Изгой Высшего Ранга VI

Глава 12

Парк академии опустел. Охранники оцепили периметр, медики увезли пострадавших. От тварей не осталось и следа.

Маша стояла у окна своей комнаты и смотрела вниз. Она злостно сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

Там, внизу, всё уже закончилось. Пожиратели уничтожены, студенты в безопасности, преподаватели пришли в себя. А она стояла здесь. За стеклом. В тёплой комнате, обвешанная датчиками, как подопытная мышь.

Бесполезная!

Это слово обожгло изнутри, и Маша до боли стиснула зубы. Она ненавидела это чувство. Ненавидела больше всего на свете. Больше страха, больше боли, больше одиночества. Бессилие — вот что было хуже всего.

Раньше она бы не раздумывала. Увидела угрозу — побежала бы туда. Плевать на охрану, плевать на приказы отца, плевать на все эти «вам нельзя, Мария Батьковна». Она бы нашла способ помочь. Хоть чем-то.

А сейчас ноги не двигались.

Сейчас внутри сидел страх. Тихий, липкий, холодный. Не тот, что бывает перед дракой или экзаменом. Другой. Он сидел гораздо глубже. Тот, который знает: самое страшное уже случилось. И может повториться.

Маша помнила не всё во время обращения. Ощущение, что тела нет — есть только голод и чужая воля, которая тащит тебя куда-то. Это была потеря себя. Полная, абсолютная. Как будто кто-то стёр её ластиком и нарисовал на её месте что-то другое.

Она была Пожирателем. И это было хуже смерти. Потому что смерть — это конец. А то, что случилось с ней — это когда ты ещё жив, но тебя уже нет.

Врачи говорили осторожно, подбирая слова. «Процесс обратной трансформации прошёл успешно». «Показатели стабильны». «Но нам нужно понаблюдать». «Вдруг будут последствия». Вдруг, вдруг, вдруг.

Маша так устала от этих «вдруг».

Каждый день — новые анализы. Каждое утро к ней подключали датчики и задавали вопросы с одинаковыми формулировками. Как себя чувствуете? Не было ли помутнений сознания? Странных ощущений? Голосов?

Нет. Нет. Нет. Дайте уже жить нормально!

Но ей не давали. Потому что для всех она была не Маша, а «объект наблюдения номер один, дочь президента, высший приоритет безопасности».

Она понимала, что защита стоит. Глеб передал ей что-то — она чувствовала это внутри. Тёплое, устойчивое, как второй скелет.

Врачи подтвердили: повторное обращение невозможно. Защита работает. Но человеческий мозг — идиот. Мозг не слушал врачей. Мозг раз за разом подбрасывал картинки: темнота, холод, чужая воля. И шептал: а вдруг?

Маша отвернулась от окна. Села на кровать. Посидела. Встала. Снова подошла к окну.

Там, внизу, двое студентов несли носилки к медкорпусу. Преподавательница огненной магии командовала группой охранников. Кто-то бежал к общежитию.

А она сидит здесь. Как простой зритель. Хотя должна была быть там!

В дверь постучали.

— Мария Вячеславовна, разрешите войти.

Голос незнакомый. Маша разрешила войти и обернулась.

Дверь приоткрылась. В проёме стоял мужчина лет тридцати пяти в форме службы безопасности академии. Короткостриженый, широкоплечий.

Новый охранник. Вместо Дружинина, у которого так и не нашлось времени сопровождать её из-за Глеба. Она понимала, что там решаются вопросы куда важнее, и должны были прислать замену.

Но ей это совсем не нравилось. А потому Маша снова сжала кулаки.

— Мне не нужна охрана, — отрезала она. — Уходите! Вон!

Мужчина не сдвинулся с места. Вежливо, но твёрдо ответил:

— Прошу прощения, но у меня приказ.

— Я отменяю ваш приказ!

— К сожалению, полномочия на отмену есть только у генерала Крылова и у вашего отца.

Что-то щёлкнуло внутри. Маша рывком сорвала датчик с головы. Датчики с запястий пошли следом.

— Со мной всё нормально, — процедила она, бросив датчик на кровать. — И не вам, и не моему отцу указывать мне, как жить.

Охранник выдержал паузу. Видно было, что старается говорить учтиво:

— Прошу прощения, Мария Вячеславовна, но у вашего решения могут быть последст…

— Плевать мне на последствия! — голос сорвался на крик. — Я не буду сидеть здесь взаперти. Я не пленница. Убирайтесь!

Мужчина не сдвинулся с места.

Маша смотрела на него. Он смотрел на неё.

И тут со стороны двора раздался грохот. Глухой, тяжёлый, от которого задрожали стёкла.

Маша метнулась к окну.

В стене корпуса пространственной магии зияла дыра. Края рваные, оплавленные, и за ними клубилась голубоватая мгла.

Сердце застучало быстрее. Снова что-то происходит, а Маша не при делах.

— Стойте! — охранник шагнул вперёд, но Маша уже подняла руку.

Воздух перед ней пошёл рябью. И раскрылся портал.

Маша шагнула в него и оказалась на улице, в двадцати метрах от корпуса. Ветер ударил в лицо.

Она подбежала ближе. Остановилась.

Дыра в стене была огромной — метра четыре в диаметре. Изнутри тянуло голубоватым свечением. Оно пульсировало, как живое. И в глубине этого свечения…

Маша замерла.

Потому что увидела яркие, нечеловеческие глаза. Они смотрели прямо на неё из глубины — спокойно, оценивающе. Как хищник, который заметил добычу, но пока не голоден.

— Где же ты на этот раз, Глеб? — прошептала она.

Блин, поесть мне сегодня точно не дадут!

Системные окна висели перед глазами, и от их содержания аппетит пропал начисто. Сущность использует проложенный мной проход. А если она выберется, последствия для мира будут катастрофическими.

Но больше всего бесило то, что Система не знала об этом в самом начале эксперимента. Тогда всё можно было бы предотвратить.

Я встал. Пирожок остался на столе, как и недопитый чай.

— Глеб? — Лена подняла голову. — Ты чего?

Саня тоже посмотрел на меня с недоумением.

— Позже объясню, — бросил я и вышел из столовой.

Быстрым шагом вышел в коридор. Там остановился.

Поднял руку, и портал раскрылся перед глазами. Координаты — тоннель рядом с залом. В сам зал портал не проходит, защита на стенах блокирует. Но зато в тоннель — пожалуйста. Да и дальность позволяла, корпус пространственной магии не так далеко.

Я шагнул в проход. И вышел в уже знакомом тёмном месте. Увидел мох на стенах. Тот же затхлый воздух, от которого першит в горле. Я был здесь двадцать минут назад, а казалось — будто уже сутки прошли.

Медлить было нельзя, поэтому я побежал. Ботинки стучали по камню, эхо разносилось по тоннелю.

В голове крутилось только то, что нужно успеть. Любой ценой! Успеть!

Влетел в зал и остановился. Обе арки снова горели. Руны пульсировали голубым, хотя Харин сказал, что они мертвы. Что напрочь выгорели.

Между арками клубился проход — шире, чем при нашем эксперименте. Метра три, не меньше. Голубоватое свечение заливало стены, и в этом свечении двигался силуэт.

Огромный и приближающийся.

Я вскинул руки. Попытался закрыть Разрыв.

Но не вышло. Чужая воля давила с той стороны, и мои усилия были примерно как пальцем затыкать прорыв плотины. Бессмысленно. Сущность уже здесь, она продавливает реальность, и мне её не остановить. Не сейчас. Не таким способом.

Дракон появился в портале. Морда, потом шея, потом тело. Но он был намного меньше, чем я видел в пространстве между мирами. Вместо десятков метров — может, шесть. Он сжался, чтобы пройти через проход. Тварь могла менять размер, и это многое говорило о её могуществе.

Ярко-голубые глаза скользнули по мне. Равнодушно. Как человек смотрит на муравья у дороги — заметил, но не заинтересовался.

Дракон прошёл через проход как через открытую дверь. Этой магии он не подчинялся. Он был старше неё.

Оказавшись в зале, существо рвануло вверх.

Потолок треснул. Камень лопнул, как яичная скорлупа. Куски свода посыпались вниз, поднимая тучи пыли. Дракон пробивал себе путь наверх — через двадцать метров породы, через фундамент корпуса.

Меня отбросило ударной волной. Спиной впечатался в стену, из лёгких вышибло воздух.

Дракон задел арки, когда проходил через них. Тёмный металл скрутило, как фольгу. Руны погасли навсегда. Установка перестала существовать.

Потолок мигом просел. С правой стены пошли трещины, куски камня полетели на пол. Один прошёл в метре от меня.

Я открыл портал за долю секунды. Координаты — двор академии, рядом с корпусом пространственной магии. Шагнул в него в тот момент, когда свод надо мной рухнул окончательно.

Свежий воздух ударил в лицо. И я сразу увидел дыру в стене корпуса. Дракон прошёл насквозь.

Я поднял голову.

Он парил над академией. Парил на высоте метров пятнадцати, раскинув громадные крылья. Он уменьшился до размеров крупного автобуса. Чешуя мерцала голубым, глаза светились ярко и холодно.

Вокруг уже начали собираться люди. Студенты, охранники, преподаватели. Ещё бы, второе происшествие за день! Такое просто так не случается.

Среди толпы я увидел Машу.

Она стояла без датчиков. Сбежала, значит. В глазах горела решимость. И я понимал, что теперь она не отступит

— Не атаковать! — заорал я. Во всю глотку, чтобы услышали все. — Никому! Не трогать дракона!!!

Поздно.

Справа полыхнул огненный шар. Кто-то из охранников бросил технику прямо в дракона.

Маша вскинула руку. Пространственный щит развернулся перед драконом. Огненный шар ударился о него, рассыпался искрами.

— Стойте! — крикнула она в сторону охранника. Голос звонкий, властный. Дочь президента умела командовать, когда хотела.

Я подошёл к ней.

— Держи щит, — сказал тихо. — Я попробую с ним поговорить.

Она кивнула. Даже не спросила зачем. Просто кивнула и продолжила держать.

Я вышел вперёд. Поднял руки ладонями в сторону дракона. Показываю, что не враг.

Дракон опустился ниже. Метров на пять. Крылья замедлились. Ярко-голубые глаза уставились на меня. Существо чувствовало что-то — это было видно по тому, как оно замерло.

Я заговорил:

— Если ты уйдёшь, магии в мире не останется. И мы все погибнем.

Дракон сжался ещё. До размеров лошади. Теперь парил прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Голубые глаза зависли напротив моих.

Он что-то чувствовал. Но понимал ли слова?

Голова дракона качнулась вперёд. Медленно. И коснулась моего лба.

Вспышка!

Я уже не стоял во дворе академии. Я был… нигде. И одновременно — везде. Иначе даже не знаю, как это описать.

Образы хлынули потоком.

Два существа, каждое размером с гору, бились друг с другом. Голубое — дракон. Второе — красное, огненное, пульсирующее яростью.

Они сражались в пространстве, которое трещало вокруг них, разлетаясь осколками реальности.

Удар. Ещё удар. Красное существо рвануло в сторону, и пространство лопнуло. Они провалились в другое измерение. Битва продолжилась там. Потом ещё раз. Ещё одно измерение. И ещё. Два титана прошивали реальности, как пули стены.

А потом — взрыв. Такой, что все миры содрогнулись.

Красное существо рвалось прочь, а дракон вцепился в него и потянул за собой. Оба оказались заперты между мирами. Но в разных «камерах». Красное отбросило куда-то далеко, в ту часть межмирового пространства, откуда оно умудрилось дотянуться до нашего мира. А дракон застрял в той голубоватой «воде», которую я видел через портал.

Дракон показал: он не знает, где сейчас его враг. Но чувствует, что тот жив. Что он находится где-то в нашем мире.

Образы сменились.

Знакомая трещина в небе предстала перед глазами. Только теперь я видел её изнутри, глазами дракона. За ней стоит армия. Монстры, которые ждут, а сама трещина медленно расширяется. Когда станет достаточно большой — они хлынут наружу. Все разом.

Холод прокатился от макушки до пяток. Я понимал, что это случится очень скоро. И что дракон сам не может закрыть трещину, она противоречит его природе.

Тоже ответил образами. Показал, как закрою трещину при достижении сорокового уровня.

Дракон принял. Но показал следующее: закрыть трещину мало. Пока красное существо живо, трещины будут появляться снова и снова. Это оно их создаёт. Его присутствие между мирами дестабилизирует пространство. Рождает разломы.

Контакт оборвался.

Я стоял во дворе. Лоб горел в том месте, где дракон его коснулся. Перед глазами ещё плясали отголоски образов. Битва, трещина, армия за разломом.

Сглотнул, ибо во рту напрочь пересохло.

Так, ладно. Значит, всё ещё хуже, чем я думал. Триста лет назад появилась магия, появились разломы, появились монстры. И виной всему — это красное существо, дестабилизирующее пространство самим фактом своего существования. Которое прячется где-то на Земле.

А дракон — его враг. И одновременно — источник магии. Две стороны одной монеты.

Голубые глаза смотрели на меня. Ждали.

— Значит, мне нужно его найти и уничтожить, — сказал я вслух.

Внутри шевельнулось сомнение. Если тварь такой мощи не смогла добить врага — как это сделаю я? Мне до этого масштаба как до Луны пешком.

Но выбора особо не оставалось. Или я решаю проблему, или через какое-то время трещина расширится и из неё полезет армия. Даже если закрою одну трещину, откроется другая. И так раз за разом.

А следом красное существо вырвется на свободу. И тогда дракон уйдёт из нашего мира, потому что побежит за ним. А магия уйдёт вместе с драконом.

Этот вариант мне совсем не нравился. Нужно придумать что-то другое. Что решит саму суть проблемы, а не множество её проявлений в виде порталов и трещин в небе.

Я попытался передать сущности частичку Печати Пустоты. Показать, что мы на его стороне.

[Защита не передана]

[Причина: сущность продуцирует стабильную энергию хаоса]

[Обнаружена родственная энергия]

Значит, и Система не считает дракона врагом. Это хорошо. Теперь я понимаю чуть больше. И дракон тоже понимает, что мы не враги.

Справа кто-то снова зарядил технику. На этот раз ледяную — голубая стрела полетела к дракону.

Маша перехватила. Щит мигнул, стрела разлетелась осколками.

— Я сказала, не атаковать! — рявкнула она. — Следующий, кто ударит, будет объясняться лично со мной!

Надо признать, это подействовало. Техники больше никто не использовал.

Дракон поднял голову. Посмотрел в небо. Я проследил за его взглядом.

Я продолжил общаться образами. Необходимо было донести до сущности главное. Системные предупреждения я перевёл в картинки. Дракон уходит — магия исчезает. Разломы остаются. Люди гибнут.

Голубые глаза мигнули. Дракон понял.

А потом сам предложил мне сделку.

Пошли новые образы: я нахожу красное существо. Открываю дракону проход туда, где оно находится. Дракон возвращается и заканчивает начатое.

Взамен он уходит сейчас обратно, в пространство между мирами. Но когда всё закончится, он оставит на Земле ровно столько магии, сколько принёс. Магия не исчезнет.

Я не стал торговаться. Кивнул. А вслух сказал, скорее для самого себя:

— Договорились.

Открыл широкий Разрыв пространства. Сделал его достаточного размера, чтобы дракон прошёл.

Что он и сделал.

Разрыв закрылся за ним. И на улице воцарилась тишина. Но теперь я понимал, что это место между мирами больше не ловушка для дракона. Мы проложили проход, и он может уйти в любой момент. Но пока останется, ведь есть незаконченное дело.

Маша сняла щит и первой подбежала ко мне.

— Что это было? — затараторила она.

— Если расскажу — не поверишь, — ответил я, тяжело дыша.

— А ты попробуй.

Я выпрямился. Вытер пыль с лица. Во дворе стояла толпа — студенты, охранники, преподаватели. Кто-то держал телефон, снимал на камеру. Ну конечно, к утру это будет на каждом новостном канале.

— Глеб Викторович! — Харин бежал к нам через двор, насколько позволяли больные колени. — Вы выпустили это существо⁈ Зачем⁈

— Оно само вышло, — ответил я. — Установка включилась. Я не успел помешать.

— Но оно же улетело! Ушло обратно! Почему? — добежал он.

— Потому что мы заключили сделку. Я должен найти его врага. Другое существо, которое отвечает за разломы.

— За разломы? Вы хотите сказать… — дрожащим голосом начал Харин.

— Именно то, о чём вы думаете. Триста лет назад два таких существа столкнулись в битве. Она проходила через измерения. Красное существо до сих пор где-то на Земле. Пока оно живо — трещины будут открываться. Снова и снова, — я поднял голову вверх. — А этот дракон — источник всех Даров.

Харин побледнел. Учёный в нём боролся с человеком, который только что узнал, что вся его картина мира была неполной.

Ведь он только что узнал, что вся магия мира — побочный эффект чужой войны.

— Если я найду это существо и открою дракону проход, он разберётся с ним и оставит Дары на Земле, — продолжил я.

Харин побледнел. А затем медленно и тихо спросил:

— Остаётся один вопрос. Как нам найти эту тварь?

— У меня есть идея, — сказала Маша. — На практике по закрытию разломов в Сибири мы использовали артефакт-поисковик, когда твари разбежались. Он был настроен на энергию разлома. Если настроить такой же артефакт на нестабильную энергию хаоса, на энергию этого существа, он выведет нас туда, где её больше всего.

— Гениально! — оценил преподаватель.

— В таком случае пойдёмте обрадуем преподавателя по артефакторике, — ухмыльнулся я, вспоминая все разы, когда случайно перемещал его куда-нибудь. — Хотя… думаю, Степан Геннадьевич совсем не обрадуется, когда снова увидит меня.