Из зарубежной пушкинианы

Почтовый адрес: Рим, площадь Виллы Волконской

На вилле Лаура раздался звонок. Я снял трубку.

— Pronto. Доброе утро, Паоло. Что нового?

— Ничего. В Британском посольстве опять сказали, что просьбу рассматривают.

— Я уже давно понял этих дипломатов. Они будут рассматривать до тех пор, пока я не уеду домой. Как только уеду, так и рассмотрят.

— Не будем терять надежды, тем более что прошло всего три дня. Когда тебя ждать в лаборатории?

Вилла Лаура, где я живу, находится во Фраскати, в пригороде Рима. С балкона виллы виден весь вечный город, с куполом Сан Пьетро на горизонте. Начало апреля. В саду цветут вишня, иудино дерево; маслиновые деревья выпустили зеленые отростки — будущие плоды. Пахнет нагретой землей, хвоей и лавром…

На любой карте Рима можно найти рядом с церковью Сан Джованни ин Латерано виллу Волконской. На этой вилле «царица муз и красоты» прожила с лета 1830 года до самой смерти в 1862 году. Вилла Волконской — священное место для каждого соотечественника. Хозяйка установила на ней (по-видимому, в 1839 году) первый в истории памятник в честь Пушкина. В тридцатые-сороковые годы XIX века вилла Волконской была центром русской культурной жизни в Европе. Здесь подолгу жил и писал «Мертвые души» Гоголь, гостили и работали Жуковский, Мицкевич, Вяземский, А. И. Тургенев, М. И. Глинка и почти все русские художники, жившие и работавшие в Италии, включая Брюллова, Иванова, Кипренского, Бруни.

После Второй мировой войны виллу Волконской приобрело английское посольство. Я знал, что уже несколько лет вилла Волконской является личной резиденцией английского посла в Риме и попасть на нее будет нелегко.

Однако мой коллега профессор Мартино Грандольфо был полон оптимизма. Чуть ли не в первый же день мы подъехали к ней со стороны небольшой площади, которая так и называлась Piazza de villa Wolkonsky (площадь виллы Волконской). На площадь выходили старые ворота, наглухо закрытые. Вход на виллу был со стороны узкой улочки Via Giovanny Battiste Piatti, вдоль которой шла высокая каменная ограда. На звонок вышел сторож, итальянец. На все просьбы и объяснения он отвечал, что без специального разрешения английского посольства осмотр виллы невозможен. Вот так и случилось, что Национальная лаборатория Фраскати обратилась в посольство со специальным письмом, испрашивая разрешение на это посещение. А в тот первый день мы побродили вокруг виллы, заглянули на площадь перед церковью, на которой раскинулся живописный рынок и с которой хорошо виден Колизей, а на востоке — гряда Альбанских и Тибуртинских гор. Во времена Волконской это была окраина, а сейчас — почти центр города.

Работа и поездки отвлекли меня, но я изредка вспоминал то, что уже не раз читал о вилле Волконской. Никто (и я в том числе) еще не знал тогда, что судьба пушкинского памятника печальнее судьбы литературного и художественного архива З. А. Волконской.

Я делал доклад в университете города Тренто, когда меня неожиданно пригласили к телефону. Это был голос Мартино:

— Я слышал, что у русских есть обычай — танцевать при получении радостного известия.

— Как, неужели разрешение получено?

— Да, всем нам разрешили посетить виллу в будущую пятницу в десять утра, но без фотоаппарата.

— Но как же…

— Итак, до встречи в Риме. Мы постараемся и это уладить.

Пока я вернулся в Рим, у меня было время вспомнить предшественников, тех, кто побывал на вилле Волконской и оставил о ней воспоминания. Впервые о памятниках на вилле упоминает С. П. Шевырев, воспитатель сына З. А. Волконской, в письме А. В. Веневитинову от 10 октября 1831 года. В конце 1832 года А. И. Тургенев писал из Рима П. А. Вяземскому: «…Я обещал ей описать тебе ее дачу и все памятники по родным и милым ближним, коими населила она римские развалины. Я попросил Власову списать для тебя все надписи и собирался сделать из этого статью для журнала Пушкина…» И хотя А. И. Тургенев так и не написал статьи о вилле для пушкинского «Современника», его письмо является одним из первых упоминаний об аллее, которая впоследствии была названа «Аллеей воспоминаний». В 1839 году издатель «Московского вестника» М. П. Погодин оставил в своем «Дорожном дневнике» краткое описание виллы, из которого мы узнаем, что З. А. Волконская поставила на своей вилле памятник Пушкину. В нем он пишет о «садике, посвященном воспоминаниям», и упоминает о трех памятниках — Веневитинову, Карамзину и Пушкину.

Первое подробное описание виллы и ее памятников оставил Ф. И. Буслаев, посетивший виллу Волконской зимой 1874/75 года. В его статье дается описание восемнадцати памятников, сохранявшихся в это время на вилле, в том числе и памятника Пушкину. В начале XX века, еще при жизни Н. В. Ильиной-Кампанари, виллу посетила М. А. Гаррис. Она нашла и описала рукопись послания Пушкина, портрет З. А. Волконской, выполненный Берже в 1828 году, и другие реликвии этой коллекции, сохранявшейся в доме Волконской.

В тридцатые годы виллу посетил Я. Б. Полонский. И хотя в это время знаменитая коллекция начала распыляться и гибнуть, его описание самой виллы и «Аллеи воспоминаний» является наиболее подробным. Этот документ интересен не только тем, что в нем перечисляются все памятники, остававшиеся на вилле в тридцатые годы, но и тем, что в нем впервые публикуются фотографии некоторых из них. Памятник Пушкину представлял собой, как видно из фотографии, опубликованной Полонским, мраморную стелу с надписью «А. Пушкин, Е. Баратынский, В. Жуковский». Стела стояла у каменной ограды в самом конце аллеи. Можно только предполагать, что имена Баратынского и Жуковского были присоединены позже, так как Погодин в своем дневнике о них не упоминает. На другой фотографии можно видеть колонну в честь Вальтера Скотта. Другие плиты и урны посвящены памяти Байрона, Гёте, Веневитинова, Буальдье (композитор, учитель З. А. Волконской), а также графу Каподистрии, Александру I, императрицам Марии Федоровне и Елизавете Алексеевне, родителям, «благодетельному деду и нежной бабке… Татищевым», «сестре Лизе Чернышевой», кормилице, гувернантке, слугам.

В 1863 году в той же аллее сын, Александр Волконский, поставил стелу в честь своей покойной матери. Невозможно точно определить, все ли памятники, установленные Волконской, сохранились ко времени посещения виллы Полонским. Например, памятник Карамзину, о котором упоминает Погодин, не сохранился. Впрочем, об этом памятнике не упоминает и Буслаев, и следовательно, он исчез еще в прошлом веке. Если сравнить описание «Аллеи воспоминаний» у Полонского и Буслаева, то оказывается, что в тридцатые годы на вилле еще сохранялись все памятники, которые видел Буслаев в 1874–1875 годах.

В шестидесятые годы, когда вилла Волконской уже принадлежала посольству Великобритании, ее посетили советские исследователи И. Бочаров и Ю. Глушакова. Из их описания следует, что к этому времени памятники Байрону, Веневитинову и Каподистрии исчезли, а от памятника Гёте осталось только основание. Они же впервые опубликовали в советской печати фотографию памятника Пушкину. На фотографии видно, что в это время стела в честь Пушкина еще стояла на прежнем месте, у каменной ограды виллы.

Я вошел в ворота виллы с букетом гвоздик и фотоаппаратом в руках: разрешение фотографировать было получено накануне. Сотрудник английского посольства, мистер Колби, не отходил от меня, и я сразу же успокоил его, сказав, что не намерен фотографировать новый построенный у входа особняк посла. Территорию виллы делит на две половины древняя каменная стена — акведук времен императора Клавдия. Хорошо сохранившийся трехэтажный дом Волконской служит как бы его продолжением. По одну сторону от акведука (ближе к входу) разбит парк: пальмы, клумбы, кусты роз и шиповника, подстриженные газоны, дорожки, усыпанные песком. По другую сторону — запущенный сад: пальмы и кипарисы, обвитые плющом, вечнозеленые заросли, россыпь древних камней, похожих на обглоданные временем кости. Между домом и акведуком проход: лестница ведет вниз, в заросший сад. Со стороны сада в древней стене сохранился тенистый грот, в котором в жаркие часы любил сидеть Гоголь. Отсюда под прямым углом к дому и начинается «Аллея воспоминаний», по обеим сторонам которой разбросаны в зарослях урны и плиты. В конце, у каменной ограды, аллея сворачивает направо и идет вдоль ограды, выходящей на улицу.

Где памятник Пушкину? Я уже несколько раз прошелся по аллее, осмотрел все памятники и переписал все надписи на них, но стелы в честь Пушкина нигде не было видно. Наконец я нашел ее. Она лежала на земле, у самой стены, в том месте, где аллея сворачивает направо. Каменное основание, на котором она раньше стояла, было отбито. Вместе с Мартино мы подняли стелу и прислонили ее к кипарису. Это была плита древнего мрамора травертине, украшенная сверху барельефом с изображением орла. Надпись на ней потускнела, хотя еще видна. Впервые, на руках, мы и «взвесили» памятник. По нашему мнению, плита весила около пятидесяти килограммов и была высотою немногим более полуметра. Памятник Пушкину… Памятник Пушкину, лежащий на земле, о которой он мечтал, которую воспел:

Стараясь сдержаться, я обратился к сотруднику посольства: «Скажите, мистер Колби, что бы Вы подумали, если бы увидели на территории советского посольства или где-нибудь у нас в стране памятник лорду Байрону, валяющийся на земле, тому самому Байрону, стихи которого наши дети учат в школе?» Мистер Колби пожал плечами и сказал, что он тут ни при чем: на вилле во время приемов бывает много посторонних людей. «А если передать этот памятник нам?» Мистер Колби снова пожал плечами и напомнил, что вилла является собственностью английского посла.

Впрочем, на мистера Колби трудно сердиться. Он был даже любезен. В ответ на мою просьбу он пригласил сторожа, который открыл двери старого дома. Дом не перестраивался. Я узнал (по описанию Полонского) гостиную нижнего этажа, в которой после обеда собирались хозяйка, художники и другие гости, рисовали в альбомах, писали экспромты на память. Здесь много писал Гоголь. Несколько зарисовок виллы оставил Жуковский. Эти рисунки опубликовал Полонский; я их видел в Гарварде. А сейчас в этом доме ничего не напоминало о прежней жизни, за исключением стен. Стены нижнего этажа украшены кусками античной скульптуры и терракоты, найденными Волконской при раскопках на территории виллы. Так было и в доме на Тверской, в знаменитой греческой комнате, воспетой Мицкевичем. Я ходил по полутемным комнатам с закрытыми ставнями, разглядывал античные обломки на стенах, и мне невольно приходили на память строфы Мицкевича:

Дом на Тверской не сохранился, и сейчас «весть для потомков» подают эти мозаичные стены римской виллы.

По другую сторону акведука, в парке, стоит памятник Александру I — бюст, на постаменте которого написано, что основание памятника сделано из того же куска монолита, что и Александровская колонна перед Зимним дворцом. Неподалеку колонна, поставленная Волконской в 1830 году, в ознаменование приобретения виллы. Слева от дома Волконской находятся старые ворота, ныне заколоченные. Они выходят на Piazza de villa Wolkonsky. Над ними — герб князей Белосельских-Белозерских.

Мы снова вернулись в «Аллею воспоминаний». Все ли памятники сохранились? Памятников Байрону, Гёте, Веневитинову и Каподистрии я не нашел. Позже из публикации И. Бочарова и Ю. Глушаковой я узнал, что этих памятников не оказалось на вилле уже в шестидесятые годы. Я не нашел и полуразрушенной колонны в честь Вальтера Скотта, которая в шестидесятые годы еще стояла в аллее. Двадцать лет не прошли даром и для стелы в честь Пушкина, которая с отбитым основанием валяется на земле. А что будет с этим памятником завтра? Не исчезнет ли он навсегда, подобно памятникам Байрону и Гёте? Слева при входе в аллею у подножия безымянной стелы валялись куски разбитой плиты. Сложив их, я прочел французское посвящение слугам князей Белосельских, упомянутое Полонским.

Памятники гибнут на глазах…

Чуть ли не каждые 30 лет на виллу З. А. Волконской приходили русские, советские исследователи. В XIX веке о памятниках виллы писали, в XX веке их уже фотографировали, сначала на черно-белую, а потом и на цветную пленку. Все эти сообщения, взятые вместе, напоминают стробоскоп: прибор, как бы останавливающий время. И в этот стробоскоп ясно видно, как гибнут на чужой земле памятники русской культуры. (И на родной, впрочем, тоже!)

Я вернулся к памятнику Пушкину. Стела стояла, как мы ее поставили, на земле, прислоненная к столетнему кипарису. Свои цветы я положил перед ней на землю. Прощай, «Аллея воспоминаний», для меня ты скоро сама станешь воспоминанием. Я подумал, что, подобно живым людям, могилы и памятники в чужом краю одиноки и беззащитны. И еще вспомнились строчки Пушкина, посвященные могиле его друга-лицеиста Корсакова: