Искушение

5. Mon général

Бодро подпрыгивая в новеньких кроссовках Найк, подошва которых пружинила, словно подбрасывая над землей, генерал шагал по аллее, ведущей к спуску на пляж в Аркадии. Он самодовольно хмыкал, видя завистливые взгляды мальчишек и молодых людей, провожающие на всем пути следования… нет, не его, а великолепный костюм, мечту не только спортсменов, но и многих юношей.

Генерал презрительно кривил губы, думая: «Чего вытаращились?! Голь перекатная! Завидуете мне, ублюдки малолетние?! Правильно делаете, что завидуете! В мои годы вы стоя срать будете! А на меня, вон, молодухи засматриваются»!

Озвучивать свои мысли генерал, правда, не спешил. Иди знай, что там на уме у этих отморозков?

Вскоре показалась дорога, идущая вдоль побережья, которую с недавних пор облюбовали для занятий спортом и велосипедисты, и любители утренних пробежек, и сторонники скандинавской ходьбы. Дорога, прозванная в народе «Тропой здоровья».

Генерал, вскинув подбородок, заспешил к компании, словно дожидавшейся именно его, чтобы пуститься в путь, размахивая палками.

Дамы засуетились, заулыбались, улицезрев своего кумира, начали приветливо здороваться. Генерал только кивнул в ответ, приветствуя всех вместе и никого в отдельности. Поднял вверх палку, словно древко прапора:

— Ну что, друзья, пошли?! — и замер на месте, так и не начав путь.

Ему мило улыбалась новенькая. Эту даму генерал видел впервые, и она заметно выделялась из общей компании. На вид, дамочке было около пятидесяти, и, в сравнении со ставшим уже привычным женским коллективом, которому, в общей сложности, было далеко за шестьдесят, выглядела она, чуть ли не девушкой.

— А нашего полку, как я вижу, прибыло? — генерал не сводил глаз с новенькой.

— Да, вот познакомьтесь, — защебетали «старожилки», — это Тамара. Хочет тоже здоровьем заняться.

Глядя на Тамару сказать, что ей нужно «поправлять здоровье», было бы просто глупо, так как дамочка, достаточно высокая, круглолицая, румяная и пышнобёдрая, этим самым здоровьем просто сочилась.

Генерал протянул незнакомке руку, сложенную лодочкой, представился, чего не делал никогда и ни для кого, считая, что его, боевого и орденоносного, и так должны узнавать в лицо:

— Разрешите представиться, — дамочка вяло пожала протянутую руку. Генерал продолжил:

— Сухачевский Виталий Петрович. Генерал в отставке, — и непонятно для чего и почему, ляпнул, — Можно Виля. Так меня жена называет.

Дамочка сразу скисла:

— Так вы женаты?

— Нет, ну что вы, — словно оправдываясь, зачастил генерал, — уже три года, как вдовец.

Лицо дамочки снова расплылось в улыбке:

— А я Тамара. Друзья зовут меня Тамася, и вы можете так звать.

Генерал, бодро кивнув, предложил всем собравшимся отправиться по маршруту.

Тамася начала спотыкаться и задыхаться уже на второй сотне метров. Генерал, не желая оставлять новенькую одну, тоже отстал от общей массы «скандинавоходцев». Постарался приободрить:

— Это ничего. Вы привыкнете. По-первах всем нелегко.

Но привыкать Тамася явно не собиралась. Утерев кружевным платком вспотевшее чело, грустно взглянула на генерала:

— Ой, даже не знаю, смогу ли я выдержать такие нагрузки. Я не привыкла ни к спорту, ни к физической работе. Всегда моей заботой была семья и домашний уют.

— Как же вы напоминаете мою покойную жену, — вздохнул генерал, забыв упомянуть и тумаки и ебуки, которыми его щедро награждала покойница.

— Да, — Тамася доверчиво смотрела в глаза генерала, — я сразу, только лишь увидела вас, поняла, как вам не хватает душевной теплоты и женской ласки.

При упоминании о женской ласке, генерал хмыкнул, про себя, а вслух подтвердил слова новой знакомой:

— Да, это так. Как вы сразу сумели прочувствовать мою душу.

Они уже давно отстали от «скандинавоходцев», продолжающих привычный путь, и медленно, прогулочным шагом, шли вдоль побережья.

— Ой, нам уже компанию и не догнать, — вздохнула Тамася.

— Да, — согласился генерал, — далеко ушли. Вам-то, с непривычки, точно не угнаться.

— А может — ну их, — Тамася доверчиво смотрела в глаза генералу, — давайте пойдем, посидим в тенечке, поговорим. Познакомимся поближе.

— Да не люблю я эти общепитовские заведения, — поморщился генерал.

— Ну тогда, может быть, зайдете ко мне в гости, — взгляд Тамаси был по-прежнему доверчив и робок, как у юной девы.

— А почему бы и нет, — бодро встряхнул головой генерал.

Адидасовский костюм валялся на полу, прикрытый семейными трусами генерала.

На нем пенилось кружевом женское нижнее белье немалого размера.

Генерал распростерся, раскинув руки, на широкой кровати, а на нем скакала чёртом дамочка, о существовании которой он не знал еще несколько часов тому.

— О ма”дженераль, — захлёбывалась Тамася, мечтая только от том, как бы не выпустить из себя вялую плоть генерала, понимая, что во второй раз все это скукоженное «добрище» ей обратно не запихать, — ты мой жеребец! Ты лучше сотни молодых! Я мечтала всю жизнь о таком, как ты!

А генерал мечтал только о том, как бы не окочуриться от инфаркта или инсульта под натиском ненасытной молодухи, или не задохнуться, когда её огромные груди накрывали его лицо.

Домой генерал вернулся поздним вечером.

Впрочем, никому не было никакого дела до того, где шляется всем осточертевший старикан.

Генерал, чуть ли не впервые в жизни, на цыпочках проскользнул в свою комнату, мечтая только лишь о том, чтобы никого не встретить на пути. Чтобы никто, упаси Боже, не увидел его разукрашенную засосами морщинистую шею.

Быстро раздевшись, генерал забрался в чистую накрахмаленную постель, которую сегодня сменила домработница, и тут же провалился в сон.

Ему снилась Тамася, которая размахивала над головой кружевными трусами и страстно шептала ему в ухо: «О мой генерал! Ты мечта моей жизни»!

В своей крохотной квартирке в центре Города, лежала в постели и довольно жмурилась Тамася. Она думала: «Вот он! Вариант, который я искала последние несколько лет! Главное, не напугать старикана, приручить, привязать к себе покрепче, а там…».

Тамася вздохнула, протянула руку к телефону, набрала номер:

— Ну как ты там без меня, малыш? — проворковала в трубку, — приезжай поскорее, мамочка соскучилась и хочет тебя.

После этого, положив трубку на рычаг, снова довольно улыбнулась.