрел. У него собраны снимки многих жителей, кто жил в поселке. Даже тех, кто до войны… Трогать нельзя… А то рассыпятся. Пусть специалист сделает… А внизу что?

— Там — какие-то украшения.

— Уж не тот ли это клад, о котором мне отец рассказывал? Семейство Серебряковых оставляло что-то ценное местному священнику, когда за границу после революции уезжало. Он сам погиб во время бомбежки церкви в сорок первом… Похоже, и тайна вместе с ним ушла… А вы вот нашли… Что собираешься с кладом делать?

— Мне он не нужен, — сказал Гоша. — Это принадлежит этим местам. Вы же можете, как представитель власти, клад забрать?

— Да. Конечно. Заберу. Всё, как нужно оформим. Вам с твоим другом по закону деньги полагаются. Как награда. Передашь своему приятелю?

— Да, — Гоша смотрел на сундук, избегая взгляда Вулканова. Он не хотел лишних вопросов.

— Что ж, мне пора, — произнес Вулканов. — Если здесь заметишь преступника, сразу звони в полицию.

— Я, скорее всего, домой через час поеду, — ответил Гоша.

— Хорошо. А твой друг?

— И он тоже.

Вулканов попрощался, сел в машину и уехал. Машина скрылась за лесом, и снова тишина вернулась в этот уголок природы.

Гоша сходил в церковь за палаткой, свернул ее в узел и заспешил к берегу. Внутри еще теплилась маленькая надежда, что Илья может оказаться там…

Хотя…

Вряд ли бы он оставил лежащего без сознания Гошу у церкви…

Ильи нигде не было.

Палатка стояла, словно заброшенный, никому не нужный домик. Река блестела так ярко, что резала глаза. Сегодня сильнее пахло тиной, чем всегда. А трава вокруг была небрежно примята — будто здесь побывали не самые аккуратные туристы.

Гоша прошёл к месту, где они с Ильёй рыбачили.

Пусто. Ни следа, ни намёка.

Значит, он остался в своём времени.

Хочется надеяться — жив.

Гоша вдруг остро почувствовал одиночество.

Он начал торопливо собирать вещи. Не было смысла оставаться. Тем более ждать новой ночи…

Ему повезло с электричкой. Не зная расписания, Гоша пришел за двадцать минут до ее прибытия.

В полупустом вагоне он забросил рюкзак на верхнюю полку и сел у окна. Смотрел на мелькающий пейзаж, но не видел его. Внутри было пусто и тоскливо.

Он вспоминал, как Илья бросился в сторону матери. Он знал, что её убило. Он уверился в том, что Илья тоже погиб.

Удивительно: Гоша был знаком с Ильей очень короткий промежуток времени, а мысль о его гибели причиняет настоящую боль.

Гоша пытался объяснить себе исчезновение Ильи хоть как‑то. Он стал мысленно убеждать себя в том, что если Илья остался в прошлом, то так и нужно было.

Если удариться в философию, то Илья выжил в тот роковой для поселковских день только потому, что на него была возложена миссия: наказать предателя, который был причиной гибели собственных односельчан. А минувшей ночью Свирепова настигло возмездие, поэтому Илья, как и другие люди, не выжил…

Нет, лучше не думать об этом. Больно, очень больно.

А он, Гоша… спасся благодаря тому, что его выбросило наружу взрывной волной…

Интересно, мог ли он тоже погибнуть там, в прошлом?

Григорьев поёжился от этой мысли…