Искушение

21. Стелла

Генерал даже не представлял, с какими трудностями придется столкнуться при размене его роскошной квартиры. Пробивной маклер сразу же доверительно сообщил, что если бы семья согласилась подождать еще хотя бы годик, то, не исключено, что активно продвигающийся закон о приватизации жилья, вступит в силу, и тогда останется только продать генеральские апартаменты и купить то, что захочется каждому из разъезжающихся.

Идею эту генерал отверг сразу, сказав, что его этот вариант не устраивает по двум причинам: во-первых, ему не нужны деньги, а во-вторых, у него нет ни времени, ни желания ждать у моря погоды. Маклер вздохнул и, обговорив заранее сумму своего вознаграждения, начал подыскивать «варианты».

Спустя несколько дней после «судьбоносного» семейного совета, Стелла отправилась в институт. Это был её первый выход из дома после возвращения из Грузии.

Стелла шла по улицам родного города и оглядывалась по сторонам, словно попала в какой-то незнакомый мир. Она понимала, что за прошедшие месяцы город не мог измениться до неузнаваемости, что это просто вот такая реакция её психики, но ничего с собою поделать не могла. «Да, одичала ты, подруга», — подумала девушка и улыбнулась идущей навстречу пожилой женщине.

— Чего бы я скалилась?! — услышала Стелла от нагруженной сумками незнакомки, спешащей по своим делам и не имеющей ни единого повода для радости.

Стелла, опустив голову и ничего не ответив, прошла мимо. Еще совсем недавно она «напхала бы полную пазуху» этой сморщенной хабалке. А скорее всего, что и повода «напхать» не было бы, потому как с какого перепугу ей улыбаться незнакомой тётке?! У Стеллы была совсем другая жизнь, совсем другие интересы, абсолютно другое отношение ко всем вот этим вот людишкам.

«Это я изменилась, — подумала девушка, — а люди — они остались прежними. Значит, мне нужно учиться выстраивать свои отношения с окружающими по-новому, а не обижаться на каждого, кто криво посмотрел в мою сторону».

В деканате удивились появлению Стеллы в столь неурочное время. До начала сессии, а значит, до вручения очередного конверта, еще было больше месяца, так с какой стати этой «псевдостудентке» заявляться в институт? Но девушка сразу расставила все точки над «ё», заявив, что ей нужно оформить академотпуск.

— Зачем тебе академ? — недоумевала декан факультета, — плати себе дальше и … гм… учись.

— Мне нужен академ, — упрямо повторила Стелла.

— У тебя что-то произошло? — декан с любопытством смотрела на девушку.

— Мозги в голове произошли, — улыбнулась Стелла, — постараюсь за полгода нагнать все то, что раньше покупала, а осенью восстановлюсь.

— Ты же понимаешь, что восстановим мы тебя, если не передумаешь, снова только на третий курс?

— Понимаю, — Стела положила на стол конверт с деньгами, — это за «непредвиденные трудности».

Декан хмыкнула, но смахнула конверт в ящик стола:

— Садись, пиши заявление.

Когда с писче-бумажной волокитой было покончено, девушка спросила:

— Есть ли какие-то пособия или конспекты, по которым я смогла бы хоть что-то выучить?

— Конспекты разве что у однокурсников. Да и то, я думаю, хранить их никто не станет. А вот пособия для заочников я могу тебе выдать. Если есть желание и мозги, — декан усмехнулась, — то можешь и освоить хоть что-то.

— Посмотрим, — продолжать тему о наличии мозгов и желаний Стелла не хотела. Она и сама еще не решила нужен ли ей именно этот институт? А если нужен — то зачем? На сегодняшний день ей было необходимо время, чтобы разобраться в себе, подумать, чем и как она собирается жить дальше. Конспекты и пособия девушка попросила только потому, что если она решит продолжить учёбу, еще раз ехать в институт ей просто не хотелось. По-крайней мере, в ближайшее время.

— Стеллка, привет! — чья-то рука хлопнула девушку по спине.

Стелла обернулась и увидела перед собой однокурсницу, с которой нередко тусила в одной компании.

— Привет, — на большее проявление радости от встречи у Стеллы слов не нашлось.

— Что-то выглядишь ты, подруга, как будто тебя с креста сняли, — усмехнулась однокурсница, — случилось чего, или косметолог твой эмигрировал? Так мы это быстро поправим! У меня такая новая косметологиня есть! Просто чудеса творит! Работает только с израильскими препаратами! Можно бухать и не спать три ночи к ряду, а выглядеть будешь после сеанса у неё, как фиалка Монмартра. Дать телефончик?

— Спасибо, — Стела замялась, не зная, как повежливее отказать навязчивой знакомке, — проблемы дома. А так — все в порядке. Разрешатся проблемы, и я в норму приду.

— Ага, поняла, — кивнула однокурсница, — меня саму родаки доедают! Не дождусь, пока замуж выскочу и свалю от них к ебеням. Ну ты держись, подруга, а я побежала. Мне ведь учиться нужно, — усмехнулась однокурсница, — не всем же так в жизни подфартило, как тебе.

Стелла смотрела вслед уходящей по аллее однокурснице, и думала о том, что у каждого свое понимание фарта.

Она пришла домой после обеда. Открыла дверь в квартиру. С порога крикнула:

— Дедушка, я дома! — но квартира ответила ей молчанием. То, что родители на работе — было понятно, а вот куда отправился дед? Может, к своей подружайке? Стелла усмехнулась, найдя такое смешное определение для Тамаси.

Стелла стояла у окна, по-привычке разглядывая спешащих куда-то под начавшим накрапывать дождём прохожих. Тишину квартиры разорвал пронзительный телефонный звонок. Стелла заспешила в коридор.

Телефонный аппарат был один для всей семьи. Очень старый, поставленный для генерала еще при сдаче квартиры. Менять его дед не хотел. Когда Стас принес новомодный лёгкий и красивый телефончик и, не ставя никого в известность, заменил им «древнего монстра», генерал вернувшийся из училища домой, оборвал провода одним махом и, держа в руке несчастную «обновку», распахнул дверь в комнату сына:

— Тебе кто позволил?! — рявкнул папа на радостно улыбающегося и ожидающего похвалы Стасика, и швырнул новый телефон под ноги сына. — Немедленно верни всё на место!

Тонкая пластмасса разлетелась вдребезги, а Стасик порадовался, что не успел отнести на помойку этого, верезжащего на всю квартиру, «динозавра». Больше поменять аппарат никому и никогда не хотелось, и он продолжал оповещать всех желающих и нежелающих слушать о том, что кто-то готов побеседовать громогласной трелью.

Стелла подошла к телефону. Словно опасаясь чего-то, подняла трубку. Медленно поднесла к уху.

— Алё! Алё! — мужской голос кричал Стелле в ухо, — отвечайте! Я вас не слышу!

— Кто это? — вместо приветствия произнесла Стелла.

— Мне Виталий Петрович нужен! Позовите его, пожалуйста.

— Кто это? — повторила Стелла.

Собеседник, словно поняв, что в генеральской квартире могут обретаться только члены семьи (чай, не коммуна какая-нибудь), представился:

— Да маклер я ваш! Разменом занимаюсь. Нарисовался подходящий вариант! Так позовёте генерала или как?

— Его нет дома, — ответила Стелла, — оставьте ваш номер, он перезвонит, когда вернется.

— Да номер у Виталия Петровича мой есть, — разочаровано побормотал маклер, — жаль, что его самого нет. Можно бы, даже нужно бы проехаться по всем адресам уже сегодня. Обмен у вас сложный, вы же понимаете, так что времени даром терять не хотелось бы.

— Дедушка перезвонит вам, как только вернется, — Стелла положила трубку на рычаг. Больше она сообщить собеседнику ничего не могла.

Маклер разочарованно смотрел на пикающую короткими гудками телефонную трубку.

В этом «бизнесе» он был уже давно, создал себе неплохую репутацию и обзавелся всеми необходимыми связями. Номер его телефона передавался, что называется из уст в уста. Никому и в голову бы не прило просить его о содействии при обмене однушки где-нибудь на выселках, на такую же однушку в другом районе города. Это был не его уровень. Да и сумма вознаграждения для маклера за оказание услуг была бы для владельца небольшой квартиры неподъемной. Другое дело заниматься такими апартаментами, как вот эти, генеральские. Возни, конечно, много, но и куш сорвёшь немалый, если угодишь каждому и сделаешь все вовремя.

Маклер, вздохнув, опустился в кресло у журнального столика, собравшись ждать звонок от генерала, а заодно просмотреть Вечернюю Газету, где на последней странице публиковались всевозможные объявления, в том числе и об обменах жилья. Маклер не собирался пренебрегать ничем, отлично понимая и зная на своём опыте, что искомая и так нужная тебе «жемчужина» вполне может тихонько лежать на дне выгребной ямы. Главное её не просмотреть и успеть схватить первым.

«Тэк-с — тэк-с, — пробурчал себе под нос маклер, разворачивая газету, — посмотрим, что тут у нас». Ничего того, что могло бы заинтересовать маклера и его клиента в газете не обнаружилось, а потому мужчина, не зная, как скоротать время в ожидании звонка, откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, предался воспоминаниям и обдумыванию планов на будущее.

Новый молодой лидер все еще единой и могучей страны потихоньку «отпускал вожжи», и в государстве пышным цветом начала развиваться кооперация. О многих жителях Города у Моря говорили, что им проще-простого поднять камень с земли и продать его задорого. Во многом слова эти были близки к истине. Еще вчерашний житель Молдаванки, нащупав и застолбив «свою нишу», становился кооператором, с набитыми дензнаками карманами. И если у нувориша хватало «масла в голове», то тратить свалившееся, как снег на голову бабло, ему вскоре надоедало. Для того чтобы вкладывать деньги в развитие бизнеса, время еще не пришло. Зато, оно, время, как раз подоспело для того, что на вот таких, новоявленных богатеев начали обращать внимание не только «органы», но и «братва», которой очень хотелось подерибанить чужие капиталы, предложив свою «крышу». Единственным решением о вложении на тот момент была покупка недвижимости. Площадью побольше в районе получше. Расселить огромную, засраную до неузнаваемости коммуналку у Оперного, стоило и больших трудов и многого времени, но оно того стоило. И гонорар в результате успешно проведенной операции у маклера был нешуточный.

И тут снова все уперлось в деньги. Точнее, в их немалое количество, скопившееся у маклера за годы трудов праведных. Того и гляди к нему домой нагрянет братва с предложением «поделиться» и тем самым обеспечить себе крышу. Да и деньги эти начали обесцениваться в последнее время просто на глазах. Можно, конечно, обождать годик-другой, пока вступит в силу закон о приватизации недвижимости, и купить себе, чего душа пожелает или на что хватит дензнаков. Но маклер был уже немолод и понимал, что до принятия вожделенного закона его капиталы, а вполне возможно, что и он сам в случае нежелания «делиться», могут и не дотянуть. А так — даже если до него доберутся отморозки, можно развести руками: «О чем вы, мальчики? Я бедный еврей, не имеющий ничего за душой, окромя вот этой несчастной квартирки»!

Генеральские апартаменты приглянулись маклеру с первого взгляда. Огромная квартира на Фонтане, в давно обжитом престижном сталинском доме — это было именно то, во что имело смысл вкладывать деньги. И было очень хорошо, что для одного из членов семьи именно деньги оказались предпочтительными при размене. Плохо было то, что для оставшихся были нужны отдельные квартиры, иначе маклер с радостью предложил бы генеральскому семейству свою трёшку в центре. Тогда было бы все просто — найти еще одну квартиру, убедить всех, что лучшего варианта им вовек не сыскать, и можно озаботиться ремонтом, в который вбухать оставшиеся деньги. Ну а дальше? Дальше работать на благо семьи. Тем более, что совсем недавно приоткрылся снова «железный занавес», и многие евреи, стараясь успеть проскочить в неизвестно на какой срок доступную лазейку, рванули в эмиграцию, стараясь пристроить своё имущество. Для опытного маклера работы по-горло.

Трель телефонного звонка прервала размышления и строительство планов маклера. Ему совсем не понравилось, когда генерал назначил встречу на шесть вечера у ворот Пароходства. Квартирки, что маклер присмотрел для генеральского семейства, находились в разных районах города, осмотр может затянуться до позднего вечера, а вечера маклер любил проводить в кругу семьи. Для своих двоих деток он давно уже «спроворил» отдельные квартирки неподалёку от родительского дома, но дружная еврейская семья по нескольку раз в неделю, а то и каждый день, собиралась вместе за ужином, от которого сегодня придется отказаться. Маклер еще раз вздохнул, вспомнил поговорку: «клиент всегда прав», и, сообщив жене, чтобы к ужину его не ждали, начал одеваться.

Домой маклер вернулся поздно. Заслышав возню в прихожей, из спальни вышла жена, которой он уже давно успел поведать о своих планах относительно генеральских апартаментов. Не только рассказать, но и поинтересоваться, что она думает по этому поводу. Жену свою маклер любил и уважал. И не считал зазорным спросить её совета.

— Что так долго? — спросила жена, вешая в шкаф его пальто.

— Ой, рыба моя, всякие клиенты были, но чтоб вот такие — первый раз! Генерал с сыном, как два цепных пса! Только что друг другу морды не понабивали! Вот скажи мне, как можно так не любить своего ребенка и так не уважать своего родителя?

— Оно тебе надо? Зачем разбираться в чужих проблемах? Пошли, буду ужином кормить, — жена устремилась на кухню.

— Их свары тормозят обмен! — маклер разломал вилкой на мелкие кусочки шмат фаршированной курицы, щедро отрезанный рукой любящей супруги, и отправил первый в рот. Неторопясь, прожевал. Продолжил:

— Чувствую, наморочусь я с этим обменом.

— Ну так брось, — жена, зная, как востребованы услуги её мужа, сразу предложила самый лёгкий вариант, — откажи и пусть сами морочатся.

— Не могу, — вздохнул маклер, — приглянулась мне та квартира генеральская. Хочу провернуть тройной обмен, есть такая задумка.

— А сможешь? — жена не сомневалась в талантах своего мужа, но и не хотела, чтобы тот ввязывался в операцию, которую не сумеет потянуть.

— Нужно постараться, — вздохнул маклер, — идем спать. Завтра придется весь день по городу мотаться. У меня же не только этот генерал с его причудами, но и другие клиенты есть.

Генерал вдыхал, подъезжая к дому Тамаси и понимая, что больше отделываться отговорками, откладывая вновь и вновь бракосочетание, ему больше не удастся. Это выглядит совсем уж некрасиво: «кормить завтраками» женщину, которая ему действительно нравилась, не давая ей никакого вразумительного объяснения тому, что он по-прежнему чем-то занят. Занят настолько, что не может выделить ни одного дня, чтобы пойти в ЗАГС и расписаться. Значит нужно, не вдаваясь в подробности, описать то, что сейчас происходит в генеральском семействе.

Маклер, поняв, что долго водить за нос генерала у него не получится, рассказал о том, что совсем не прочь перебраться в его квартиру. Но это значит, что в цепочке многоуровневого обмена будет задействовано еще одно звено. А это значит — дополнительная работа и дополнительное время. Ждать генерал не хотел. Он только презрительно хмыкнул в ответ:

— Тебе нужно — ты и пошустри. Но если в течении двух месяцев не найдешь нужные нам квартиры, которые устроят всех, мы попрощаемся. Слава Богу, ты не единственный маклер в Городе у Моря.

— Ну что вы, что вы, — успокаивал клиента маклер, — я сделаю все от меня зависящее.

— Делай! — рявкнул генерал.

«Вот ведь солдафон неотесанный», — подумал маклер, но мысли свои озвучивать не стал.

Тамася только засмеялась, услышав о трудностях с разменом:

— Ну что же ты раньше мне не сказал, глупый мой? Если мы будем жить вместе, то и квартира нам нужна общая. Вот и есть в нашей (последнее слово Тамася выделила голосом) цепочке уже два варианта. Мы с тобой переберемся в маклерскую трёшку. В мою однушечку пойдет или сынок твой или внучка. А на деньги для невестки пусть маклер раскошелится! Ну и, конечно, подыщет еще одну квартиру! Вот и решение всех проблем! Только нам, перед этим, пожениться нужно, ты же понимаешь?

— А ты умная у меня баба оказалась! — генерал во все глаза смотрел на Тамасю, — нужно было тебе раньше обо всем рассказать.

— Да уж не дурочка, — усмехнулась Тамася, — так когда в ЗАГС пойдем?

— Да хоть завтра! — воспрял духом генерал, — но там ведь снова нам месяц на раздумья дадут?

— Не дадут! — обнадёжила Тамася, — я об этом позабочусь.

Стела сидела за столом и что-то писала в школьной тетради. Как это ни странно, но, немного освежив в памяти школьные знания, программу первого курса института девушка осваивала если и не влет, то и без особых затруднений. Из дома за прошедшее после посещения института время, она выходила только несколько раз вместе с дедом, когда они ездили осматривать найденные маклером квартиры.

Стелла сразу сказала себе, что согласится на любой из предложенных вариантов. Чтобы разъезд состоялся как можно быстрее. Но все уперлось в то, что ни одна из предложенных квартир не нравилась Стасу. То квартира была в спальном районе, а это значит — далеко от центра и не престижно. То предлагалась «убитка», в которую нужно было вбухать уйму денег для того, чтобы привести в порядок. То не устраивала этажность. То был мал метраж. Вариант отметался за вариантом, и Стелла видела, как ходят желваки на лице генерала, когда маклер, разводя руки, говорит:

— Вы же видите, Виталий Петрович, я делаю все, что могу, а ваш сын капризничает, как беременная женщина. А в таком сложном обмене, как наш, вынь одно из звеньев, и вся цепочка рассыплется к чертям собачьим.

Генерал кивал, соглашаясь. Стелла молча смотрела на еще одну квартиру, которая могла бы стать жильём для папочки и не понимала, почему Стас так упорно ставит палки в колёса этому разъезду? Ведь понятно, что вместе они жить не будут!

Стас приезжал домой пару раз в неделю. Как правило, навеселе. Заваливался в коридор, и даже не думая разуться или вытереть ноги, топал в грязных ботинках к комнате дочери и начинал колотить в неё кулаком:

— Спряталась, сучка?! Долго от меня не попрячешься! Открывай дверь и выходи! Разговор есть!

Ни о чем разговаривать со Стасом Стелла не собиралась, и видеть его не хотела тем более. Но, заслышав вопли сынули, в коридор вылетал разъяренный генерал, и между мужчинами снова начиналась безобразная склока, сдабриваемая взаимными оскорблениями. Наоравшись вдоволь, потряся друг друга «за грудки», мужчины расходились. Генерал шел в комнату Стеллы, чтобы успокоить внучку, сказать, что скоро это ад закончится. Стас отправлялся к себе, где молча и тихо, как мышь под веником, сидела испуганная Ираида.

Ираида хотела перебраться к родителям сразу после судьбоносного «семейного совета», но мама ей не велела. Сказала, чтобы сидела сиднем в генеральских апартаментах, пока не получит на руки причитающуюся ей после размена сумму. Ираида маму послушалась, и каждый вечер после работы уныло плелась в осточертевший дом, надеясь только на то, что сегодня её муженек не припрёт и не разразится очередной скандал.

— Стелла! У меня новости! И, я думаю, новости хорошие! — в комнату стелы стучал вернувшийся со свидания дед.

— Пойдешь жить в Тамасину квартиру? — генерал рассказал внучке обо всем, что они решили с Тамасей и ожидал её вердикта.

— Дедушка, я в любую квартиру пойду, ты же знаешь. Ведь все стопорится не из-за меня, а из-за папы.

— Да знаю я, знаю, — вздохнул генерал, — как бы прищучить его, чтобы палки в колёса не просовывал? Я, конечно, мог бы подпортить ему карьеру, но вот только что это даст? Обозлит его еще сильнее.

— Дедушка, а ты не подпорчивай, а только пригрози, — задумчиво проговорила Стелла, — то, что мой папочка трус, я уже давно поняла, а его поведение в последние месяцы дало понять, что он еще и гнилой трус.

— Это можно, — ответил генерал, — надеюсь, Стасик не забыл благодаря кому он на эту должность попал. Я хоть и в отставке уже несколько лет, но связи и знакомства остались.

На следующий день, генерал, так и не дождавшийся прихода Стаса вчерашним вечером, надев парадный мундир с орденами и медалями, отправился в Пароходство. Навестить сына, так сказать, на рабочем месте.