Искушение

18. Родные люди (?)

— И долго ты от родителей прятаться будешь? — генерал смотрел на внучку в упор, явно не собираясь довольствоваться неопределенным ответом.

Стелла вздохнула, перевела взгляд на окно, за которым уже не первый день накрапывал нудный ноябрьский дождик.

С того дня, как девушка вернулась домой, прошло больше месяца. Раны на теле постепенно заживали, зарубцовывались шрамы, уже сошли синяки. Даже след от ошейника был почти незаметен: так, розовая полоса.

Но, чем больше проходило времени, тем сильнее она боялась наступления ночи. Ночи, когда её непременно накроет один и тот же кошмар. В страшных снах она не видела тех событий, которые ей довелось пережить. Стелле снилось, что машина, в которой её увез Тэнгиз-сухумский, вдруг разворачивается на дороге и несется по направлению к даче. Автомобиль, не останавливаясь у ворот, влетает во двор, и Стелла видит на пороге дома своего мучителя, Гиви-садиста, который улыбается ей и протягивает руки со словами: "Я тебя ждал! Я знал, что ты вернешься! Моя игрушка, моё животное"!

Стелла вскрикивала и моментально просыпалась. Долго сидела в постели, натянув до подбородка одеяло. Её тряс озноб. Девушка повторяла шепотом: "Его нет. Он подох. Мне больше ничего не угрожает". Она понемногу успокаивалась, но заснуть больше не могла, так и ворочалась с боку на бок в ожидании рассвета. И вот сегодня дед задал ей вопрос, ответа на который у Стеллы не было.

— Дедушка, я не могу и не хочу с ними встречаться.

— Но почему?! — генерал искренне не понимал такого отношения девушки к родителям:

— Ты винишь их в том, что с тобою случилось?

— Никого я не виню. И здесь дело вовсе не в том.

— А в чем же? растолкуй мне.

Стелла немного помолчала. Наконец-то отвела взгляд от окна, посмотрела на генерала:

— Ты о чем-то им рассказывал?

— Да о чем я мог рассказать? — удивился генерал, — я ведь и сам ничего не знаю! Если тебе нужно с кем-то поговорить, то я выслушаю. Или, может, с матерью поделиться хочешь? Или с отцом?

На лице Стеллы отразилось облегчение, но она решила все же уточнить:

— И о том, в каком состоянии ты меня тогда увидел, тоже не говорил?

— Нет! — рявкнул генерал, теряя терпение, — я военный человек и умею держать рот на замке, когда это нужно!

— Хорошо, — Стелла улыбнулась, — это хорошо.

— Ну так что? Выйдешь к ним, когда Стас заявится? Ираида-то каждый вечер дома торчит.

Стелла провела пальцами по шее:

— Не очень заметно? — спросила деда.

— Почти не заметно, — успокоил генерал, — если бы не знал, как было, то и сам не обратил бы внимания.

В кухне, где завтракал генерал с внучкой, повисло молчание.

— Дедушка, — улыбнулась Стелла, считая, что пауза между темами выдержана достаточно, — а ты с той женщиной, что к нам приводил перед тем, — девушка запнулась, — ну, перед тем… в общем, ты с этой Тамасей встречаешься?

— А что?! — генерал ответил вопросом на вопрос, как, собственно, было принято в Городе у Моря.

На мгновенье Стелле показалось, что в его глазах сверкнул злобный огонёк. Но генерал быстро взял себя в руки и продолжил:

— Видимся иногда. Ты почему спросила?

— Стыдно становится, когда вспоминаю, как мы её приняли, — Стелла тут же поправила себя, — как я её приняла. Ну, мама, она всегда молча сидит, ну папа, поподдакивал мне немножко. А я вела себя, как законченная тварь.

— Ладно тебе, — усмехнулся генерал, — впервые слышу, чтобы чужое мнение для тебя хоть что-то значило.

Стелла пожала плечами:

— Я не о её мнении беспокоюсь, а о твоем.

Генерал поднялся со стула, прижал голову внучки к своей груди и сразу почувствовал, как напряглось тело девушки, но рук не разжал, только приговаривал:

— Я знаю, какая ты. Всегда знал. Ну а то, что было — уже быльЁм поросло.

Весь день Стелла, как обычно, просидела в своей комнате. После обеда генерал куда-то засобирался, постучал в комнату внучки:

— Стелла, я уйду ненадолго, мне нужно кое-куда съездить.

— Поезжай, — Стелла усмехнулась, поняв куда именно "намылился" дед, но уточнять его маршрут не стала.

— Ты не скучай, я через пару часов буду дома, — за генералом захлопнулась входная дверь.

Стелла, которая раньше обожала шумные компании и не могла и двух часов к ряду провести в одиночестве, удивлялась самой себе.

Она могла часами стоять у окна и смотреть во двор, механически и бездумно отмечая движение прохожих. Потом брала с полки книгу, одну из тех, что для неё покупала еще бабушка, забиралась в постель и начинала читать.

Если бы еще недавно Стелле сказали с каким упоением она будет перечитывать Библиотеку Приключений, девушка подняла бы говорившего на смех.

Что интересного для взрослой девицы может быть в романах Жюля Верна или Фенимора Куппера? Это же книжки для детей! Но сейчас ей были нужны именно эти книги, и девушка, перелистывая страницу за страницей, погружалась в миры, где живут правильные и сильные мужчины, красивые и хорошие женщины. Именно такое времяпровождение было нужно её истерзанной душе, её израненному телу, её изломанной психике.

Хлопнула входная дверь. По коридору простучали каблучки Ираиды.

"Мама пришла", — отметила про себя Стелла, вздохнула, вспомнив обещание данное деду, потом подумала, придет ли сегодня домой отец. "А впрочем, какая разница? Сегодня поговорю с мамой, а с отцом чуть позже" — Стелла взглянула в зеркало, висящее на стене, удостоверилась еще раз, что кофточка застегнута на все пуговицы и шрам на шее почти не заметен.

Она уже прошла несколько шагов по коридору, намереваясь постучать в комнату родителей, когда снова распахнулась входная дверь.

На пороге квартиры стоял Стас.

Должность, занимаемая человеком, иногда, не имеет ничего общего с его характером. А характер у Стаса оставлял желать лучшего. Грубый и надменный в общении с подчиненными и теми, кто от него зависел, он менялся до неузнаваемости, если, упаси Боже, его вызывали «на ковер» к властьпридержащими. У Стасика сразу немели ноги, в ожидании очередной или внеочередной выволочки, голос становился мягким и журчал, как лесной ручей, лишь бы только любыми путями отвести от себя неприятности, убедить того, кто собрался «указать ему», «спросить с него», что именно в этой ситуации вины его нет от слова совсем.

Еще Стас панически, просто до дрожи в коленях, боялся того, что в райкоме, или, упаси Боже, в обкоме прознают о его делишках, о его махинациях с валютой. Случись это — на карьере Стаса можно было бы поставить большой жирный крест.

Да что там карьера — Стасика вполне могли бы посадить. И не помог бы папа-генерал с его связями. Впрочем, какие там связи остались у отставного вояки? Стас уже давно забыл то время, когда был от души благодарен знакомому, который свел его с этим чертовым кацюком. Знакомый, правда, предупредил, чтобы Стас был поосторожней и поаккуратней, потому как кацюк этот не простой чел, а «имеет вес» в воровской среде Грузии. Услышав эти слова, Стас только пренебрежительно хмыкнул:

— Да все они, кацюки эти, «распальцованые», понтов больше, чем нужно. Скажи мне, дружище, с чего бы это какому-то «серьезному» человеку самому за валютой мотаться? Так что думается мне, что он обычный посыльный, только цену себе болтовней набивает.

— Ничего больше, чем уже сказал, я тебе поведать не могу, — пожал плечами знакомый, — моё дело предупредить, а вот иметь ли с ним дело вообще — решать тебе. Можешь задействовать еще одно звено в передаче валюты, о тебе и твоей роли и знать никто не будет, — знакомый ухмыльнулся, подумав: «Кроме меня, конечно», — но ты сам понимаешь, что любому посреднику нужно «отстёгивать».

«Отстёгивать» Стас не хотел. Ему были нужны деньги, причем, в немалых суммах. А потому, самым подходящим вариантом ему показалась идея задействовать в цепочке собственную дочь. И все бы было хорошо, не пойми дочурка во что её втянул папочка и не потребуй свою «долю», которая оказалась ни чуть не меньшей, чем та, которая пошла бы на оплату «дополнительного звена».

Стас вздохнул и согласился. С другой стороны, была хоть какая-то гарантия того, что случись что, доченька папочку «закладывать» не станет. Не чужие ведь люди.

Стас вздрагивал, слыша в телефонной трубке, ставший уже знакомым, голос:

— Приветствую тебя генацвале! На такое-то число нужна такая-то сумма. Встретимся там же.

После этих слов телефон разрывался короткими гудками, давая понять, что собеседник сказал все, что хотел, и в ответе не нуждается.

Стас клал трубку на рычаг, вытирал пот со лба, и в который раз думал: «Угораздило же меня связаться с этим кацюком! Нашелся бы кто-то другой, подожди я немного»! Но ждать Стасик не умел никогда. С детских лет он привык к своему привилегированному положению в среде сверстников, а затем и сотрудников. К тому, что все и всегда достается ему по первому требованию. И это вовсе не поспособствовало тому, чтобы воспитать у него правильные мужские качества. И самое отвратительное было в том, что Стас стал первостатейным трусом, готовым пожертвовать кем угодно, лишь бы спасти от неприятностей свою жопу. В том числе — и собственной дочерью.

Стас запаниковал сразу же, как только, придя домой вечером после работы, не обнаружил ни дочь, ни пакет с деньгами, который должна была принести Стела после обычного обмена. По-хорошему, ему бы вернуться домой еще вчера, но, заехав к любовнице, Стас там же и заночевал. Ну а что? В первый раз, что ли? Ираида уже привыкла к его постоянным ночёвкам вне дома, а со Стелой никогда не возникало недопонимания в финансовых вопросах. Какая разница, заберет он у дочери «деревянные» сегодня или завтра?

Но на завтра дома не было ни дочери, ни «деревянных».

Поначалу Стас не слишком распереживался.

Подумаешь, завеялась доченька куда-то, в первый раз, что ли? Правда, отлучки Стеллы были достаточно редкими и не продолжались больше двух суток. Что ни говори, а ночевать дочь предпочитала дома, в своей мягкой постели. Так что до того момента, как у Стаса началась настоящая паника (по поводу денег, конечно), прошла минимум неделя. Где искать Стелу, он не имел ни малейшего представления. Разве что у Анькиного сына? Нужно будет её расспросить.

Но нужды в разговоре с Анной не возникло, потому как в этот же вечер, на вопрос, заданный Ираиде, не знает ли мать, где шляется её дочь, Стас получил вполне исчерпывающий рассказ о том, что его жена, по дороге с работы, встретила «того юношу», с которым Стелла «гужевалась» в последнее время. И что юноша расспрашивал её, Ираиду, не знает ли она, куда подевалась Стела.

— Ну и что ты ответила? — поинтересовался Стас.

Ираида пожала плечами:

— Сказала, что умотала не курорт с очередным женихом, — и, заметив недовольно нахмуренного мужа, начала оправдываться, — Стасик, ну а что я, по-твоему, должна была сказать? Вернется она! Не в первый раз в загул пускается.

— На неделю? — уточнил любящий папочка

— Да, — согласилась не менее любящая мамочка, — такого, чтобы неделю домой глаз не казала — еще не было. Заскакивала, чтобы хоть выкупаться, отоспаться и переодеться.

— Может, она с собою вещи какие-то взяла? — Стас сделал вид, что задумался.

— Можно бы посмотреть, — проговорила Ираида, — но дверь закрыта на ключ. Не ломать же?

— Не надо ломать, — Стас поднялся со стула, — у меня есть дубликат. Вставай, пойдем посмотрим, что там в комнате у дочурки, пока наш генерал по бабам шляется.

Ираида удивилась, когда после беглого осмотра платяного шкафа, Стас стал выворачивать на пол все, что находилось на полках, обшарил письменный стол, долго копошился под кроватью. Но расспрашивать мужа о чем-то — было себе дороже. Ираида находилась в «подчиненных» у Стаса, и с нею он мог не церемониться и орать, не выбирая выражений.

— Убери здесь немного, — Стас, злой, как черт, выскочил из комнаты.

Через полчаса вернулась в «семейное гнездышко» и Ираида. Она, кое-как, позасовывала обратно то, что валялось на полу. Заниматься тщательным заметанием следов вторжения, женщина и не собиралась. Послезавтра придет домработница, вот ей Ираида и велит сделать генеральную уборку в комнате дочери. Включая наведение порядка в шкафах и на полках. Что будет, если дочь вернется домой раньше и увидит следы обыска — Ираида просто не подумала.

— Ну и что ты там искал? — поинтересовалась Ираида.

— Не твоё дело! — гаркнул Стас, — давай спать ложиться!

«Спать так спать», — согласилась Ираида и начала расправлять постель.

В эту ночь любимы муж, явно взбудораженный спонтанным обыском и угрозой того, что их могут застукать, осчастливил жену исполнением супружеского долга. Как всегда, быстрым и небрежным.

«Ну хоть так», — подумала Ираида, глядя на спину отвернувшегося мужа и «наслаждаясь» его храпом.

Время шло, а «чёртова доченька» и не думала возвращаться.

Стас, растряся кубышку, рассчитался со всеми, у кого была взята для реализации валюта. Скандала, который мог бы возникнуть, не расплатись Стас вовремя, нужно было избежать любым способом. Конечно, между ним и поставщиками, стоял его сослуживец, но в том, что возникни какая-то «непонятка», прикрывать его, Стасика, жопу, тот и не подумает, можно было даже не сомневаться.

Прошел месяц с того дня, как пропала и Стелла и деньги. Но, что странно, вместе с ними пропал и грёбаный кацюк! Никто так и не узнал, как именно Стас рассчитался за чужую валюту, а потому, спустя какое-то время, сослуживец снова предложил немаленькую суму для реализации.

— Не сейчас, — отмахнулся Стас, — где-то пропал наш «рынок сбыта».

— Что значит — пропал? Ну так сдай кому-то еще, — иногда, в особо доверительных разговорах, сослуживец позволял себе некую фамильярность и обращение на «ты».

Лицо Стаса побагровело:

— Ты, гнида, покомандуй мне тут! Тебе нужно — ты и сдавай! Втянул меня в свои махинации, — разорялся Стас, забыв, с какой радостью он «втягивался», — ну так я быстро из тебя крайнего сделаю! Не забыл, кто ты, а кто я?!

— Ну что вы, Станислав Витальевич, — сослуживец попытался успокоить парторга, — нет, так нет. Когда вернется ваш «рынок сбыта», вы только звякните.

— Иди уже, — Стас махнул рукой, — и без тебя дел по горло.

Время шло, и Стас все реже думал о том, куда подевалась дочь. Единственное, о чем он не переставал печалиться, так это об огромной сумме, которую ему пришлось вынуть из собственного кармана.

Стелла вернулась домой больше месяца тому назад.

Стас психовал и клял себя последними словами за то, что в момент возвращения дочери его не было дома. А когда Стасик все же изволил вернуться в родные пенаты, Стела уже заперлась в своей комнате и не собиралась выходить, чтобы дать объяснения папочке. И конечно, вернуть денюшки!

Генерал, казалось, поселился у внучкиной двери. Стоило Стасу только приблизиться к комнате дочери, как тут же в коридор, как смерч, врывался генерал и злобно шипел сыну:

— Пошел вон. Не вздумай её беспокоить.

И трусоватый Стасик понимал, что лучше ретироваться. Пока. До того момента, как он все же сможет улицезреть дочурку и вытрясти из неё свои кровные.

Стас открыл входную дверь, и сразу, с порога, увидел стоявшую в коридоре Стеллу.

— Здравствуй, папа, — девушка продолжала стоять на месте, не делая ни шагу навстречу отцу.

Зато Стас, чуть ли не бегом рванул к дочери. Схватил её за плечи, затряс:

— Где деньги, сучонка?!

Голова Стеллы моталась из стороны в сторону. Она почувствовала тот дикий, животный ужас о котором так старалась забыть, и завизжала, как раненый бельчонок.