Искушение

9. Тамася

Тамара родилась в одном из сел, расположенных недалеко от Города у Моря. Её родителями были простые сельские труженики, не знавшие, да и не стремящиеся узнать ничего, кроме своего сада-огорода, свинарника, курятника и коровника.

Отец Тамаси, огромный, с какой стороны ни посмотри, мужчина обожал свою жену, которая едва доставала ему до плеча, маленькую, сухонькую, остроносенькую и востоглазенькую бабёнку, которая ветрела своим мужем, как цыган солнцем. Не меньшей любовью добрый увалень одаривал и свою единственную дочь Тамару. С детских лет все в селе звали девочку Тамасей. Почему? Да кто его знает. Вот прилипло к девчонке именно такое имя, и менять его никто не собирался.

Тамася статью пошла в отца. Уже в тринадцать лет она заметно переросла свою махонькую маму, «отрастила» пышные бедра и увесистую грудь.

Немалые прелести юной девы, хорошее питание и общее раннее развитие, очень скоро привели к тому, что на Тамасю стали заглядываться соседские парни. В основном, те, кто был старше её. И девушка охотно стреляла глазками в ответ, радостно принимая знаки внимания.

Неизвестно чем бы все закончилось, не заметь многомудрая мама Тамаси, что вот-вот и её доченька уляжется под одного из ухажеров.

Мама, не дожидаясь подходящего момента, приволокла дочурку в горницу, пока папа копался в огороде, пнула так, что Тамася плюхнулась всеми телесами на стоявший посреди комнаты стул, и начала «воспитательную беседу»:

— Ты чего это удумала? На все село меня опозорить хочешь?! В подоле матери принесешь?! Одна всю жизнь с байстрюком жить собираешься?!

Тамася захлопала глазами:

— Мам, ну ты чё? Я ничего такого и не думала.

— Не думала?! Вот и не думай! Запомни, что под венец ты должна пойти девкой! Выйдешь замуж, ебись с кем захочешь и сколько влезет! А пока живёшь в родительском доме, береги целку пуще глаза! Ты меня поняла?!

Тамася кивнула. Спорить с мамой она не собиралась. Маме Тамася верила. Да и как было не поверить, если каждый день она видела, как носит на руках, в буквальном и переносном смысле, папа свою жену.

Помнила Тамася, как заткнул рот соседке папа, когда та попыталась сказать ему что-то нехорошее о маме. По селу, нет-нет, да и расползался слушок, что мама Тамаси привечает кого-то их молодых мужчин, пока папа торгует мясом или овощами в Городе у Моря, но, дальше тихого шепота эти слухи не шли. Не говоря уж о том, чтобы кто-то попытался внести раздор в семью. Папа горой вставал на защиту мамы! Как уж тут было не поверить её словам и советам?!

На свиданки бегать Тамася не перестала, но, едва новый кавалер пытался позволить себе «что-то лишне», как Тамася начинала орать дурным гласом и грозилась обо все рассказать папе. Связываться с мужиком, который гнул подковы руками, никому не хотелось, а потому, вскоре, охочих «полакомиться» нежным девичьем телом не осталось совсем.

Тамася с горем пополам окончила десятилетку и уже стала подумывать, а не наплевать ли ей на мамочкины советы и не умотать ли в Город у Моря, да жить в своё удовольствие, устроившись на какую-то непыльную работёнку, когда в село, в гости к родственникам, приехал Вадик.

Вадик только в этом году окончил мореходку и собирался уйти в свой первый рейс. К родственникам он приехал ненадолго, чтобы немного отдохнуть после учёбы и перед началом трудовых будней на флоте.

Приехал ненадолго, а застрял на все лето.

Потому как, едва юноша улицезрел пышнотелую Тамасю, то в ту же минуту понял — это она! Его судьба! И начал активно ухаживать за девушкой.

И вот тут Тамася с благодарностью вспомнила мамины советы и порадовалась тому, что её послушалась. Потому как, получивший отказ в близости и узнавший, что его нимфа — «нэзайманка» (нетронутая), Вадик немедленно решил жениться! О чем молодята и сообщили родителям Тамаси и родственникам Вадюни уже через неделю после знакомства.

А через месяц всё село гуляло на свадьбе.

В Город у Моря Вадюня вернулся женатым человеком. Он снял для жены комнатку в квартирке, где жила подслеповатая бабка, и с чистой душой и спокойным сердцем ушел в рейс.

Программа максимум для Тамаси была выполнена! Она вышла замуж, будучи девственницей, как и «завещала» мама, и вполне могла приступить к выполнению второй части «завета». То есть, «ебстись с кем захочет и сколько влезет».

Вроде так мама говорила?

Но приступить к этому, такому заманчивому мероприятию Тамася попросту не успела. Она забеременела. Вот так, практически с первого раза. Пышное, зрелое тело, созданное для материнства, этим материнством и озаботилось, не спрашивая разрешения у своей хозяйки.

В положенный срок у Тамаси и Вадюни родился сын. Из роддома счастливый отец перевез свое семейство в отдельную квартиру. Крохотную малосемейку — но уже свою.

Когда мальчику исполнился годик, а Вадюня снова ушел в рейс, Тамася решила навестить родителей. В отчем доме молодая мать гостевала недолго. Оставив годовалого сына на попечении мамы и папы, Тамася вернулась в Город.

Началась жизнь веселая и беззаботная!

Тамася привозила сына домой буквально перед самым приходом мужа из рейса, а как только Вадюня, пробыв дома не больше двух недель, снова уходил в рейс, отвозила немедленно мальчика в село к родителям. Ну а что? Мама присмотрит за малышом не хуже. И опять: свежий воздух, продукты свои, не то, что это вот всё, из магазина. Да и Тамася, которая нашла-таки себе непыльную работенку табельщицы на Стальканате, будет посвободнее. Свободность для Тамаси заключалась в том, что она меняла сексуальных партнеров, как перчатки.

Тамасю не имел только тот, кто её не хотел.

Каждые новые штаны, готовые распахнуть перед нею ширинку, встречались радостно, ублажались пылко, провожались ненадолго. Сыто потягиваясь в согретой очередным любовником постели, Тамася с благодарностью вспоминала мамины советы. Ну а как же? Мама плохого не подскажет и плохому не научит! Все вышло так, как мама и говорила! Кода, однажды, один из доброхотов попробовал «открыть глаза» Вадюне на то, чем занимается его женушка, пока он бороздит просторы морей и океанов, муж горой встал на её защиту. Как главный аргумент, было сказано:

«Да ты просто наговариваешь! Завидуешь мне»!

«С чего бы это»? — удивился доброхот.

«А с того, что я Тамасю «девочкой» взял, а ты на блядине, которую другой расколупал, женился»!

Доброхот опешил:

«Да ты откуда знаешь на ком я женился»?!

«Знаю! Мне Тамася о том, как твоя жена таскалась и сейчас таскается, все рассказала»!

Блюститель чужой нравственности отправился домой и избил свою жену, которая и не собиралась ему изменять. Ну а те, кто узнал об этой дикой истории, «открывать глаза» Вадюне поостереглись. Нечего лезть в чужую семью со своим «добром». Нравится мужику рога носить — пусть носит. А от этой Тамаси, которая все способна вывернуть наизнанку и представить в выгодном для себя свете, лучше держаться подальше.

Подруг у Тамаси почти не было. Близко сошлась она только с коллегой, такой же табельщицей из другого цеха, и такой же любительницей противоположного пола.

Алка, подруга Тамаси, была моложе на несколько лет, была незамужней, и могла вести себя так, как ей вздумается, ни на кого не оглядываясь. Именно с Алкой могла Тамася обсуждать достоинства и недостатки своих любовников, хохоча, советовала «обратить внимание» на вон того когда он Тамасе надоест. А Алка, время от времени, заглядывала в гости к подружке не одна, а парочкой новых знакомых, которыми охочие до секса дамочки, менялись на протяжении одной ночи.

В общем, жизнь кипела и обещала быть прекрасной и удивительной. Сын учился в селе под присмотром бабы и деда, муж плавал, зарабатывая на жизнь, а Тамася… а что Тамася? Она просто жила в своё удовольствие.

Когда Тамасе уже исполнилось сорок, она, заглянув в гости к Алке, увидела в квартире подружки молодого человека. Сально усмехнувшись и подмигнув Алке, поинтересовалась:

— Новенький? Где раздобыла?

— Уймись, — шикнула на подругу Алка, — это мой брат! Он год тому назад из армии пришел, вот, хочет обустроиться в Городе у Моря.

— Ну брат, так брат, — пожала плечами Тамася, — хорошенький у тебя братик.

О том, куда и к кому шастает по ночам братик, Алка узнала не скоро. Но все же узнала. И примчала к подружке. И закатила той дикий скандал.

Тамася лупала глазками и смущалась, как девушка юная:

— Алочка, ты должна меня понять! Я его люблю! Это со мною впервые! И тут не только постель, а и моя душа!

— Ты совсем охренела! — орала Алка, — тебя уже трахали, когда его только делали! Он тебе в сыновья годится! Твой малОй старше моего братика! Оставь его в покое, старая лярва!

Тамася, продолжая корчить из себя деву с раненым сердцем, не унималась:

— Алочка, не мешай нашему счастью. Я погибну без него.

— Вот и подыхай! — Алка хлопнула дверью.

Женщина понимала, что рассчитывать на то, что придет из рейса муж Тамаси и поможет как-то разрулить эту, отчаянно не нравящуюся ей ситуацию, смысла нет.

Вадюня всегда был, есть и останется на стороне жены, считая, что все вокруг завистливые твари и наговаривают на его «белокрылую ангелицу». Значит, нужно действовать другим способом. Потому как братику все больше и больше нравится засыпать в объятиях пышнотелой красотки и неизвестно чем все это может закончиться.

И Алка придумала выход! Она познакомила брата с девушкой, которая работала в столовой того же Стальканата, где трудились и они с Тамасей.

Девушка, которую Алка прочила в жены своему брату, была из семьи не так чтобы уж богатой, но и не бедной. Свой дом на Фонтане, в котором родители девушки с радостью примут её избранника, был не только хорошим, а, пожалуй, главным аргументом. Оповещать подругу о том, что братик встречается с другой, Алка не стала.

А молодой человек, через какое-то время, сделал предложение девушке, и собрался жениться. Он пришел к любовнице, честно рассказал обо всем, поблагодарил за «постельную науку» и закрыл за собою дверь.

Теперь Тамася понеслась в дом к бывшей подружке. Теперь она рвала и метала, проклиная ту, что разлучила её с возлюбленным, ради которого она была готова даже развестись с мужем!

Но Алка только разводила руками, говорила, что она тут нипричем, что «дети» сами встретились и сами начали встречаться, что она, сестра, узнала о предполагаемой свадьбе совсем незадолго до намечающегося события. В общем: я — не я, и хата не моя.

Конечно, Тамася не поверила ни единому слову подруги, но возразить было нечего, а потому, злобно прошипев:

— Ты еще пожалеешь! От меня так просто не уходят! — громко хлопнула дверью.

Сын заканчивал мореходку и жил в экипаже, муж постоянно был в рейсах, ехать к уже пожилым родителям и плакаться им на судьбу-злодейку Тамася не хотела, а потому она осталась одна.

Она ревела ночами в подушку, не понимая, что же такое с нею происходит? Не открывала дверь бывшим любовникам, отклоняла все предложения хорошо провести вечерок.

Любви к законной жене брату Алки хватило ровно на полгода.

Через полгода Тамася увидела в дверном глазке юношу, держащего в руке букет ромашек. Тамася распахнула дверь и рывком втащила его в квартиру.

Когда Тамасе исполнилось сорок пять, её муж, Вадюня, умер. Из очередного рейса он вернулся с неоперабельным раком поджелудочной железы.

Тамася, похоронив того, кто был отцом её ребенка, решила, что вот теперь любовник, который предпочел её молодой жене, разведется и переедет к ней навсегда. И сочетается с Тамасей узами законного брака. И вот именно ему, достойнейшему из достойных, она будет верна до гробовой доски.

Но из этой затеи у Тамаси ничего не вышло. Мужчина смеялся и говорил, что его устраивает такое положение вещей. Что у него в семье уже есть один ребенок, а скоро будет второй, и что ничего менять он не намерен.

Тамася злилась и выгоняла любовника. Но вскоре звонила ему сама и зазывала в гости. Мужчина приезжал, ухмылялся и опрокидывал Тамасю на кровать, приговаривая:

— Уж я-то знаю, как ты любишь. Я знаю, как ублажить мою «мамочку».

И Тамася смирилась.

Была вынуждена смириться с таким раскладом.

И все бы было хорошо, не вклинься в беззаботную жизнь денежный вопрос.

Экономить Тамася не умела, да и не хотела. Все, привезенные мужем деньги она тратила щедро и не жалея. Та небольшая сумма, которая каким-то чудом осела на сберкнижке, очень быстро растаяла. Семьдесят пять рублей оклада, были явно не той сумой на которую сможет прожить привыкшая ни в чем себе не отказывать женщина. Просить о материальной помощи любовника — глупо. Он и так содержал жену и двоих детей.

И тогда Тамася решила попросить денег у сына, который окончил мореходку три года назад и уже сделал несколько рейсов.

Её сыночек, её мальчик мамочке отказал. Он, ухмылялся, глядя в протянутую руку:

— Пусть тебе помогают твои любовники.

— Какие любовники? — лопотала Тамася, — о чем ты говоришь, сыночек?

— Знаешь, мам, я не слепой, как отец, и прекрасно видел, чем ты занималась, пока он был в рейсе. Так что не делай из меня дурака. У меня своя жизнь, и тебе лучше в неё не вмешиваться.

— Какой ты жестокий! — попыталась воззвать к сыновьим чувствам Тамася.

— Да уж какой есть.

За сыном захлопнулась дверь.

Тамася заволновалась и засуетилась. Для того чтобы иметь хоть какие-то деньги, она обменяла свою квартиру на меньшую и взяла неплохую доплату. Но деньги, чертовы деньги, таяли просто на глазах. Нужно было искать какой-то выход из создавшейся ситуации.

Из своего нового жилища устраивать «проходной двор» Тамася не собиралась. Да и возраст уже не тот, чтобы пропускать через себя мужиков как на конвейере, так что не было ничего удивительного, кода Тамася, разговорившись с одной из соседок, узнала, что та ездит в Аркадию и занимается скандинавской ходьбой. И что в группе у них есть «очень интересные мужчины».

«Нужно съездить в эту Аркадию, — думала Тамася, — посмотреть, что там за дедульки собираются. Может, и охмурю кого-то, кто при бабле и скоро на тот свет собирается».

Тамася во все глаза смотрела на худощавого, сохранившего стройную фигуру, моложавого, но все же дедугана, который протягивал ей руку для знакомства.

Ухмыльнулась едва заметно, услышав это местечковое: Виля. Представилась и решила попробовать «охмурить старикашку». Получится что-то из этой затеи или нет — посмотрим. Все равно заняться нечем и не кем.