Отряд особо опасных горничных: испытание для Туза 4

4. Разговор без Туза

Сложив лист в двое и, аккуратно прогладив согнутый край между пальцами, Аларис глубоко вздохнул. Письмо, которое он подготовил, было для него довольно ценным, ведь оно фактически решало всю его дальнейшую жизнь.

Приподняв руку с письмом и протянув его куда-то вправо, граф без лишних слов приказал служанке взять этот сверток и осторожно его упаковать.

Горничная, только этого и дожидавшаяся, взяла лист и ловко просунула его в конверт, созданный из мягкой гладкой бумаги. Положив это письмо на стол, Кинга схватилась рукой за штамп, стоявший неподалеку, и запечатала содержимое тайного послания.

В это же время в рабочем кабинете Алариса находилась еще одна горничная. Розоволосая эльфийка стояла напротив письменного стола своего господина и с легким волнением наблюдала за тем, как упаковывали письмо. Для нее этот миг был долгожданным, ведь только она в этой ситуации могла решить все насущные проблемы господина.

Как только Кинга закончила, она повернулась лицом к Респин и протянула ей конверт.

Девушка схватилась за письмо с широкой улыбкой на губах. Она выглядела так, будто бы с нетерпением ждала этого момента, и это даже немного настораживало.

Ощутив на себе чей-то взгляд, Респин опустила голову и посмотрела в сторону хмурившегося господина. Аларис молчал, но по его серьезному выражению лица сразу было видно, что он сильно переживал.

— Не беспокойтесь, — с улыбкой произнесла Респин, — я, как ваш посланник, отдам все в нужные руки и обязательно добьюсь справедливости.

Аларис глубоко вздохнул. Для него сейчас от миссии Респин зависело буквально все: звание, уважение, территории, богатства и даже собственная жизнь.

Коротко кивнув, Аларис будто согласился со словами скрытной. Это его действие вызвало еще более радостную улыбку на губах эльфийки. Довольная Респин быстро развернулась и уже было хотела сделать первый шаг прочь, как неожиданно услышала позади себя голос Алариса:

— Только, Респин, не забывай о вежливости.

— Хорошо.

Девушка вновь приподняла ногу для первого шага и вновь услышала голос Алариса:

— И когда будешь просить, не забудь сказать «пожалуйста».

— Обязательно.

Респин уверенно зашагала вперед. Ни Аларис, ни Кинга не видели этого, но на ее губах в тот миг появилась зловещая, даже немного хищная улыбка. Такая, будто бы она что-то затевала, но вот что именно — было не понятно.

Когда дверь с тихим скрипом закрылась, а Аларис наконец-то выдохнул, Кинга спросила:

— Господин, каковы шансы?

Аларис откинулся на спинку кресла. Мысленно он и сам уже несколько раз задавал себе подобный вопрос. Каковы шансы? Что он мог после этого потерять? Способен ли был хоть как-то все сохранить?

— Восточные эльфы не такой воинственный народ, как северные, — заговорил Аларис, устало смотря на потемневший из-за времени суток потолок, — но они чтят монархию больше всего на свете. Императорская семья — это почти что их религия, а мы убили одного из представителей чистой крови.

— Значит, — со вздохом отвечала Кинга, — как обычно, не велики.

Аларис закрыл глаза. В полутьме своего кабинета, освещенного лишь угасающим пламенем камина, он чувствовал себя вполне комфортно. Если бы не вся эта ситуация, если бы не количество наваленной на его плечи работы, он в такой обстановке с удовольствием отдохнул бы возле камина.

— Война уже закончилась, — вслух заговорил Аларис, — а проблемы продолжают меня настегать. Может быть, я проклят?

— Если это минута самобичевания, — равнодушно отвечала Кинга, — тогда советую вам заняться работой. Ее у вас, слава богу, много.

— Почему слава богу? — Аларис открыл глаза и с интересом посмотрел на горничную.

В этот момент Кинга как раз смотрела на его расслабленное лицо, изучала тембр его голоса и пыталась таким образом понять, в каком состоянии находился ее господин. В зависимости от состояния она обычно и принимала решение, как нужно было говорить и что нужно было делать.

— Потому что, — отвечала Кинга, — когда есть работа, это означает, что есть и прибыль. Если есть прибыль…

— Значит, — с улыбкой продолжил Аларис, вспоминая придуманную когда-то им же поговорку, — ты можешь строить свое будущее. Ты права.

Аларис приподнялся и выпрямился. Спинка кресла за его спиной скрипнула, и вслед за этим звуком парень все больше начал прислушиваться к окружающий обстановке. Теперь, помимо самых явных звуков, таких, как голос Кинги, он слышал и ее тихое дыхание, и хруст хвороста в камине, и даже свист холодного ветра за окном.

— Так, — протянула Кинга, — какой по итогу у вас план действий?

Аларис улыбнулся. Он опустил взгляд на свой письменный стол, в правом и левом углу которого были собраны разные бумаги: документы, отчеты, письма и даже сделанные горничными распоряжения, во время его отсутствия.

— Респин отдает мое прошение, — Аларис потянулся левой рукой к ближайшей стопке и вынул из нее первый попавшийся отчет о затратах за этот месяц, — мы договариваемся о месте встречи с представителями императорской семьи и начинаем разбирательство.

— Что по поводу Эдит?

Положив листы отчета на стол, парень подпер голову рукой и начал быстро бегать взглядом по написанным от руки строкам. Ему не мешал голос Кинги, и он легко мог следить за двумя разными потоками информации, что в какой-то степени было удивительным.

— Она прикроет меня перед нашим императором, — отвечал граф, — если это потребуется, но я почти уверен, что не потребуется.

— Что по поводу новых земель?

— Придется отправить туда всех скрытных. — Аларис перевернул первый лист и продолжил читать о закупке строительных материалов для новых поселений, которые возводились за его счет взамен уничтоженных во время прорыва платины. — Нужно проанализировать ситуацию на тех территориях.

Кинга приоткрыла губы, явно собираясь задать следующий вопрос, но господин тут же ее опередил:

— Новеньких тоже придется послать туда. — Аларис перевернул еще одну страницу, а следом и еще одну. Так как отчет предоставлялся никем иным, как самой Кикер, у него совершенно не оставалось сомнений в его правдивости. Проверка подобных бумаг была лишь формальностью. — Мне очень жаль, что они присоединились к нам именно в это время, но я уверен, что Джози и остальные смогут их многому научить.

— Понятно. — Кинга вяло улыбнулась. По состоянию Алариса она видела, что он был совершенно спокоен. Теперь он действительно не переживал из-за случившегося и просто ждал того момента, когда противники ответят на его ход. — Вам чай или кофе?

Аларис задумался. Отложив первый отчет в сторону, он потянулся следом за документами, в которых были приведены расценки определенных типов товаров, необходимых для реконструкции его же особняка.

— Учитывая то, что уже глубокая ночь, — Аларис приподнял взгляд к Кинге, — и я собираюсь работать…

— Хорошо, — девушка с теплой улыбкой на губах кивнула, — я сделаю самый горький кофе с небольшим кусочком клубничного торта.

— Спасибо.

Взгляды Кинги и Алариса встретились. Посмотрев друг на друга еще пару секунд с какой-то нескрываемой заботой, они будто обменялись парочкой фраз. Затем Кинга развернулась и пошла на выход, а Аларис, оставшись в своем кабинете, вновь придвинул к себе стопки бумаг.

— Мое прошлое больше не имеет значение, — вслух заговорил граф, — важно лишь то, что происходит со мной сейчас. — Парень перевернул первый лист перечня и, взяв в руки перо, начал быстро отмечать необходимые ему товары. — У меня есть обязанности, которые я должен выполнять. Рядом со мной есть люди, которым я должен предоставить лучшую жизнь. У меня нет права на ошибку, но все же я обычный человек. И, как нам всем известно, — Аларис грустно улыбнулся, отчего-то вспоминая совсем не радостный момент, при котором он нашел растерзанное тело Ла-мии, — все люди могут ошибаться.

***

С приходом рассвета, большая часть накопленных бумаг уже была разобрана. Аларис, так и не уснувший минувшей ночью, неохотно потянулся и поднялся из-за своего стола. В кабинете он уже давно находился в полном одиночестве, и это даже нравилось ему.

Мельком бросив взгляд на окончательно потухший камин, Аларис прошел мимо него и вышел в коридор. Весь особняк наполняла тишина, и это не было удивительным. Конечно, в это время обычно все горничные поднимались на утреннюю тренировку, но именно сегодня, в связи с отъездом Эдит, тренировка была отменена. Поэтому все, кто мог, продолжали нежиться в своих кроватях.

Пока Аларис шел по особняку, он особо ни о чем и не думал. Уставшее сознание заботилось лишь о том, чтобы благополучно добраться до места сна, и потому ничего не приходило в голову.

Внезапно до слуха начали доноситься посторонние шаги. Аларис, приподняв взгляд, заметил вышедшую навстречу женскую фигуру. Человек, направлявшийся к нему в этот момент, не был ему достаточно знаком. Эта женщина не относилась к числу горничных, она была одной из тех новых служанок, которых наняли не так давно.

При виде своего господина низкая, но довольно улыбчивая, женщина отступила в сторону. Аларис заметил, как ее плечи вздрогнули, стоило ей понять, с кем она пересеклась.

Подойдя ближе, парень повернулся лицом к незнакомке и доброжелательно заговорил:

— Вам не стоит меня опасаться. У меня нет причин ругать вас.

— Что вы? — женщина подняла голову и удивленно посмотрела на господина. Это была их первая встреча лицом к лицу, и потому она казалась такой внезапной для самой служанки. — Я и моя дочь очень благодарны вам за то, что вы представили нам место для работы и жизни. У нас нет причин вас опасаться.

Аларис смотрел в эти большие карие глаза и не видел в них лжи. Женщина говорила искренне, и с такой благодарностью, будто бы Аларис был для нее настоящим спасителем.

— Я тоже благодарен вам за проделанную работу. — Граф улыбнулся. — Все-таки никто не может справиться без чужой помощи. Будь то аристократ или простой селянин, всем нужна поддержка в том, где они плохо разбираются.

Женщина молчала. Она слушала и наблюдала за Аларисом с нескрываемым интересом. Каждое его слово она будто намеренно запоминала.

— Вы только посмотрите на меня, — продолжал говорить Аларис. — Я похож на человека, который умеет хорошо выпекать хлеб или стричь траву?

— Нет…

— Тогда что же это значит?

— Что?

Юноша улыбнулся. Заинтригованное выражение лица служанки казалось даже немного забавным.

— Это значит то, что мне нужна помощь.

Наступила тишина. Женщина, наконец-то осознавшая к чему вел ее господин, радостно улыбнулась. Пусть она и была благодарна ему, пусть и знала, что он был милосердным человеком, но она даже не догадывалась, насколько ценил он труд других людей. Именно это качество в нем и подкупало.

— Знаете, — заговорила служанка, — Вы на самом деле совсем не такой, каким кажетесь на первый взгляд.

— Правда?

— Да, Вы такой высокий и сильный. У Вас есть влияние и могущество, а еще ваше лицо…

— Что не так с моим лицом? — Аларис усмехнулся.

— Только не злитесь на меня за это, — женщина наклонила голову и неуверенно покосилась в сторону, — но когда вы не улыбаетесь, кажется, будто вы хладнокровны, жестоки и неприступны, а когда улыбаетесь, это вызывает подозрение, потому что в ваших глазах будто бы скрывается тьма.

Аларис молчал. Он и раньше знал, что его глаза пугали других людей, однако сейчас именно этот факт стал для него довольно значимым. Мысленно уже переключившись на идею о собственной отпугивающей внешности, Аларис продолжил слушать.

— Я впервые в жизни, — продолжала говорить служанка, — увидела глаза, в которых почти не отличить зрачка от радужки. Мне казалось, что ваш взгляд — это точно взгляд какого-то демона, поэтому сначала я и не хотела находиться рядом.

Аларис все никак не реагировал. Сейчас он даже не смотрел на свою собеседницу, и вместо этого все думал и думал.

— Вы расстроены? — с жалостью в голосе спросила женщина.

— Интересно, — Аларис потер подбородок рукой и опустил взгляд прямиком на женское лицо, — как много еще людей думают также? Возможно ли, что из-за моей внешности кто-то начал меня ненавидеть?

Женщина улыбнулась. Взглянув на это действительно озабоченное и задумчивое от ненужных слов какой-то служанки лицо, она ответила:

— Если человек ненавидит вас за внешность, это значит, что он вас не знает. В конце концов, стоило мне узнать вас, как я сразу же раскаялась в собственных действиях.

Аларис вновь посмотрел на женщину. И вновь в ее глазах была видна лишь искренность. Радость, которую выражало ее смуглое сморщившееся от возраста лицо, нельзя было описать словами.

— Хорошо, — Аларис выдохнул, — прошу прощения за то, что отвлек вас.

— Боже, что вы! — Служанка хлопнула себя по бёдрам. — Это я должна извиняться, вы же всю ночь работали!

Внезапно Аларис ощутил легкий, но мягкий удар со спины. На своем животе он увидел женские руки, обхватившие его вкруг туловища.

— Господи-ин, — прозвучал тихий уставший голос Квин, — пошлите спа-ать.

Эльфийка, тяжело зевая, прижималась грудью и правой щекой к спине Алариса. Ее тело было столь мягким, что, казалось, будто бы она была лишь подушкой. Хотя, возможно, причиной подобному чувству стал собственный недостаток сна Алариса.

— Ты что, — заговорил граф, — даже не ложилась?

— Я ждала вас в вашей комнате, чтобы помочь потом переодеться, — Квин открыла рот и зевнула, из-за чего последующие слова прозвучали нечетко, — но вы так и не пришли.

— Квин, — Аларис нахмурился, — тебе не нужно было…

— Пойдем, пойдем. — Вместо того, чтобы слушать недовольство господина, девушка просто схватилась за его руку, вышла из-за спины и повела вперед. Они прошли мимо служанки, которая тут же поспешила поклониться и удалиться. — «Каким бы сильным ты ни был, здоровье самое важное в жизни, ведь даже от простуды можно умереть» — не вы ли это говорили?

Аларис, вяло переступая с ноги на ногу, улыбался. Вся эта ситуация его забавляла. Забавляло и то, что Квин вместо единственного дня, когда она могла спокойно выспаться без утренней тренировки, решила дождаться его.

«Да, говорил, — мысленно ответил Аларис. — Все-таки в прошлой жизни от простуды я и умер».

***

Бренчание посуды раз за разом отзывалось в голове. Страх, сковывавший все тело, не позволял лишний раз даже приподнять голову. Казалось, что даже собственные движения были какими-то слишком медленными. Такими, будто бы кто-то остановил время и поставил на перемотку.

— Вам, верно, — прозвучал низкий мужской голос, — не пришлась по вкусу наша еда?

Ивар вздрогнул. Быстро приподняв голову, он взволнованно и даже немного испуганно взглянул вперед. В это время напротив него, по другую сторону роскошного белоснежного стола, покрытого множеством разнообразных обеденных блюд, сидел сам император восточных эльфов.

Эдаминон четвертый, так было принято его назвать, был довольно рослым мускулистым мужчиной. Его пышные русые волосы спускались ниже лопаток, к самой талии. Строгий, серьезный, карий взгляд был устремлен на собеседника, а широкие крепкие руки, которые, должно быть, могли легко свернуть несколько человеческих шей за раз, удерживали в руках вилку и нож.

— Нет! — словно петух, с утренними лучами, вскрикнул Ивар. Мужчина выпрямился, отрицательно закачал головой и продолжил: — Как бы я мог отказаться от даров того, кто согласился меня принять?

— Тогда в чем причина? — Эдамион кивнул в сторону еды Ивара. — Ваша тарелка полна до краев.

Ивар машинально опустил взгляд на собственную тарелку. Перед ним был в основном наложен салат, рядом с которым, на отдельном блюдце, красовались морские продукты — главное достоинство и лучшее блюдо всех восточных эльфов.

Не говоря и слова более, Ивар начал есть. Он жадно поглощал все наложенное ему, но не потому, что был голоден, а потому, что боялся отказать этому величественному эльфу.

Внешний облик императора Эдамиона был в какой-то мере даже пугающим. Его телосложение буквально кричало о том, что тяжелые тренировки закаляли его, и именно это было тем, что отличало его от того же императора северных эльфов. Лютемиус Аварде, так называли северного императора, не был столь же сильным и выносливым физически, но славился и почитался как умный, справедливый правитель.

— Должен признаться, — заговорил Эдамион, — я не ожидал того, что ко мне придут с подобной новостью. Слышать о гибели собственных детей всегда неприятно, независимо от того, какие между вами были отношения.

Ивар опустил голову еще ниже, и, проглотив остатки еды, попытался успокоиться. То, что сказал Эдамион, явно было произнесено не просто так. Ивар знал, что у этого правителя было более, чем пятьдесят законнорожденных детей, а сколько было еще незаконнорожденных — никто не знал. Мог ли тогда он переживать из-за их гибели?

Приподняв взгляд, Ивар посмотрел на императора и заметил странный блеск в его глазах. Это пламя азарта и восторга было сложно спутать с чем-либо.

— И как же теперь быть? — продолжал говорить Эдамион. — Вряд ли ваш император откажется от собственного генерала. Для него, как для властителя страны-победительницы в недавней войне, это будет настоящим ударом. Его гордость будет растоптана на куски, если он убьет героя предыдущей войны.

Постепенно до Ивара начал доходить смысл этих слов. Его лицо постепенно бледнело, и вместе с этим улыбка на губах Эдамиона становилась все шире.

— Но и нашей стороне тяжко, — все говорил и говорил правитель эльфов, — мы потеряли светоч нашей империи. Его гибель сможет покрыть только кровь убийцы.

Осторожно, очень медленно, Ивар положил столовые приборы на стол. Теперь он четко чувствовал, что ни один кусок еды больше не лез ему в рот. Пытаясь скрыть и сдержать дрожь в собственном теле, он подумал:

«Как же я раньше не догадался. После длительной войны наша страна слабее, чем раньше. Именно поэтому все другие страны смотрят на нас, как на лакомую добычу».

Ивар приподнял взгляд и лишь на секунду, всего на какой-то короткий миг, посмотрел в глаза императора. Тот выглядел все также радостно и пугающе.

«Если бы Огэст знал, что эльфы на самом деле хотят развязать войну с людьми, послал бы он меня сюда? Он ведь больше всех на свете хотел завершения предыдущей войны».

Внезапно напряженную тишину разрушил громкий голос стражника, стоявшего на входе в столовую:

— Прибыла первая принцесса, Лея Карабия де Дианис.

Входные двери с громким скрипом распахнулись. Тихо ударившись о стены и, зафиксировавшись в подобном положении, они позволили увидеть край длинного коридора замка, двух стражников, стоявших по разные стороны от входа в столовую и обворожительную розоволосую девушку, стоявшую прямо по центру дверного проема.

Лея широко улыбалась. Благодаря этой ее улыбке был виден ряд ровных белоснежных зубов. Ее большие зеленые глаза, сверкали, словно изумруды. Высокий лоб, вытянутое лицо и прямой нос придавали ее внешности самоуверенности, смешанной с некоторой притягательностью и, несомненно, превосходством.

При всем этом ее фигура, напоминавшая песочные часы, плавно переходила от пышной груди к талии, от талии к широким бедрам, которые были скрыты под длинным, но слишком легким тонким платьем.

— Отец, — принцесса уверенно прошествовала в столовую и поклонилась, — Вы звали меня?

Эдамион улыбнулся. Искоса взглянув на Ивара, который не мог даже отвести своего восторженного взгляда от принцессы, он ответил:

— Лея, дорогая, ты помнишь Ла-мию?

— Кто это? — Девушка выпрямилась. — Очередная дочь от какой-то наложницы?

— Да, насколько я помню, она дочь одной из провинившихся наложниц.

Брови Леи приподнялись. Спокойно приблизившись к столу, девушка намеренно подошла ближе к отцу, выдвинула стоявший рядом стул и села на него.

— Иными словами, — заговорила Лея, — принцесса без титула. Что с ней?

Ивар весь трепетал. Его не только привлекала внешность Леи, его будоражила даже одна мысль о том, кем она была. Прикрыв свои дрожавшие губы правой рукой, мужчина опустил взгляд и подумал:

«О, боже. Это же первая кронпринцесса. Она вторая в очереди на престол после своего старшего брата».

— Она умерла, — отвечал своей дочери Эдамион. — Точнее, этот человек утверждает, что ее убили.

— Хо… — Лея хитро улыбнулась и перевела взгляд на Ивара. В то же время мужчина вновь поднял голову и встретился своим взором с ее. В глазах Леи, к своему ужасу, он увидел неописуемый восторг, который был виден и в глазах ее родного отца. — А вот это уже интересно. Когда начнется война с людьми?

— Я дал им месяц по нашему календарю на уничтожение виновника, — Эдамион подпер голову рукой, — но так как виновник генерал, они вряд ли станут что-то с ним делать.

— Тогда, — Лея вновь посмотрела на своего отца, — самому генералу придется обращаться к нам для дальнейшего разбирательства, потому что единственный способ остановить войну — это доказать нам его невиновность.

— Верно, — Эдамион хищно улыбнулся, — но, какая жалость, не так давно я отдал приказ не впускать ни одного человека в нашу страну. И, более того, я усилил всю охрану в столице, чтобы не допустить проникновения недружелюбно настроенной к нам расы.

— Отец, — Лея зловеще улыбнулась, — да вы само зло.

Эдамион громко рассмеялся. Его громогласный хохот, так и предвещавший начало новой войны, разнесся по всей столовой и даже вышел за ее пределы.

Этот план казался действительно потрясающим. Нота протеста от эльфов уже была отправлена, предупреждение вынесено. Оставалось лишь ждать реакции от другой стороны. А что, если другая сторона никак бы не смогла приблизиться к протестующей? Что, если бы все их попытки наладить разговор, оказались бы тщетными? Тогда войны было бы не избежать.

— Ты права! — довольно вскрикнул Эдамион. — Пусть теперь попробуют выпутаться из сетей, расставленных мной!

Ивар прибывал в шоке, все больше убеждаясь в том, что эльфы с самого начала планировали развязать войну. Единственное, что им было нужно — это причина, и теперь это было очевидным.

«Восточные эльфы, — подумал Ивар, — считаются менее свирепыми, чем северные, но так ли это? Что, если они считались таковыми только из-за того, что они не начинали войны без какой-либо формальной причины?»

Внезапно со стороны коридора вновь раздался громогласный голос стражника:

— Прибыла Раниэль Эзельхарт, дочь герцогского рода Эзельхарт!

Император моментально успокоился и задумчиво нахмурился. Услышать эту фамилию, да еще и при подобных обстоятельствах, было крайне странно. Если герцог Эзельхарт мог свободно посещать дворец, то на встречу с императором даже ему нужно было сначала просить разрешения, а в этой ситуации действовал даже не он сам, а его дочь.

— Разве у герцога Эзельхарда не была только одна дочь? — Эдамион приложил руку к подбородку и задумчиво потер его. — Не она ли сбежала из дома в юном возрасте?

Император бросил взгляд на старшую дочь, но она лишь вяло пожала плечами. Род Эзельхардов был достаточно могуч, но они нечасто появлялись в высшем свете, поэтому об их личной жизни было известно крайне мало.

— Хорошо. — Эдамион посмотрел в сторону закрытых дверей и громогласным голосом ответил: — Впусти ее.

Дверь в столовую не спеша отворилась. Вновь заскрипев и, вновь ударившись своими створками о стены, она открыла вид на длинный коридор, двух стражников и одну ровно стоявшую женскую фигуру.

Девушка, появившаяся на пороге, была Респин. Эта розоволосая эльфийка, гордая и самоуверенная, широко улыбнулась при виде собравшихся вместе лиц. Здесь была и ненавистная ей принцесса, и одержимый император, которого всегда остерегалась вся ее семья.

Когда взгляды Эдамиона и Респин встретились, девушка гордо зашагала вперед, а мужчина между тем спросил:

— И что же ты хочешь сказать мне, Раниэль?

— Ваше величество… — Респин обошла стол и подошла к Эдамиону так, чтобы оказаться прямо перед ним. Глубоко поклонившись, она заговорила: — Я, Раниэль Эзельхард, дочь благородного рода Эзельхардов, прошу вас принять прошение о разбирательстве дела от лица графа Алариса де Хилдефонса.

Респин быстро приподняла руку, до этого момента скрытую под длинным рукавом многослойного платья и, вытащив из него письмо, покорно протянула его правителю.

— От того человека, — продолжила говорить Респин, не поднимая головы, — которого злые языки намеренно обвинили в убийстве члена самой могучей и великой семьи нашей империи.

Наступила тишина. Эдамион, Ивар и Лея замолчали и в легком шоке посмотрели на протянутой девушкой конверт. Тем временем Респин приподняла голову, нежно улыбнулась своему покрасневшему от злости императору и добавила:

— Пожалуйста.