Отряд особо опасных горничных: испытание для Туза 4

9. Дело Туза

Лязг скрещивавшихся мечей звучал непрерывно. Один удар, второй, третий, и всякий раз каждый из них отбивался противником. Аларис, твердо стоявший на ногах, отражал каждую следующую атаку короля Эдамиона. Эльф-правитель был намного выше его и тяжелее, поэтому приходилось не сладко.

Его огромные сильные руки, удерживавшие, казалось бы, неподъемный меч, размахивали им, словно небольшим кухонным ножом. При этом нельзя было сказать, что сам Эдамион был малоподвижным или неловким. Он действовал настолько быстро, что практически не оставлял брешь в своей защите.

Вновь диагонально замахнувшись мечом, Аларис отразил горизонтальную атаку Эдамиона и силой практически заставил его вновь отвести оружие в сторону. С усмешкой граф задумался:

«Вот тебе и правитель расы, не участвующей в войнах».

Из того же положения, в котором он остался после отражения атаки, Аларис решил перейти в нападение. Он сделал широкий выпад вперед, и снизу вверх замахнулся мечом так, что тот практически оказался уже перед лицом эльфа.

Эдамион среагировал инстинктивно. Он отступил на шаг и, вновь вознеся меч над головой, приготовился к атаке.

Из этого положения Аларису было бы сложно увернуться или убежать. Взгляд его, поднятый точно к горящим глазам противника, будто даже не видел меча над его головой и солнца прямо над ним.

Эдамион резко направил руки вниз, и вместе с этим его оружие, словно острый нож гильотины, начало опускаться.

Аларис, все еще смотревший в глаза короля, не пошевелился. В его взгляде даже на секунду не промелькнула тень сомнения, будто бы в этот миг совсем не решалась его жизнь.

Внезапно, стоило лезвию Эдамиона достаточно опуститься, и Аларис тут же поднял руку со своим оружием. Он вознес лезвия меча так, что то перпендикулярно закрыло собой эту атаку. Быстро подставив левую ногу к правой и, тем самым, выпрямившись, Аларис шагнул вперед. Его оружие буквально заскользило поперек огромного меча короля.

Из этого положения подняв правую ногу, граф резко пнул ею Эдамиона по животу. Не ожидавший этого мужчина слегка согнулся, но не дрогнул.

В то же время Аларис, надавив на свое оружие еще сильнее, острым краем практически вонзил его в кисть руки эльфа, который все еще удерживал свой меч сверху.

Из-за давления лезвия на ладонь, от которого по руке Эдамиона уже потекла кровь, мужчине просто пришлось выпустить оружие. Он не понял, как это случилось, но точно ощутил внезапную боль, от которой его рука сама расслабилась.

Зрители наблюдали за проходившим сражением с волнением. Сила Алариса была очевидной, ведь отражение последней атаки короля было бы невозможным, если бы парень не был столь же крепким, как и сам Эдамион.

Однако на этом император не успокоился. Другой, левой рукой, он быстро замахнулся. Его крупный плотно сжатый кулак уже издалека казался устрашающим, ну, а в близи он был еще больше и ужаснее.

Аларис, переведя взгляд на быстро мчавшуюся к нему руку, моментально отступил в сторону. Кулак прошел как бы мимо него, но этим все не закончилось.

Граф, бросивший свой меч, внезапно крепко схватился за руку Эдамиона, широко расставил ноги и с разворота отбросил его в сторону. Эльфа буквально завалило на бок, из-за чего он рухнул на землю.

Наступила напряженная тишина. Пораженные зрители, уставший Аларис, и не спеша поднимавшийся король — все будто затаились.

Аларис знал, что должно было произойти дальше. Исходов всего могло быть два. При первом Эдамион бы не смог признать поражения, разозлился бы и бросился в атаку. При втором он бы признал силу соперника и принял свой провал.

Поднявшись на ноги, серьезный император неспеша оглянулся. Он посмотрел в глаза Алариса, который, как казалось, был решительно настроен продолжать бой, оценил его уверенность и полную боевую готовность, а затем спокойно сказал:

— Мальчишка, иди за мной.

В то же время Эйс, даже не следившая за ходом сражения, внимательно рассматривала окна дворца, выходившие на тренировочную площадку. Через них она видела фигуры наблюдавших за происходящим людей. Она видела и принцессу Лею, которая с явным недовольством присматривала за своим отцом на уровне первого этажа. Видела еще несколько служанок, находившихся на втором этаже.

А еще, чуть приподняв взгляд к последнему, наиболее безлюдному этажу, она увидела одинокую мужскую фигуру, стоявшую возле окна. Из-за расстояния и темноты внутри комнаты, в которой находился этот человек, сложно было понять, как он выглядел, но по его положению, по его руке, лежавшей на стекле, можно было заметить, что он явно волновался.

«Нашла», — моментально подумала Эйс, разворачиваясь ко дворцу и быстро присаживаясь на корточки. Стремительно, словно по свистку, девушка сорвалась с места и помчалась к своей цели.

К этому моменту сражение Алариса и Эдамиона уже было завершено. Оба молча развернулись и друг за другом пошли во дворец. Казалось, они совсем позабыли об окружающих и в том числе о своих сопровождающих, но вот парочка рыцарей, все еще помнившая странную розоволосую девушку, которая недавно сражалась с ними на тренировке наравне со своим господином, задумчиво оглянулась. Они хотели позвать ее, чтобы она пошла следом за Аларисом, но, к своему удивлению, обнаружили, что ее уже не было рядом.

***

Ивар Бранд нерешительно отстранился от окна. От волнения, испытанного при виде поражения Эдамиона, его сердце трепетало, но более этого именно сейчас он переживал далеко не из-за результатов поединка.

Ивар, увидевший в толпе одиноко стоявшую женскую фигуру, не сразу смог обратить на нее внимание. Незнакомка с розовыми волосами, к которым была прикреплена наколка из белых кружев, в облегающей кофте телесного оттенка, в короткой черной юбке и в высоких сапогах задумчиво осматривала фасады дворца. Пока все были увлечены сражением, она будто заглядывала в каждое окно. Ее пытливый взгляд явно высматривал что-то, и когда Ивар это понял, глаза девушки уже остановились на его окне.

— Она меня заметила? — удивленно спросил себя мужчина, отступая на один шаг в темноту. — Та горничная точно смотрела на меня.

Сердце начало биться еще быстрее. От волнения руки дрожали, а от одной только мысли о том, что незнакомка могла служить монстру-генералу, было только страшнее.

«Без паники… — пытался успокоить себя Ивар. — Ей все равно нужно время, чтобы добраться до этой комнаты. Мне стоит скрыться в другом месте. Верно, попрошу помощи у эльфов и…»

Внезапно перед окном промелькнула тень. Приподняв взгляд, Ивар заметил, что по другую сторону стекла, руками удерживаясь за выступы на фасаде, стояла Эйс.

Появление девушки было шокирующим. Ужаснувшийся мужчина повалился назад и с грохотом рухнул на спину. Дрожа от страха и, даже не задумываясь о боли при падении, он вновь посмотрел на это пугающее женское лицо.

— Это же четвертый этаж! — в истерике закричал Ивар.

Эйс вздохнула. Левой рукой отцепившись от выступа, она быстро приподняла ее, ударила по стеклу и пробила в нем дыру.

К ужасу Ивара, один этот несильный замах действительно смог разбить окно. Эйс просунула руку в комнату и осторожно отворила ею щеколду. Так она без особых препятствий смогла открыть себе путь вперед и пробраться на подоконник.

— Человек, — вслух прошептала девушка, не сводя взгляда с побледневшего лица мужчины. — Похоже, господин был прав в своих выводах. — Спустив ноги с подоконника и, аккуратно выпрямившись, она приподняла голову и подошла ближе. Ее угрожающий взгляд, будто уже предсказывавший дальнейшие события, устремился к глазам Ивара. — Боюсь, вам придется ответить мне на несколько вопросов.

— Я ничего тебе не скажу! — истошно закричал Ивар.

На мгновение на губах Эйс появилась коварная улыбка. Она, присев на корточки рядом с мужчиной, почти шепотом внушающе ответила:

— Прекрасно. У меня богатый опыт в области пыток и истязаний. Давно не применяла свои навыки, и вот наконец-то выпал шанс.

Ивар замолчал. Смотря в эти серьезные, даже немного радостные глаза, он чувствовал, как по его телу бегали мурашки. Ему казалось, что даже на его лбу выступили капли холодного пота.

«Она серьезна… — размышлял про себя мужчина. — Полностью серьезна».

Осознав это, Ивар резко развернулся. Он попытался из этого положения хотя бы подняться на колени, а с колен уже на ноги, но не успел он шевельнуться, как Эйс, сидевшая рядом, сразу же на него набросилась. Она завалила его лицом в пол, завела руки за спину, крепко сжала их и села поверх незнакомца.

Ивар не успел даже вскрикнуть. Эйс, сняв со своей головы кружевную наколку, запихала ее в рот мужчины, да так глубоко, что он и выплюнуть-то ее не смог.

— Тебе не потребуется говорить в начале. — Девушка надавила на руки Ивара так, что те онемели. — Чтобы пытки завершились успешно, сначала нужно дать жертве познать боль, и уже потом расспрашивать ее о чем-то.

Быстро рухнув на диван в гостиной, Эдамион закинул руки на спинку и взглядом будто указал своему гостю на место напротив. Аларис понял все еще до того, как правитель сел.

Он прошел вглубь роскошной, уставленной драгоценностями комнаты, и сел на диван, располагавшийся напротив самого императора. Аларис не стал вести себя столь же вальяжно, как и сам Эдамион, но и его сидячее положение показалось расслабленным, будто бы он совсем ни о чем не переживал.

— Предлагаю, — заговорил Эдамион, — пообщаться начистоту.

Аларис кивнул. Его серьезный, в то же время блестевший от радости, взгляд, был устремлен прямо на лицо задумчивого императора.

Нахмурившись, Эдамион спросил:

— Чего ты добиваешься?

Аларис усмехнулся. Он не ожидал услышать подобный вопрос, учитывая то, что все его действия на сегодняшний день были лишь ответной реакцией на выпады другой стороны. Слегка склонив голову, парень спросил:

— А чего добиваетесь Вы?

Внезапно дверь в комнату отворилась. Без предупреждения или хотя бы ожидания в гостиную стремительно вошла одинокая женская фигура.

Лея, будучи явно разозленной из-за чего-то, угрожающе посмотрела в сторону Алариса. Теперь она не доверяла ему еще больше. Если раньше она хотя бы не была настроена по отношению к нему всерьез, то сейчас она четко видела в его лице хитрого проворного врага.

Лея приоткрыла рот, будто собирая что-то сказать, но прежде этого ее отец громогласным голосом спросил:

— Кто разрешал тебе войти?

Удивленная девушка вздрогнула. Она повернула голову в сторону Эдамиона и растерянно протянула:

— Но, отец…

Эдамион сидел спиной к Лее, но он знал, что это была она. Он слышал и чувствовал это по ее походке, по ее дыханию, и по ее голосу.

— Убирайся. — Мужчина повернул голову влево, позволяя увидеть свой гневный профиль. — Не знаю по какой причины ты почувствовала себя в этом месте главной, но советую вспомнить о том, какое положение ты занимаешь.

Лея смолкла. На мгновение на ее лице проскользнула тень удивления. Не ожидавшая подобного отношения девушка подумала:

«Всего лишь одна из множества принцесс? Это Вы имеете ввиду?»

Прикусив нижнюю губу, Лея попыталась собраться с силами. Ее всю еще трясло от переизбытка чувств, но она знала, что любая ее ошибка могла пошатнуть ее положение во дворце. Все-таки принцесс Эдамион совсем не жаловал. Их у него было так много, что заменить одной другую не составляло труда. В результате время от времени он так и поступал. Кого-то приглашали во дворец, кого-то ссылали, кого-то отправляли управлять владениями империи, кого-то просто отправляли в храм на службу. Так и Лея могла потерять свое положение, стоило ей лишиться расположения отца.

Сжав руки в кулаки, девушка поклонилась. Больше не произнося ни слова и, будто признавая свое поражение, она развернулась и покинула комнату. Так Аларис и Эдамион вновь остались наедине.

— Лично ты мне неважен, — неожиданно заговорил император, смотря в глаза парня, но не поворачивая к нему головы. — Просто сама ситуация выгодна для меня.

— Вы так решительно настроены начать войну? — Аларис не улыбался, но в его взгляде все еще виднелся некоторый блеск. Казалось, он просто не мог отойти от собственной недавней победы.

— Как и ожидалось, — Эдамион усмехнулся, — ты уже все понял.

— Это было очевидно с самого начала.

— А как же слухи о безобидности эльфов?

— Я не верю в слухи. — Аларис, откинувшись спиной на спинку дивана, широко расставил ноги и улыбнулся. — Слишком долго просидел на войне, где любая небрежность может убить.

На мгновение наступила тишина. Оба собеседника смотрели глаза в глаза и будто оценивали друг друга.

— Знаешь, — Эдамион улыбнулся, — ты мне даже нравишься. Я еще не видел столь воинственных людей. Все, кто посещал меня до этого, были настоящими трусами. Им бы и в голову не пришло вызвать меня на поединок, чтобы получить хоть какое-то внимание.

— Просто до этого момента к Вам приходили политики, а не воины. Уверяю, если бы пришел кто-то другой из наших генералов, вы бы тоже были удивлены.

— Ты такого хорошего мнения о них? — Эдамион убрал правую руку со спинки дивана и, поднеся ее к лицу, задумчиво потер подбородок. — Хотя, учитывая продолжительность вашей последней войны, думаю, вы все уже успели испытать друг друга в самых ужасных ситуациях.

— Так что вы намерены делать дальше, Ваше Величество? — по интонации Алариса было понятно, что он уже не мог терпеть дальше. Игра в слова в этой ситуация и лживые доброжелательные речи были лишь помехой на пути к примирению. Аларис знал, что чем дольше время шло, тем меньше у него было шансов. — Вы дали срок моему королю для того, чтобы он выдал меня вам, и вот я здесь.

— А ты, — продолжал Эдамион, — в свою очередь направил ко мне малышку Эзельхардов, чтобы та поставила ультиматум и не позволила убить тебя без доказательств.

— Неприятная ситуация, — подчеркнул Аларис.

— Очень, — согласился император. — Так или иначе, получается, что мне просто нужно провести расследование и доказать то, что ты виновен? После этого казним тебя и дело с концом.

— Иными словами, — Аларис нахмурился, — вы не намерены проводить честное расследование?

Не задумываясь над ответом ни секунды, Эдамион громогласно произнес:

— Нет. Мне нужно, чтобы ты умер. Это станет хорошей искрой для разжигания войны.

— А зачем вам война? Ваш народ живет на плодородных землях, в теплом климате, нет причин для завоеваний.

Эдамион усмехнулся. Его взгляд на мгновение переместился куда-то в сторону, как бы показывая, что эта тема была для него далеко не самой приятной.

— Наш народ слишком мирный. Думаю, ты и сам заметил, что многих из наших рыцарей можно, как детей, обвести вокруг пальца. Все потому, что у нас никогда не было внешнего врага. У нас нет и цели, ради которой эльфам бы пришлось сплотиться.

Аларис, щурясь, не отводил взгляда от глаз короля. Он чувствовал, что Эдамион говорил искренне, но чего-то он все же не договаривал. Чуть тише и более задумчиво граф спросил:

— Есть что-то еще?

— Да. Разделение территорий в мире. — Повернув голову к собеседнику, император начал широко кровожадно улыбаться. — Раньше весь континент был поделен поровну между всем народами — это обеспечивало своеобразный баланс, но после вашей победы в войне, к вам перешли некоторые территории севера, что этот баланс сразу пошатнуло. — Приподняв правую руку, мужчина крепко сжал ее в кулак и почти зашипел: — Чтобы у людей, да было больше владений, чем у великих эльфов? Да, не смешите.

— Понятно. — Аларис на мгновение прикрыл глаза. — Здесь еще замешана и ваша нелюбовь к другим расам.

— Ничего личного. — Эдамион опустил руку на ногу и, перестав улыбаться, добавил: — Как я уже сказал, ты мне даже нравишься, но вот все другие людишки — нет.

— Что ж. — Аларис хлопнул по своим коленям и, поднявшись на ноги, сверху вниз посмотрел на императора. — Тогда вы не оставляете мне другого выбора.

— Другого выбора? — переспросил Эдамион. — Хочешь сказать, что у тебя припрятан какой-то туз в рукаве? Какую еще семью из нашей империи привлечешь?

— Из вашей империи — никакую.

Аларис улыбался, в то время как эльф недоверчиво хмурился. Некоторые подозрения начали наваливаться друг на друга, вызывая опасения.

— Что это значит? — строго спросил Эдамион.

— Раз вы хотите войны для своего народа, — также доброжелательно отвечал Аларис, — тогда почему бы не вовлечь в эти разборки другую расу?

— Не смеши. Как будто у тебя есть такая власть.

Аларис улыбнулся. Приподняв правую руку, он демонстративно приложил ее к своей шее и аккуратно подцепил ею тонкую цепочку, скрывавшуюся под его одеждой.

Эдамион внимательно проследил за тем, как Аларис достал из-под своей кофты эту цепочку. На ней, тянувшись к полу, было прикреплено нечто, напоминавшее крупное золотое кольцо. Осознание того, чем бы это могло быть, вызвало волнение.

— Это же… — Эдамион нахмурился, приглядываясь к знакомым письменам, выгравированным на поверхности кольца. — Королевская печать драконов? — От удивления мужчина вскочил на ноги. Взмахнув руками, он практически завопил: — Тебе не могли ее отдать! Ты всего лишь человек, а печать единственная в своем роде!

— Вы настолько плохо знаете королеву Любет? — Аларис спокойно склонил голову влево, будто даже не удивляясь подобной реакции. — Она уверена в том, что ее власть над драконами непоколебима. Дать печать в руки человеку — вполне в ее духе.

Эдамион замолчал. Продолжая на расстоянии рассматривать печать, он думал о многом. Например, о том, что с этой вещицей Аларис мог подписывать указы от лица самой королевы драконов. С другой стороны, он думал о том, что мог бы просто отобрать печать у этого парня. Но в голову отчего-то сразу приходили сцены их недавнего сражения, во время которого Аларис победил. Благодаря этому император понимал, что без боя печать ему бы точно не отдали.

«Если у него была печать с самого начала, — продолжал думать Эдамион, — тогда он мог без сражения на тренировочной площадке заставить меня встретиться с ним, но он все же решил пойти обходным путем. Зачем? Чтобы привлечь мое внимание? Пошатнуть мой авторитет? Или все это было сделано для того, чтобы сейчас я даже не думал отобрать у него печать силой?»

В то же время Аларис, внешне пусть и сохранявший спокойствие, про себя отчаянно размышлял:

«Пусть Любет и отдала мне печать, но в обмен потребовала полного сотрудничества с ее народом в течение десяти лет. Это буквально значит, что я впускаю на свои земли всех драконов, и в течение десяти лет принимаю их у себя так, будто бы они мои дорогие гости. Дорого. Как же дорого мне это обойдется?»

Тем временем Эдамион сжал руки в кулаки. Его чувства были в смятении. С одной стороны, он злился из-за того, что его планы оказались под угрозой, с другой стороны, он переживал из-за того, что драконы могли начать войну против них. Сравнение сражения против людей и против драконов было просто невозможным. Одних хотя бы можно было убить холодным оружием, другие же не умирали даже если самый крепкий клинок пытался их разрубить. Более того, напротив, сам клинок обламывался об их кожу, стоило им столкнуться.

— Так что, — заговорил Аларис, — мы будем доводить это дело до конца?

Эдамион глубоко вздохнул. Выпрямившись и, собравшись с мыслями, он ответил:

— Хорошо, я согласен на честное расследование, однако, если вскроется тот факт, что это ты убил принцессу, тогда ты не станешь вовлекать в это дело драконов.

Аларис недоверчиво сощурился. Серьёзная интонация императора и то, что он говорил, даже настораживали.

— Вы же понимаете, — заговорил граф, — что я могу спокойно отказаться?

— Но ты ведь не хочешь воевать еще несколько лет? — Сощурившись, Эдамион серьезно взглянул в темные глаза парня. — Даже если вмешаются драконы, мы будем продолжать сражаться до последнего против них и против вашей империи людей. Хочешь проверить, сколько из вас поляжет от наших рук?

Аларис хмурился. Его все больше злила эта самоуверенность, но куда важнее сейчас было то, что эльф говорил правду.

«Я только-только вернулся с фронта, — спешно размышлял парень. — Не хотелось бы вновь отправляться туда и рисковать жизнями всех моих подчиненных. В конце концов, я обещал им, что обеспечу их безопасность».

— Договорились.

***

«Этот старый дурак не понимает, что творит! — Лея, быстро уходя прочь по коридору, все никак не могла успокоиться. — Мы уже попались в ловушку этого человечишки! Будет проще просто от него избавиться и начать войну. Если мы этого не сделаем, чую, он успеет провернуть что-то такое, что нас сокрушит».

Все еще сжимая руки в кулаки, шаг за шагом девушка продвигалась вперед. Она даже не знала, куда шла. Просто направлялась как можно дальше от той злополучной комнаты. Плотно сжатые вместе челюсти, серьёзный взгляд, направленный на пол, и сведенные брови явно выдавали ее злость.

«Точно… — неожиданно задумалась Лея, начиная постепенно замедляться. — Я просто убью его. Ведь обвинение все равно не лягут на меня? А какие вообще от этого последствия могут быть? Мы же и так хотим развязать войну. Да, наш имидж в глазах других народов упадет, но мы все равно сможем обосновать это тем, что этот человек убил одну из наших принце…»

Внезапно некто, скрывавший за углом, схватил Лею за руку и потянул на себя. Прежде, чем принцесса успела все осознать, она уже оказалось прижатой спиной к стене.

В то же время Респин, будучи тем самым нападавшим, приложила руку к ее горлу и со зловещей улыбкой спросила:

— О чем это таком ты задумалась?

От удивления Лея даже не сразу начала вырываться. Она просто замерла и уставилась в эти расширенные, будто сумасшедшие глаза странной эльфийки.

Тем временем боль в области горла становилась все сильнее. Одним рывком Лея попыталась оттолкнуть от себя девушку, но та показалась столь тяжелой, что эта попытка оказалась совсем безуспешной. Респин не сдвинулась ни на миллиметр, но вот принцесса начала брыкаться еще сильнее.

«Откуда у нее столько сил?»

— Скажу сразу, — Респин склонилась к женскому уху и зловеще зашептала, — пока ты еще не догадалась начать действовать. Попробуешь тронуть моего господина, и я оторву тебе голову.

Лея дрогнула. Она приоткрыла губы, будто собираясь что-то сказать, но Респин сразу же закрыла ей рот свободной левой рукой.

— Думаешь? Меня в чем-то обвинят? — спрашивала Респин. — Сомневаюсь. Я ведь Эзельхард, ты знаешь? Меня не назовут преступницей, а для господина я просто подготовлю подходящее алиби, и никто не сможет мне ничего сделать.

Лея собралась с силами. Быстро подняв правую ногу, она оттолкнула ею от себя противника и попыталась убежать, но на первом же шаге Респин вцепилась в ее руку когтями и завалила на пол.

Замахнувшись, эльфийка ударила принцессу по лицу так, что та на мгновение потеряла связь с реальностью. Боль от столь непривычного удара показалась адской.

— Ты всего лишь красивая обертка. — Респин, нависая над девушкой, больше даже не улыбалась. Скорее напрямую угрожала. — Внутри тебя нет ничего, кроме жажды власти, поэтому никто и не расстроится, если ты вдруг исчезнешь. Помни это.