Отряд особо опасных горничных: испытание для Туза 4

18. Прощание без Туза

— Ваше Величество, императрица Любелла…

Глубоко поклонившись, Гроттен натянуто, фальшиво улыбнулся. В этот момент все в его положении, от угла наклона тела и до взгляда, смотревшего не прямо на лицо госпожи, а чуть выше него, соответствовало стандартам драконьего этикета.

— В итоге, — раздался звонкий женский голос в тишине комнаты, — ты все-таки вернулся ни с чем.

Гроттен чуть шире улыбнулся, выпрямился и приложил руку к груди. С опущенной головой, но все такой же уверенной интонацией, он ответил:

— Не могу согласиться с вами. По крайней мере, мы действительно проверили наши догадки по поводу устройства Восточной империи эльфов, отношений внутри правящей семьи и даже смогли выявить все, что только можно, об особенных личностях из этой страны.

Наступила тишина. Лишь в этот миг мужчина, весь перебинтованный после минувшего тяжелого сражения в Восточной империи эльфов, не смог побороть в себе интерес и приподнял взгляд.

Образ Любеллы Альтер, правительницы Восточной империи драконов, как всегда, был чарующим. Длинные черные волосы, спускавшиеся по ее спине, будто намеренно начинали немного виться примерно от уровня лопаток и до самых щиколоток. Бледная чистая кожа, большие яркие глаза нефритового оттенка, пухлые губы, имевшие насыщенно розовато-красноватый цвет и приятные черты лица, делавшие ее образ поистине сказочным. Любелла пусть и была драконом, но в своей обычной жизни, как и все другие представители ее расы, предпочитала передвигаться в человеческой форме.

Ее тело было абсолютно идентично тому, какое могло быть у человека, с одним лишь исключением: у нее не было изъянов. От крепкого здоровья и до правильных пропорций подтянутой фигуры — все это казалось невозможным для образа реального человека.

— Особенные, — заговорила Любелла, устало присаживаясь на край кресла и осторожно вытягивая свои открытые длинные ноги вперед, — неизученные и загадочные создания. Как жаль, что в моей стране я не встречала еще ни одного особенного. — Поставив руку на подлокотник, Любелла коварно и немного пугающе улыбнулась. — Даже у наших соседей-драконов есть целых три особенных, а у нас ни одного.

— Возможно, — успокаивал Гроттен, — что и среди ваших подданых есть такие личности, но пока что они сами не знают о своей силе.

Любелла фыркнула и отвела взгляд. Посмотрев куда-то в сторону, туда, где, по сути, ничего не было, она мечтательно, с широкой хитрой улыбкой заговорила:

— Какая жалость. Как бы я хотела иметь хотя бы одного особенного, на подобии моего мальчика. Я ведь только из-за него начала все эти исследования.

— Он вам так нравится?

Гроттен недоверчиво нахмурился и, будто опомнившись, поспешил сразу отвести взгляд. Ему было непозволительно долго наблюдать за своей госпожой независимо от того, что она делала или говорила.

Прозвучал стук в дверь. Через пару секунд, выждав положенное время, в комнату тихо вошла служанка с подносом в руках. Под гробовую тишину, прерывавшуюся лишь размеренными вздохами собеседников, девушка расставила чашки на столе, взяла небольшой заварной чайник и начала разливать горячий ароматный напиток по чашкам. Плеск воды, раздававшийся во время этого действия, привлек внимание Любеллы. Женщина-дракон, посмотрев на фарфоровую посуду, наконец-то ответила:

— Конечно он мне нравится.

Горничная почтительно поклонилась, развернулась и быстро ушла. Как только она покинула это место, Любелла вновь расслабленно улыбнулась и посмотрела на своего верного слугу.

— Ты бы видел его во время нашей первой встречи, — продолжала говорить она. — Представляешь, я хотела всего лишь немного подебоширить на войне между западом и севером, и, возможно, убить пару-тройку сотен людей… Так он посреди ночи прорвался в мою спальню и силой заставил отозвать приказ. Я была вынуждена согласиться.

— Силой? — шокировано переспросил Гроттен, примерно представляя комплекцию человека, о котором говорила Любелла, и ее саму в ее реальном хищном облике. — Вас? Дракона?

Лицо Любеллы исказилось. Женщина, приложив ладонь к своим покрасневшим щекам, словно какая-то засмущавшаяся девчонка, начала тихо посмеиваться. Лишь мгновение спустя она, с тем же безумно-зависимым взглядом продолжила:

— Не был бы он особенным, у него бы точно не получилось побороть меня. И пусть я была перед ним лишь в этом слабом облике, простой человек бы точно не смог со мной справиться. Поэтому мне и было интересно, возможно ли создать силами других особенных подобного ему человека, ну, или хотя бы даже эльфа…

— Возможно, — заговорил Гроттен, — с драконами бы что-то могло получи…

Странное предчувствие вынудило замолчать. Мужчина, приподняв взгляд, встретился с угрожающим взором правительницы, в глазах которой не осталось ни прежней нежности, ни даже серьезности — только ярость и отвращение.

— Ты сейчас подумал о том, — проговорила Любелла, — чтобы из драконов подопытных крыс сделать? Жизнь совсем не дорога?

— Прошу прощения, — Гроттен рухнул на колени прямо на пол. Ударившись лбом о каменную поверхность, он еще громче воскликнул: — Ваше Величество императрица Любелла!

Женщина лишь в отвращении отвела взгляд. Пытаясь хоть как-то себя контролировать, она сжала ладони в кулаки и глубоко вздохнула. Она прекрасно понимала, что уничтожение такой послушной верной дворняги, как Гроттен, не принесло бы ей никакой пользы.

— А я так хотела, — заговорила Любелла, выдыхая, — изменить баланс сил в мире. Были бы только у нас в империи особенные или же, если бы эльфы уничтожили сами себя… Или, — женщина даже немного выпрямилась и радостно улыбнулась, — если бы сам малыш попытался уничтожить этих эльфов… Ах, я была бы рада любому варианту.

Гроттен продолжал сидеть на полу, упираясь лбом в пол. После того, что он выпалил не подумав, ему и поднять взгляд было стыдно, что уж говорить о том, чтобы подняться с колен.

Между тем выражение лица Любеллы вновь изменилось. Еще недавно улыбавшаяся женщина недовольно нахмурилась и зловеще протянула:

— Теперь придется на время затаиться.

— Почему? — Гроттен, ощутив на своей макушке обжигающий драконий взор, приподнял голову и посмотрел прямо на Любеллу.

Правительница драконов ласково ему улыбнулась и с невероятным трепетом ответила:

— Крошка Аларис будет злиться, если узнает, что я приложила ко всему этому свои лапки.

— Вы его опасаетесь?

Любелла замычала. Она повернула голову куда-то влево, подперла подбородок ладонью и заговорила:

— Я не хочу портить отношения с тем, кто мне так сильно нравится. Поэтому в этот раз придется уступить.

— Но потом, — все расспрашивал мужчина, — Вы ведь попытаетесь вновь?

— Да, и не только я. — Любелла, оттолкнувшись руками от подлокотников, поднялась на ноги, протянула руки к небу и устало прогнулась в спине. — В мире очень много людей, желающих разрушить этот хлюпкий карточный домик мирного времени.

Гроттен замолчал, а Любелла, будто осознав смысл сказанных слов, резко выпрямилась и радостно обернулась к нему. С еще большим восторгом она продолжила:

— Да, это как игра. Игра, в которой мой малыш должен будет всю свою жизнь поддерживать этот домик, если он, конечно, хочет продолжать размеренно жить. В противном случае, ему придется разрушить мир собственными руками и начать строить его фундамент с нуля, уничтожая все угрожающие ему фигуры.

***

Прозвучали быстро приближавшиеся шаги. Кинга, стоявшая в просторном обеденном зале с небольшой группой горничных, услышав этот звук, оглянулась и заметила быстро направлявшуюся к ней Квин.

Горничная-эльфийка еще издалека показалась какой-то чересчур встревоженной и серьезной, что было ей совсем не свойственно. Поэтому, как только она подошла, Кинга обернулась к ней лицом и сразу спросила:

— Что-то случилось с господином, верно?

— Нет, — возразила Квин, — с ним все в порядке, мои духи продолжают следовать за их группой. Кажется, господин уже даже смог достигнуть всего желаемого.

— Но?

— Но портал, — продолжала уверенно Квин, — через который господин смог так быстро попасть в империю эльфов, больше не сможет открыться. Кажется, тот, кто открывал его, недавно умер.

Кинга замолчала. Сложив ладони вместе где-то на уровне живота, привлекательная горничная в вытянутых очках спросила:

— Сколько займет дорога от Восточной империи эльфов до нас?

— Около двух месяцев, — ответил кто-то из толпы служанок, находившихся неподалеку. На мгновение наступила напряженная тишина. Все присутствующие уже могли представить себе последствия столь длительного отсутствия господина.

— То есть, — протянула Квин, все больше удивляясь, — мы еще два месяца должны справляться сами? И с особняком, и с защитой границ, и с новыми территориями? А как же торговцы и…

— Не имеет значения, — перебила Кинга. Девушка, гордо выпрямившись, плавно обошла свою давнюю подругу и спокойно зашагала вперед. — До прибытия господина мы должны справиться со всеми неприятностями, которые появляются перед ними.

— Но все-таки… — жалобно протянула Квин, оборачиваясь следом.

— Мы справимся. — Кинга резко остановилась и даже топнула каблуком, будто намеренно выделяя эту фразу. — Потому что мы «Дублет». Нет ничего, с чем бы мы не смогли совладать.

***

Тем временем в империи эльфов, перешагнув с одной ступени лестницы на другую, Эдамион скрестил руки где-то на уровне груди и насмешливо улыбнулся. Прямо на его глазах, неподалеку от входа во дворец, группа людей быстро загружала свои вещи в приготовленный для них экипаж.

— Что же вы так рано выдвигаетесь? — не без иронии спрашивал император. — Могли бы еще на неделю остаться.

Аларис, передав чемоданы в руки Индиго, на мгновение замер. Этот насмешливый вопрос так и вынуждал его отказаться от возращения домой только ради того, чтобы еще месяц-другой просто позлить Эдамиона, однако ответственность и понимание того, что лишнего времени у них уже не было, заставляли держать себя в узде.

Оглянувшись, Аларис с широкой доброжелательной улыбкой ответил:

— Прошу прощения, но нам еще два месяца добираться. Очень не хотелось бы терять время впустую.

— Что значит впустую? — с наигранным непониманием спрашивал император эльфов. — Это выстраивание дипломатических отношений.

Внезапно фигура, быстро выскочившая из дворца, безбоязненно проскочила мимо Эдамиона, спустилась по лестнице и подошла к экипажу. Респин, оказавшаяся, возможно, самой большой неожиданностью для окружающих, приподняла два тяжелых чемодана, находившихся в ее руках, и забросила их друг за другом на крышу кареты.

Присутствующие люди и эльфы смотрели на нее с легким удивлением. Помимо того, что Респин появилась неожиданно, на ней также был надет костюм горничной, что совсем не соответствовало той роли, какую она ранее играла во дворце.

— Юная Эзельхард? — спросил Эдамион растеряно, будто желая убедиться, что это была именно она, а не какая-нибудь другая горничная, решившая сбежать из его дворца.

Девушка, услышав свое имя, оглянулась. Сначала она посмотрела на шокированного правителя, затем на почему-то растерянного Алариса и, оценив их реакцию, спросила:

— Что? Вы же не думали, что я останусь здесь?

Аларис задумчиво нахмурился. До этого момента он и сам сомневался в том, что Респин предпочтет жизнь в качестве его служанки, нежели роскошь собственной семьи, и потому он настороженно все же прошептал:

— У тебя был шанс остаться и стать наследницей рода…

— Еще чего! — воскликнула девушка возмущенно. — Между прочим, я уже дала вам клятву верности, и вы ее даже приняли. Это значит что? — приблизившись к Аларису, девушка ткнула указательным пальцем в его грудь и недовольно нахмурилась. — То, что теперь вы от меня даже на том свете не отделаетесь. Найду и буду преследовать до самого конца.

Аларис лишь улыбнулся. В какой-то степени он был рад тому, что его подчиненные даже при соблазне роскошью все равно выбирали его. Как минимум это говорило о том, что он старался ради них не зря.

— Договорились, — с улыбкой ответил граф.

Эдамион, опустив руки, быстро выпрямился. Его насмешливое настроение мгновенно сменилось на строгость и непонимание. Как минимум он не понимал, почему вместо родины кто-то мог выбрать северные захудалые земли.

— И это по-твоему нормально? — спросил правитель, не отводя изучающего взгляда от девушки.

— Что именно? — Респин выпрямилась и недовольно оглянулась.

— Он человек, а ты гордый эльф. Светлое аристократическое будущее ты меняешь на…

— Ваше Величество, — Респин, приподняв руку, глубоко вздохнула, — послушайте, стану ли я герцогиней или же останусь слугой, мне все равно придется терпеть чьи-то сопли, и, скорее всего, в первом случае сопли будут вашими.

Наступила тишина. Эдамион, нисколько даже не смутившийся из-за подобного оскорбительного ответа, как казалось, начал искренне задумываться над сказанным. Возможно, именно это и отличало его от прошлого себя. Теперь вместо того, чтобы ругаться на то, что к нему кто-то относился неправильно, он пытался понять причину того, почему к нему так обращались.

Внезапно, будто ощутив на себе чей-то взгляд, Эдамион опустил голову и встретился со взором Алариса. Как и ожидалось, граф изучал его поведение досконально. Взгляд, которым Аларис осматривал императора, даже пугал, и это уже казалось чем-то привычным.

— Я искренне, — серьёзно заговорил де Хилдефонс, — буду верить в то, что Вы не захотите повторять своих ошибок.

Эдамион усмехнулся. Лишь теперь, находясь в прямом и переносном смысле на несколько ступеней выше Алариса, в том положении, когда он напрямую чувствовал свое превосходство хотя бы во власти, собранной в твоих руках, он смог гордо заговорить:

— Не беспокойся. Теперь я знаю, что в ближайшие сто лет ты и твое поколение будете мне мешать. Поэтому я просто возьму небольшую передышку. Вот когда ты умрешь, тогда и вернемся к этому вопросу.

Аларис улыбался. Почтительно поклонившись, он тихо ответил:

— Спасибо за шутку, и благодарю за понимание.