Из зарубежной пушкинианы

Неизвестное письмо Гоголя

В конце 1844-го и начале 1845 года Гоголь жил у Жуковского во Франкфурте. 14 января 1845 года Гоголь приезжает из Франкфурта в Париж, где гостит у Александра Петровича Толстого. Небывало острый приступ болезни побуждает Гоголя вернуться во Франкфурт для лечения на водах. В своем письме 13 января 1845 года Жуковский пишет Гоголю: «На Вашем месте я не остался бы в душном Париже пить ядовитую микстуру из испарений всех французов, а сел бы в дилижанс… и возвратился бы опять во Франкфурт, где Копп [врач Жуковского] определил бы дальнейшие действия». Весной 1845 года Гоголь возвращается к Жуковскому и лечится на водах в Гомбурге. Он переживает один из самых острых кризисов, потрясших его духовные и физические силы. В июне или июле Гоголь сжигает первый вариант второй части «Мертвых душ». Воды Гомбурга не помогают ему, он хочет уехать, но постоянно откладывает свой отъезд. К этому времени и относится его письмо к А. П. Толстому:

«Гамбург, май 1828.

Уведомляю Вас, что отъезд мой отстрочивается еще на одну неделю. Недостает духа уехать с Вами не простившись, хотя на весеннее путешествие и дорогу как на единственно мне помогавшее доселе средство была одна моя надежда… Но надеяться следует на Бога. Прошу Вас попросите нашего доброго священника в Париже отправить молебен о моем выздоровлении. Отправьте также молебен о Вашем собственном выздоровлении. Бог да хранит Вас. Я уверен, что Вы и это письмо мое получите в Париже, потому что, вероятно, успели вновь отложить и без того отложенный (нрзб) отъезд Ваш. Ваш Н. Гоголь».

На конверте: «Его сиятельству графу Александру Толстому, Париж, Рю де ля Пэ, 9, Отель Вестминстер».

Я держал в руке письмо Гоголя, небольшой плотный лист бумаги, и смотрел в распахнутое окно. Сеялся мелкий дождь. С библиотечного двора доносился острый тревожный запах весенней зелени. Я подумал о Рю де ля Пэ, ведь это в двух шагах отсюда, у площади Оперы. Как все близко и неожиданно. Сто сорок лет назад здесь стояла такая же весна и цвели каштаны. Больной Гоголь надеялся на «весеннее путешествие и дорогу». Вспомнились строки из «Мертвых душ», написанные тоже вдали от России, в Риме. «Боже! Как ты хороша подчас, далекая, далекая дорога! Сколько раз, как погибающий и тонущий, я хватался за тебя, и ты всякий раз меня великодушно выносила и спасала! А сколько родилось в тебе чудных замыслов, поэтических грез, сколько перечувствовалось дивных впечатлений!..»

Дорога была спасением. Но Гоголь все откладывал и откладывал свой отъезд. Он не уехал и через неделю. И только в начале июля, когда к нему присоединился А. П. Толстой, он покинул Франкфурт и по совету врачей уехал в Карлсбад. Время и там не стерло его следы. Но об этом будет рассказано в следующем эпизоде, который я назвал «Вояж „Пиковой дамы“».