Искушение

19. Стелла

Стела проснулась поздно. Стала уже привычной утренняя тишина в комнате генерала, но девушка, каждое утро улыбалась от того, что ежедневный ор гимна не выдергивал её из царства Морфея безжалостной лапой. Взглянув на часы, она поняла, что уже начало десятого.

«Ого! Вот это я заспалась», — подумала Стелла, но вылетать пулей из теплой постели не стала, понежилась еще немного, наслаждаясь утреней тишиной и покоем, и только потом неторопливо оделась и пошла в ванную. С тех пор, как она вернулась домой, девушка ни разу не вышла из своей комнаты не то, чтобы неодетой, а даже одетой небрежно. Обязательное белье, на которое натягивалась длинная хлопчатобумажная майка, обязательные брюки. Никаких шортиков или коротких юбочек. Обязательная рубашка или кофточка с длинным рукавом. Обязательно застёгнутая под горло на все пуговицы. И не важно, что шрамы на руках и ногах уже почти зажили. И не важно, что след от ошейника практически не заметен. Стеле было жизненно необходимо прикрыть, спрятать как можно больше тела. Она даже спала в теплой пижаме, такой же закрытой, как и все дневные одёжки, хотя, раньше обожала засыпать голышом, считая, что это самое лучшее для полноценного отдыха.

Выйдя в коридор, Стелла услышала какую-то возню в кухне, улыбнулась, подумав, что дед снова готовит завтрак для неё. Обычно, генерал завтракал рано, сразу после утреней зарядки, но теперь сместил время первого приема пищи на попозже, так, чтобы внучке не было скучно есть в одиночестве. Да и выглядело все это, с точки зрения генерала, «как-то поприличней». А то, что это такое, старый, заслуженный, орденоносный, а крутится на кухне, нацепив передник.

— Доброе утро, дедушка, — поздоровалась Стелла.

— Проснулась? — улыбнулся внучке генерал, — садись к столу, я тут омлетик проворю.

Генерал вылил в форму взбитые с молоком и капелькой крахмала яйца и засунул всё это добрище в разогретую духовку. Включил газ под чайником, который тут же начал свистеть. Стелла поняла, что дед давно вскипятил воду, а сейчас её только подогревает.

«Мда, — подумала девушка, — неправильно все это. Ну да ничего. Сейчас позавтракаем и нужно поговорить с дедушкой о ситуации, которая сложилась в нашей семье».

— Дедушка, — Стела отодвинула пустую тарелку, — я хочу снять квартиру.

Вилка звякнула, выпав из руки генерала, о дно тарелки:

— Это что еще за новость? И когда ты это надумала?! Если ты боишься отца, то напрасно! Я ему больше не позволю тебя обидеть!

— Нет. Я его не боюсь. И я сама в состоянии за себя постоять. А вчера… понимаешь, я была просто не готова к тому, что он поведет себя именно так, а потому запаниковала. Больше этого не повторится.

— Тогда не понимаю. Зачем тебе уходить из дома на какую-то съемную квартиру?

— Да я видеть его не могу! — Стелла повысила голос, чего с нею в последнее время не случалось, — не могу и не хочу! И не осуждай меня за это.

— О чем ты говоришь, девочка моя? Какое может быть осуждение? — генерал надолго замолчал, явно что-то обдумывая.

Стелла деда не торопила, давала ему возможность «переварить» только что услышанную новость. Она снова согрела воду, снова заварила чай, налила в чашку себе и генералу.

— Не будет этого, — генерал стукнул ладонью по столу, — не будет того, чтобы моя внучка поневерялась по съемным квартирам! А этот ушлёпок, мой сыночек, со своею безмозглой жидовкой в моей квартире барствовал.

— Дедушка! Ты же обещал! — возмутилась Стелла услышав, как назвал генерал её мать, — да и потом, почему только они? Ты ведь тоже здесь живешь.

— Я по-порядку отвечу, — генерал взглянул в глаза внучки, — я старался. Вот правда, старался. Много думал о твоей матери и её отношении к тебе. И вот чего так и не понял: ладно, что оставила тебя на попечении Варвары, бабушки твоей, но когда та умерла, неужели в голове твоей мамаши не возникла мысль о том, как ты страдаешь? Почему она так и осталась в стороне?! Почему не постаралась сблизиться с тобою?!

— Она постаралась, — еле слышно прошептала Стелла.

— Ну и почему же не сблизилась?!

— Мне кажется, что мама просто не знала с чего начать. Она просто не знала, как это — быть матерью, что для этого нужно. И не поняла, что нужно в тот момент мне. Её вопросы по поводу моей учёбы, о том, есть ли у меня мальчик, бесили и доводили до исступления. Мне хотелось только одного, чтобы она заткнулась и убралась вон из моей комнаты. А она… иногда мне кажется, что она меня просто боялась. Вот так все и закончилось. И её неудачная попытка стать для меня матерью и моё несостоявшееся «дочеринство». Я не знаю, кто в этом виноват, да и разбирать все «по-косточкам» уже поздно и нет особой охоты, так что примем все, как есть.

— Вот в этом она вся! — генерал недовольно супил брови, — при первой же трудности — отстраниться и закрыться в своей комнате. Типа: ничего не вижу, ничего не знаю, выживайте, как хотите, но только не напрягайте мой незамутненный разум! Эгоистка она, твоя мать, эгоисткой была, ею и сталась! И мнения я своего не изменю! И жить с нею под одной крышей я не хочу и не стану, если ты хочешь покинуть этот дом!

— О чем ты, дедушка? — Стелла испуганно смотрела на генерала.

— О том, что квартира эта моя, и я намерен её разменять! Будет у тебя своё жильё, уж коль скоро решила жить отдельно.

— А ты? — Стелла смотрела на деда все еще не в силах проследить его мысль до конца.

Генерал смутился:

— А что я? Ты же знаешь, что мы с Тамасей по-прежнему, гм, встречаемся, что ли. Перед тем, как ты пропала, я уж совсем собрался жениться на ней, да как-то застопорился этот процесс. Вот, пришло время, значит.

— Ты её любишь, дедушка?

— Какая любовь в наши годы? — хмыкнул генерал, — я любил, и буду любить только одну женщину, мою Вареньку, а Тамася — она баба хорошая. И замуж за меня хочет, аж пищит. Так что с этим вопросом проблем не возникнет. Меня другое беспокоит.

— Что именно, — Стелла недоумевающе смотрела на деда.

— Что дальше?

— А что дальше? Что ты имеешь ввиду?

— А то и имею. Что ты думаешь делать дальше? После того, как мы утрясем вопрос с обменом? На что собираешься жить? Я, конечно, буду тебе помогать, но, как ты понимаешь, содержать на одну мою пенсию, пусть даже и не маленькую, «молодую» жену и взрослую внучку будет сложновато.

— Не нужно мне помогать, дедушка. У меня есть деньги.

— Какие?! Откуда?!

— Это не важно. Просто есть и все. И не расспрашивай ни о чем, пожалуйста, — Стелла виновато смотрела на деда, понимая, что начни она что-то объяснять и рассказывать, генералу это ох как не понравится.

Но генерал за прошедшее время понял, что лучше у внучки ничего не выпытывать, захочет — расскажет сама. Рано или поздно это «захочет» случится обязательно. Он только кивнул в ответ, словно давая понять, что информация услышана и принята к сведению.

— Ну а дальше? Что думаешь делать дальше? Продолжишь учиться в своём институте?

— Я бы продолжила, — вздохнула Стелла, — но за меня в институте учились деньги.

— Как это? — не понял генерал.

— А вот так. Платила необходимую сумму за сдачу сессии и переходила с курса на курс. А никаких знаний в моей голове нет от слова совсем.

— Зачем же нужна была такая «учёба»? — искренне недоумевал генерал.

— Для диплома, — усмехнулась Стелла, — чтобы было чем перед носом у будущего мужа помахать, а потом использовать, как подставку для чайника. В педине многие девушки учатся именно с этой целью.

Генерал покачал головой, но никак не прокомментировал услышанное, а Стелла продолжила:

— Через день-другой поеду в институт. Пока оформлю академ, а там видно будет. Мне нужно время, чтобы все хорошенько обдумать.

— Вот и порешали, — вздохнул генерал, — надеюсь, что папаша твой сегодня придет ночевать. Соберем «семейный совет» и сообщим о том, что пора паковать баулы.

— И что это ты удумал на старости лет?! — Стас не собирался говорить нормальным голосом, а орал во все горло по-привычке, — совсем крыша поехала?! В маразм впал со своими бабами?!

Семья, если можно так назвать живущих на одной площади людей, сидела в кухне за овальным обеденным столом. Стас продолжал кричать отцу обидные слова. Ираида молчала, ожидая, пока минует «буря» и чем все это закончится. Стелла переводила взгляд с одного члена семьи на другого. Генерал усмехался. Наконец, запас оскорблений у Стасика иссяк и он замолчал, все так же злобно посматривая то на отца, то на дочь, думая, что эта «крученная» девка уж точно приложила руку к тому, что «грозит» его благополучию и жизни в престижном районе в огромной генеральской квартире.

— Выорался? — усмехнулся генерал, — ну так помолчи и послушай, что я тебе скажу. Это моё решение и менять я его не намерен! Нравится тебе это или нет — мне безразлично! Уже завтра здесь будет маклер и начнет искать варианты размена. И если ты вздумаешь этому хоть как-то помешать, то могу тебя заверить, что из этой затеи ничего не получится. Будет так, как я решу!

— Ну и что же ты собрался выменять?! — не унимался Стас, — ты что, не понимаешь, что наша квартира имеет ценность ровно до той поры, пока остается целой! А начнешь разменивать — пшик получишь!

— Вот и поедешь в свой «пшик» на выселки вместе со своей женой, — с лица генерала не сходила усмешка. Казалось, что его забавляет злоба Стаса.

— Мне она и даром не нужна, — ответил Стас, имея виду Ираиду, — и так прожил с этой коровой столько лет! Пусть будет мне за это благодарна! Так что можешь брать с собою прицепом невестку! Или, вон, с доченькой пусть дальше живет. А у меня, как ты, папа, знаешь, давно есть другая семья! Где меня ждут нормальная женщина и нормальный ребенок, а не это! — Стас ткнул пальцем в дочь.

— Вот и хорошо, — кивнул генерал, — значит, тебя из списка вычеркиваем, раз ты идешь в приймы.

— Размечтался! Пойду или не пойду — это еще вопрос! Может, решу «для себя» пожить хоть немного! — Стас взглянул на жену, — но с тобой я жить больше не хочу и не буду! так что давай, поторапливайся прилепиться к кому-то.

Когда Ираида заговорила, удивились все, сидевшие за столом. За столько лет семья привыкла к её безропотности и нежеланию вступать в конфликты, но сейчас женщину словно прорвало:

— Как же вы мне все надоели. Как же я вас всех ненавижу! Вы, генерал, начали меня обзывать в первые же дни, как только я сюда переехала. Ты, когда-то любимый муж, отправился таскаться через полгода после свадьбы. Ты, доченька, всегда потакала тому пренебрежению, с которым ко мне относились все, думаю, что и сама меня презирала. За что?! Скажите мне — за что?! Что плохого я вам сделала?! — глаза Ираиды наполнилась слезами, но она быстро взяла себя в руки:

— Не нужно меня ни к кому «прицеплять», и за положенные мне метры на этой площади, можете отдать деньгами. Я к родителям перееду, а деньги нам понадобятся.

— Ну вот, — гнусно усмехнулся Стас, — «баба з возу», как говорится. Денег хочешь? Ну что же, поговорим об этом, когда доченька отдаст то, что мне должна!

— О чем ты говоришь? — по округлившимся глазам Ираиды было понятно, что она удивлена услышанным, — что может быть должна тебе дочь-студентка?

— Она знает что! — Стас снова злобно смотрел на дочь, — последний раз спрашиваю: где деньги?! Отдай по-хорошему, а то хуже будет!

— Денег у меня нет, — спокойно ответила Стелла, — если ты чем-то недоволен, выясняй отношения со своим подельником.

— Да я тебя в бараний рог скручу! — продолжал неистовствовать Стас, — на нары загремишь!

Стелла усмехнулась, и от этой усмешки всем сидевшим за столом стало не по себе:

— Такой вариант возможен. Только не забывай, папочка, что загремлю я вместе с тобой. И если мне срок дадут небольшой, то тебе впаяют по самые гланды, — Стела посмотрела на отца с какой-то жалостью, продолжив живописать прелести грозящей ему отсидки:

— И там ты и подохнешь! Потому как для начала тебя опустят, а потом и вовсе завалят, если сам раньше в петлю не залезешь. Потому как молчать о том, что ты меня, свою несовершеннолетнюю дочь, соблазнив деньгами, вовлек в свои делишки, я, как ты понимаешь, не собираюсь. Так что дуй в свою новую семью и вели своей бабе начинать сухари сушить.

— Ты не посмеешь, — пошептал Стас.

— Еще как посмею! — заверила его Стелла, — так что смирись с тем, что в твоем бизнесе случились непредвиденные потери и забудь о том, что у тебя когда-то была дочь.

— Тварь! — глаза Стаса снова налились злобой.

— Нужно же мне было хоть в чем-то стать похожей на папочку, — усмехнулась Стелла.

Генерал, который не вмешивался в пикировку отца с дочерью, хлопнул ладонью по столу:

— Всё! Хватит орать и «проявлять родственные чувства»! На этом наше собрание считаю закрытым! Быстро собрались и разбрелись по норам! Надеюсь, что терпеть присутствие друг друга нам осталось недолго.

Стелла и генерал тут же поднялись из-за стола, и вышли в коридор.

— Заварила я кашу, да, дедушка? — Стелла шла, уставившись себе под ноги.

— Ничего, девочка моя, ничего. Эта «каша» все равно заварилась бы рано или поздно, так что даже лучше, что случилось это сейчас, пока я еще могу принимать решения и не позволить твоему отцу вытирать о тебя ноги, как он делал это с Ираидой.

Через день осмотреть генеральские апартаменты пришел маклер, который, удовлетворённо поцокав языком, пообещал, что трудностей с разменом не возникнет. По-крайней мере, не должно.