Изгой Высшего Ранга VI

Глава 8

— Я подумаю, как можно помочь, — ответил я парню. — У меня есть знакомый в исследовательском центре. Но сразу говорю: ничего не гарантирую. Они только начали исследования.

Нельзя было показывать, что я правда обладаю навыком защиты от хаоса. Этого человека я совсем не знал, и ни о каком доверии не шло речи.

А если бы прямо сказал, что помогу, то нет гарантии, что он не будет распространяться дальше. Меня и без того вчера в новостях раскрыли, ни к чему усугублять ситуацию.

Конечно, был вариант ничего не делать и просто уйти. Самый безопасный. Но я бы так просто не смог. Не смог оставить в беде человека, когда и правда могу его спасти.

Парень вцепился в этот уклончивый ответ, как утопающий за верёвку. Видно было, как напряжение в его плечах чуть-чуть отпустило. Совсем немного, но достаточно, чтобы он смог нормально вздохнуть.

— Спасибо, — выдохнул он. — Спасибо, Афанасьев. Я обязательно…

— Кстати, — перебил я, — как тебя зовут?

— Максим Власкин.

Ладно, запомню.

— Хорошо, Максим. Я свяжусь, если будет что-то конкретное. А пока — не трезвонь об этом разговоре. Никому. Понял?

Он судорожно закивал. Вот и хорошо.

Я развернулся и пошёл. Не оглядываясь, как и в прошлый раз. Сэндвич так и остался недоеденным, но аппетит уже пропал. Зато появилась важная задача. Для решения которой нужен Дружинин.

По пути к общежитию я достал телефон и набрал сообщение куратору: «Вы где?»

Ответ пришёл через двадцать секунд. Номер комнаты в общежитии. Машина, значит. Логично — куда ещё деваться человеку, которого попросили присматривать за дочерью президента в стенах академии.

Я поднялся к ним на этаж. Постучался.

Дверь открыл Дружинин. За его спиной я увидел Машу — она сидела на кровати с книгой. Датчики всё ещё висели на висках и запястьях. Выглядела она, правда, бодрее, чем час назад на полигоне.

— Глеб Викторович, — Дружинин посторонился, пропуская меня внутрь. — Что-то случилось?

— Нужно поговорить. Наедине.

Маша подняла взгляд от книги, посмотрела на меня, потом на Дружинина. Ничего не сказала, но в глазах мелькнуло понимание. Она понимала, что в нынешних обстоятельствах у всех свои секреты.

Мы вышли в коридор. Больше здесь никого не было, все либо на заданиях, либо на тренировках.

Дружинин прикрыл дверь и облокотился на стену, скрестив руки на груди.

— Возникла неприятная ситуация, — начал я. — Студент академии, Максим Власкин, обратился ко мне за помощью. Его отец превратился вчера в монстра. Семейные маги удерживают его артефактами, но это временная мера. Максимум трое суток. Дальше артефакты сядут, и мы получим ещё одного похитителя Даров.

Дружинин слушал молча. Лицо не изменилось, но я видел, как чуть сузились его глаза. Он уже просчитывал варианты.

— Я могу помочь, — закончил я.

— И вы прямо об этом сказали? — хмыкнул он.

— Нет. Сказал, что спрошу у знакомых из исследовательского центра. И что ничего не обещаю.

— Глеб Викторович, — голос Дружинина был ровным, но я уловил в нём нотку неодобрения. — Вы понимаете, что сейчас происходит? Власти вовсю пытаются заглушить вчерашнюю утечку. Каждый новый случай — это новые свидетели. Новые риски разглашения. Одного журналиста одёрнули в прямом эфире, и это стоило… — он помедлил, подбирая формулировку, — … определённых усилий на самом высоком уровне.

Я понимал. Ещё как понимал. Но…

— Андрей Валентинович, полностью скрыть этот факт всё равно не получится, — я говорил твёрдо. — Заглушить не выйдет. Люди видели новости. Они видели надежду. Опровержение никого не убедило, и вы сами это знаете. Да я сегодня в столовую зашел, и на меня посмотрели все так, словно готовы кричать, что они не верят в это опровержение.

Дружинин молчал. А я продолжил:

— Вопрос не в том, узнают ли. Вопрос — кто будет контролировать сам процесс. Лучше мы сами, чем слухи будут распространяться по миру как снежный ком. Я прошу вас выступить представителем ФСМБ. Поедем вместе, всё официально. Под вашим контролем.

Куратор задумался. Я видел, как он взвешивает варианты.

С одной стороны, у него есть приказ сверху: тишина, секретность, никакой самодеятельности. С другой, человек обращается в тварь прямо сейчас. И мы реально можем помочь.

— Хорошо, — наконец ответил он. — Но при одном условии.

— Каком?

— Вы не поедете как Глеб Афанасьев.

Я вопросительно поднял бровь.

— У ФСМБ есть маскировочные артефакты. Работают они по несколько часов, — пояснил Дружинин. — По легенде вы будете научный сотрудник исследовательского центра. Сын пострадавшего обратился за помощью, центр направил специалиста для осмотра и сбора данных. Я сопровождаю как подполковник. Всё строго в рамках протокола.

Логично. Светить лицом лишний раз — глупость. Особенно учитывая, что после вчерашнего эфира моя физиономия и так мелькала в новостях. Теперь в десять раз чаще, чем обычно.

— Согласен, — кивнул я.

Дружинин достал телефон и набрал номер. Говорил коротко, по-военному: адрес, время, что нужно. Потом повесил трубку.

— Машина будет через двадцать минут. С ней привезут артефакт, — сообщил он.

На этом мы и договорились. Я отправился подготавливаться в свою комнату, нужно хоть переодеться. А куратор пошёл за другой «нянькой» для Маши.

Служебная машина подъехала ровно через девятнадцать минут к КПП академии. Чёрный внедорожник без опознавательных знаков.

За ним подъехали ещё две машины, из которых вышли четверо в штатском. Сотрудники ФСМБ. Двое мужчин, две женщины. Лица непримечательные, одежда неброская. Профессионалы, которых не запомнишь через пять минут после встречи.

Дружинин коротко переговорил с ними. Насколько я понял, их задача — контроль конфиденциальности. Следить, чтобы никто из домашних не записывал, не фотографировал, не звонил кому не надо. Стандартная процедура при работе с засекреченными объектами.

Один из сотрудников протянул мне небольшой медальон на цепочке. Тёмный металл, никаких украшений, невзрачная штука. Но когда я взял его в руки, почувствовал лёгкую пульсацию — внутри теплилась магическая энергия.

— Наденьте и активируйте, — велел сотрудник. — Достаточно сжать в кулаке на три секунды.

Я надел медальон и сжал. По лицу прошла волна, будто кожу стянуло на мгновение, потом отпустило. Странное ощущение, не болезненное, но и не приятное. Словно маску натянули, только изнутри.

Дружинин посмотрел на меня и одобрительно кивнул:

— Сойдёт. Лет двадцать пять, русые волосы, ничем не примечательный. То что нужно.

Я глянул в боковое зеркало машины. Из отражения на меня смотрел незнакомый мужик. Старше меня, с невыразительным лицом, которое забудешь через минуту. Нос чуть шире, скулы мягче, глаза карие вместо моих серых. Качественная работа.

— Как мне представляться? — уточнил я.

— Алексей Петрович Волков, научный сотрудник, — Дружинин уже подготовил легенду. — Если спросят про специализацию — энергетическая диагностика. Больше ничего не говорите. Осмотрели, собрали данные, уехали. Всё остальное — моя работа.

Мы сели в машину. Две другие машины с сотрудниками ФСМБ пристроились следом. Колонна из трёх чёрных внедорожников выехала из ворот академии, и навигатор повёл нас в сторону Рублёвского шоссе.

Ехали мы молча. Я смотрел в окно на проплывающие пригороды — серые многоэтажки постепенно сменялись коттеджными посёлками, заборы становились всё выше, участки всё больше. Деньги чувствовались в каждой детали: ухоженные газоны даже посреди зимы, кованые ворота, камеры наблюдения через каждые двадцать метров.

Через сорок минут мы остановились перед особняком, который правильнее было бы назвать небольшим дворцом. Двухэтажное здание из светлого камня, с колоннами, балконами и ландшафтным дизайном, на который ушло, наверное, больше денег, чем на всё моё общежитие колледжа. Кованый забор высотой метра два, камеры на каждом столбе и будка охраны — не будка даже, а полноценный пост с тонированными стёклами.

К машине подошёл охранник. Крупный, в чёрном костюме, с незаметной гарнитурой в ухе.

Дружинин опустил стекло и показал удостоверение.

— Подполковник Дружинин, ФСМБ. Нам нужен Геннадий Аркадьевич Власкин, — серьёзным тоном сообщил куратор.

Охранник скользнул взглядом по удостоверению. Потом по машинам за нами. Лицо не изменилось. Но ответ был заготовлен:

— Геннадий Аркадьевич в командировке. Его нет дома.

— У меня есть подтверждённые сведения, — голос Дружинина стал чуть жёстче, — что Геннадий Аркадьевич не только находится дома, но и удерживается артефактами вследствие обращения. Я могу войти по-хорошему, в рамках протокола помощи. Или вернуться через час с ордером и группой захвата. Выбор за вами.

Охранник застыл. На секунду, не больше. Потом что-то тихо сказал в гарнитуру и отошёл.

Ждали мы минуты три. Наконец ворота открылись, и к нам вышла женщина.

Лет сорока пяти, может, чуть меньше. Было видно, что в обычной жизни она выглядит ухоженно и красиво — фигура стройная, волосы уложены, одежда дорогая. Но сейчас всё это было как красивая рамка на разбитой картине. Лицо серое от бессонницы, под глазами тёмные круги, губы обветренные. Руки, которыми она придерживала шаль на плечах, заметно подрагивали.

— Как вы узнали? — первое, что она спросила.

В другой ситуации она бы наверняка отрицала. Я это видел по её осанке, по привычке держать подбородок чуть выше, чем нужно. Жена генерального директора крупнейшей энергетической компании не привыкла впускать незнакомцев в дом и признавать слабость.

Но сейчас отчаяние было сильнее гордости. Она понимала то же, что и Максим: артефакты долго не продержатся.

— Ваш сын обратился за помощью, — Дружинин вышел из машины и говорил спокойно, по-деловому. Я вышел следом за ним. — Позвольте представить — Алексей Петрович Волков, специалист исследовательского центра ФСМБ. Направлен для осмотра и оценки состояния вашего мужа. При мне сотрудники службы безопасности, они обеспечат конфиденциальность. Мы здесь, чтобы помочь.

Женщина посмотрела на меня. Точнее, на «Алексея Петровича». Вряд ли она что-то заподозрила — артефакт делал своё дело. Просто незнакомый молодой человек в штатском.

— Ирина Дмитриевна, — представилась она. И отступила на шаг. — Пройдёмте. Он внизу.

Мы вошли в дом. Сотрудники ФСМБ рассредоточились по первому этажу — я видел, как двое из них направились к прислуге, а ещё двое начали проверять помещения. Быстро, тихо, без суеты. Явно не первый раз.

Ирина Дмитриевна повела нас к лестнице, ведущей вниз. В подвал.

В доме такого уровня подвал — это не сырое помещение с трубами. Это целый этаж: бетонные стены, усиленная отделка, система вентиляции. Но то, что я увидел дальше, не вписывалось ни в какой интерьер.

По периметру большого прямоугольного помещения стояли четыре удерживающих артефакта. Тяжёлые, высотой мне по пояс, из тёмного металла с рунической гравировкой. Каждый фонил магической энергией так, что я чувствовал давление даже без Абсолютного Восприятия.

Артефакты пульсировали синим. Между ними натянулись полупрозрачные нити силового поля, образуя что-то вроде клетки.

А в центре этой клетки билась тварь. Чёрная дымчатая масса, пульсирующая тёмной энергией.

Знакомая картина. Я уже видел такое только в специальных колбах в исследовательском центре.

Но кое-что зацепило мой взгляд. Эти артефакты. Они были предназначены не для обращённого. Я достаточно изучил артефакторику за последние месяцы, чтобы понять: такие штуки делают для удержания сильных магов. Живых магов, которых по какой-то причине нужно обездвижить.

Зачем семье Власкиных подобное оборудование? Откуда оно вообще у них? Такие вещи не продаются в магазине, их делают на заказ для силовых структур. Либо для тех, кому есть что скрывать.

Интересная деталь, которая может открыть темную сторону этой семьи. Не самая приятная новость.

Но сейчас не время разбираться в чужих скелетах.

— Ирина Дмитриевна, — Дружинин повернулся к женщине. — Прошу вас выйти. Специалисту нужно работать.

Она побледнела ещё сильнее, хотя казалось бы, куда уж.

— Нет. Я останусь. Я хочу видеть, что вы будете делать, — настояла она. Но было видно, что это из-за переживаний о муже.

— Процедура осмотра требует отсутствия посторонних, — куратор добавил в голос стали. — Это стандартный протокол ФСМБ. Я даю вам официальные гарантии безопасности вашего мужа. Под мою личную ответственность и под ответственность службы.

Ирина Дмитриевна стояла, вцепившись пальцами в шаль. Губы сжались в тонкую линию. Она боялась. Боялась, что мужа убьют, пока она не видит. А потом скажут «стандартный протокол», и всё.

Но и выбора у неё не было. Она это тоже понимала.

— Хорошо, — наконец выдавила она. — Но если с ним что-то случится…

— Ничего не случится, — твёрдо сказал Дружинин.

Она поднялась по лестнице. Дверь закрылась с тихим скрипом.

Мы остались втроём. Я. Дружинин. И тварь, которая раньше была Геннадием Аркадьевичем Власкиным.

Прежде чем что-либо делать, я мысленно обратился к Системе.

[Анализ цели завершён]

[Уровень поражения нестабильной энергией хаоса: 68%]

[Обратная трансформация: возможна]

Меньше восьмидесяти пяти процентов — значит, прогноз хороший. Обращение произошло вчера. Если бы прошло ещё двое суток, процент был бы совсем другим. Максим правильно сделал, что не стал тянуть.

Я подошёл к силовому полю. Тварь внутри замерла. Как будто почувствовала угрозу. Тёмная масса перестала биться о стенки и медленно развернулась в мою сторону. Там, где должно было быть лицо, проступили два красных огонька.

Я протянул руку и передал частичку Печати Пустоты.

Тёмная энергия потекла от моей ладони к тёмной массе. Прошла сквозь силовое поле — артефакты ей не мешали, они заточены под другой тип воздействия. Энергия печати коснулась чёрного тумана и впиталась внутрь монстра.

Тварь дёрнулась. Задрожала. Процесс был болезненным — я знал это по предыдущим случаям. Энергия хаоса не хочет стабилизироваться сама по себе. Она цепляется за носителя, въедается в каждую клетку.

Но стабильность сильнее.

Тёмный туман стал рассеиваться. Сначала — по краям, обнажая контуры тела. Руки. Ноги. Потом — торс. Последним очистилось лицо.

Вскоре вместо монстра предо мной предстал мужчина лет пятидесяти. Крупный, широкоплечий, с седыми висками. Он упал на колени. Артефакты вокруг начали гаснуть — один за другим. Поле исчезло.

Геннадий Аркадьевич стоял на коленях посреди подвала и смотрел перед собой ошалелыми глазами. В них не было ни понимания, ни страха — только растерянность. Как у человека, который проснулся в незнакомом месте и не помнит, как сюда попал.

[Обратная трансформация завершена]

[Защита передана]

[Носитель: Власкин Геннадий Аркадьевич]

[Текущее количество носителей: 22/45]

[Получено: 1000 очков опыта]

[Текущий опыт: 3811/3000]

[Доступно повышение уровня]

Сейчас я точно знал, что именно хочу улучшить. А новые навыки пока ни к чему.

Повезло ещё, что в этот раз Система не выкатила дополнительных условий для повышения. Значит, можно сделать быстро. Так, что даже окружающие не заметят.

[Уровень повышен]

[Текущий уровень: 30]

[Текущий опыт: 811/3100]

[Выберите новый навык или…]

Не дожидаясь списка, я сформулировал запрос: хочу усилить защиту от энергии хаоса. Расширить лимит носителей.

[Улучшение выбрано: Защита от энергии хаоса]

[Максимальное количество носителей: 50]

Было сорок пять — стало пятьдесят. Плюс пять человек, которых я могу защитить. И это хорошо. Потому что очередь из нуждающихся будет только расти.

— Готово, — сказал я вслух.

Дружинин, стоявший у стены и наблюдавший за всем процессом с непроницаемым лицом, коротко кивнул.

— Зовите хозяйку дома, — добавил я.

Куратор поднялся наверх. Через минуту в подвал влетела Ирина Дмитриевна. Увидела мужа на полу и бросилась к нему с криками:

— Гена! Гена, ты меня слышишь?

Власкин медленно повернул голову. Узнал её. Моргнул. Потом обхватил жену руками, и она разрыдалась у него на плече. Тихо, только плечи тряслись.

Я отошёл к лестнице. Не моё это зрелище. Личное, семейное. Не для посторонних глаз.

Дружинин тоже тактично отвернулся, но я видел, что он уже планировал следующие шаги. И когда я поднялся на первый этаж, он тут же начал работать.

— Ирина Дмитриевна, — его голос доносился из подвала, — когда вы будете готовы, нам необходимо оформить документы. Факт обращения вашего мужа и факт проведённой процедуры являются государственной тайной. Подписка о неразглашении. За нарушение предусмотрена уголовная ответственность по статье двести восемьдесят три. И завтра следует явиться в исследовательский центр ФСМБ для проведения тестов…

Я не стал слушать дальше. Вышел на улицу и направился к машине.

Сотрудники ФСМБ уже работали: я видел, как один из них разговаривал с охранником у ворот, а другая — с женщиной в фартуке, видимо, кухаркой. Подписки, предупреждения, протоколы. Через полчаса все, кто знал о произошедшем в этом доме, будут связаны подпиской и пониманием того, что болтовня обойдётся дорого.

Все, кроме Максима. Он-то подписку ещё не давал. Но куратор и с этим сегодня разберётся.

Я сел в машину и стал ждать. Двигатель тихо работал, в салоне было тепло.

Минут через двадцать вернулся Дружинин. Сел за руль, тронулся. Две машины сопровождения остались — видимо, ещё не закончили с документами.

— Ирина Дмитриевна подписала, — доложил он. — Муж тоже, когда пришёл в себя достаточно, чтобы держать ручку.

Я кивнул. Хотя, положа руку на сердце, сомневался, что эту информацию удастся держать в тайне хоть сколько-нибудь долго. Жена потерпевшего знает, охрана знает, прислуга знает, Максим знает. Это уже больше десяти человек, которые могут подтвердить: вчерашнее опровержение в новостях было фальшью.

Так что стоит вопрос не «если», а «когда».

Мы выехали на шоссе. Я достал телефон и начал листать новостную ленту. Ничего нового — опровержение от ФСМБ висело на всех каналах, но комментарии под ним говорили сами за себя. Люди не верили.

Телефон завибрировал от входящего звонка. Это была мать. Я чуть помедлил и принял вызов.

— Глеб, — её голос звучал по-деловому, как всегда. Никаких «привет, сынок» или «как дела», а сразу к сути. — Виктор, то есть твой отец, приступил к работе с людьми из лаборатории Учителя. С теми, кого вы вытащили.

— И какие новости?

— Есть интересный нюанс. Они все заражены нестабильной энергией хаоса.

Я выпрямился на сиденье. Дружинин покосился, но промолчал.

— Заражены, — повторил я. — Но не обращаются?

— Именно. В том-то и дело. Все признаки заражения присутствуют — энергетические маркеры, изменённая аура, характерные следы в каналах. Но процесс трансформации не запускается. Сейчас они находятся в специальных палатах, экранированных от магического воздействия, на случай если кто-то попытается их снова поработить.

Я задумался. Картинка в голове сложилась быстро.

— Если они не обращаются — значит, Учитель делает это намеренно, — предположил я. — Он контролирует процесс. Заразил уже давно, но не запускает трансформацию. А это значит, что через них он может наблюдать за происходящим в центре.

— Интересная гипотеза, — голос матери чуть изменился. Я уловил в нём что-то похожее на профессиональный интерес. — Но как, если они просто сидят в экранированных палатах?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но советую проверить эту версию. Возможно, экранирование блокирует не все каналы связи. Или связь работает иначе, чем мы предполагаем.

— Хорошо. Мы проверим.

Она повесила трубку. Никаких теплых прощаний, впрочем, как и всегда.

Я убрал телефон и уставился в окно.

Если Учитель действительно оставил в спасённых «закладки» — это меняет многое. Значит, он ещё планирует использовать этих людей. Он ещё не списал их со счетов. Умный, сволочь.

Вопрос — как именно работает эта связь. Через энергию хаоса? Через какой-то скрытый канал? Ведь ментальное влияние отрезано. Хотя, как мне кажется, первое обращение запускает именно оно.

Сама энергия хаоса не заставляет людей подчиняться Учителю. Она лишь запускает трансформацию. Всё остальное поведение — ментальная магия Учителя.

Возможно, так оно и работает. Но это надо проверить. Пока не представляю как.

Я переключился обратно на новостную ленту. Оперативные сводки: какие отряды где работают, какие разломы открылись за утро. Обычная рутина — три D-класса в Подмосковье, один С-класс в промзоне, и…

Один из отрядов, задействованных на разломе класса B в Новой Москве — тот самый, в который определили Севу.

Не то чтобы я собирался устраивать допрос посреди боевой операции. Но заехать и посмотреть на человека, которого подозреваю… Почему бы и нет. Пока меня самого не вызвали на разлом, время есть.

— Андрей Валентинович, — я повернулся к Дружинину. — По дороге можно заехать в Новую Москву. Там рядом разлом, на котором работает отряд с Севой.

Дружинин посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

— Думаете, это всё-таки он слил?

— Нет. Но хочу проверить. А ещё я уверен, что даже если это правда, ФСМБ мне не скажут. Ни мне, ни вам. Так и останется этот вопрос без ответа. Или свалят вину на кого-то левого.

Ещё бы, ведь сына президента точно не станут публично наказывать.

Дружинин помолчал. Потом свернул на нужный съезд. И где-то через полчаса прибыли на место.

Разлом находился на окраине нового жилого квартала — недостроенные многоэтажки, строительная техника, грязь. Мы подъехали к оцеплению. Военные пропустили по удостоверению Дружинина.

Вокруг ещё шла зачистка. Я насчитал с десяток тварей, разбросанных по строительной площадке. Мёртвых, к счастью.

Странные создания — приземистые четвероногие хищники с бронированными спинами и длинными хвостами, усеянными шипами. Из этих самых шипов до сих пор сочилась зеленоватая жидкость, и там, где она попадала на бетон, поверхность шипела и пузырилась.

Ядовитые. Причём яд не просто капает — они им плюются. Я видел следы на стенах ближайшего здания: выщербленный бетон, оплавленная арматура. Кислота? Нет, скорее магический токсин. Обычная кислота не разъедает арматуру за минуты.

Отряд Севы работал слаженно. Двое добивали последних мелких тварей на периферии. А в центре площадки пятеро атаковали Альфу.

Она была раза в три крупнее остальных. Броня на спине толще, шипы длиннее, и яда в ней, судя по лужам вокруг, хватило бы на целый бассейн. Тварь огрызалась, хлестала хвостом, и с каждым ударом разлетались зелёные брызги.

Бойцы уклонялись, атаковали, отступали. Зверюга оказалась живучей.

Сева был среди пятерых, атакующих Альфу. Отвлекал альфу с одной стороны, пока товарищи атаковали с другой. Потом менялись.

Совсем не тот человек, которого я видел на дне рождения Маши. Очень собранный. Форма ему шла. Или, точнее, служба шла ему на пользу.

Альфа вдруг хлестнула хвостом по горизонтали, и россыпь ядовитых шипов полетела врассыпную.

Двое бойцов едва успели укрыться за бетонной плитой. Ещё один отпрыгнул, но получил брызги на плечо — зашипело, он выругался и отступил.

Сева атаковал слева. Его удар темной магии задел бок альфы, сбив несколько пластин брони. Но тварь развернулась к нему и разинула пасть. Я увидел, как в глотке набухает зелёная жидкость. Сейчас плюнет!

Не раздумывая, я рванулся вперёд. Открыл перед Севой небольшой портал. Поток яда влетел в него и вышел из второго, который я поставил прямо над головой Альфы.

Тварь облила себя собственной кислотой. Заревела, задёргалась, начала тереться о землю.

— Бейте! — крикнул командир отряда.

Все пятеро ударили одновременно. И я тоже добавил несколькими Пространственными разрезами.

Комбинированный удар пробил размягчённую кислотой броню, и Альфа рухнула. Ещё дёргалась секунд десять, потом затихла.

[Существо частично уничтожено: Кислотный повелитель (Альфа)]

[Получено: 400 очков опыта (совместное уничтожение)]

[Текущий опыт: 1211/3100]

Негусто, но и не я тут основную работу делал.

Сева выпрямился, тяжело дыша. Увидел меня. Я снял маскировочный артефакт к этому моменту, ибо незачем прятаться перед тем, кого проверяешь.

— Афанасьев? — он удивлённо вскинул брови. Потом посмотрел на мёртвую Альфу, на свои руки, обратно на меня. Кивнул. — Спасибо. Грамотный ход с порталом.

— Тяжёлый противник, — я пожал его протянутую руку.

Подошёл командир его отряда.

— Рад, что заехали, — он тоже пожал мне руку. — Без вашего фокуса с ядом мы бы возились ещё минут двадцать. А время дорого — тут вон ещё три разлома не зачищены в округе.

— Обращайтесь, — кивнул я.

Командир побежал к остальным бойцам, ибо работа не ждала. А Сева чуть задержался. Посмотрел на меня. Потом огляделся.

— Давай отойдём, — тихо сказал он.

Мы зашли за два армейских «Тигра», стоявших у обочины. Здесь никого не было — только пыль, грязь и растаявший снег.

Сева прислонился к борту машины. Скрестил руки. Лицо стало серьёзным.

— Я всё понимаю… — начал он. — Ты, наверное, думаешь, что это я слил.

Прямо. Без прелюдий. Хм…

— Пока ни на кого не думаю, — ответил я. — Расследование ведёт ФСМБ.

— Я так и понял, — Сева усмехнулся, но без веселья. — Ты ведь не просто так решил заехать.

— Не стану отрицать.

— Тоже верно, — он помолчал. Потом вздохнул и добавил: — Ладно, хватит ходить вокруг. Это я.

Я смотрел на него. Анализировал.

Что-то не сходилось.

Во-первых, он признался слишком легко. Человек, который реально слил государственную тайну федеральному каналу, так себя не ведёт. Он либо отрицает до последнего, либо нервничает. А Сева — ни то, ни другое. Спокоен, уверен, даже как-то расслаблен. Как будто сбросил груз.

Во-вторых, ни тени раскаяния. Утечка информации о защите от хаоса — это не шалость и не мелкое хулиганство. Это удар по работе ФСМБ, по секретности, по всей системе. Человек, который осознаёт масштаб, не признаётся вот так запросто, стоя у военных машин после боя.

В-третьих, и это главное — зачем? Какой мотив у Севы? Он и так сын президента, ему некому доказывать свою значимость. Связей хватает, денег тоже, а информация о Глебе Афанасьеве ему лично ничего не даёт. Даже навредить мне он не пытается — мы не враги, просто не друзья.

Методом исключения остаётся один человек. И я решил проверить эту теорию:

— Это не ты, — отрезал я. — Это Катя.

Сева вытаращил глаза. Зрачки расширились, скулы окаменели. Он открыл рот и тут же закрыл.

Вот оно. Доля секунды, но достаточно.

Сева хотел взять вину на себя. Покрыть сестру. Потому и «признался» так легко — заранее репетировал, готовился к этому разговору. Ему было проще подставиться. Мол, и так не дружим, какая разница.

Родственники выгораживают друг друга. Маша оказалась права, это не Сева. Но ошиблась в причине: она думала, что никто из семьи не виноват. А виновата Катя. И Сева об этом знал.

— Послушай… — начал Сева, но не успел закончить.

— Сева! — раздался крик со стороны площадки. Командир бежал к нам, на ходу жестикулируя. — Ещё один разлом! Соседний квартал! Класс B, возможно, скрытый А! Срочно!

Сева дёрнулся, переключился мгновенно.

Командир увидел меня и спросил на бегу:

— Афанасьев! Можете помочь?

— Могу, — коротко кивнул я.

Мы побежали.

По пути я нагнал Дружинина, который уже шёл к нам — видимо, услышал крик командира.

— Странно, — сказал я ему на ходу. — С самого утра у нашего отряда нет работы. А тут за час — два разлома подряд в одном квартале.

— Не сомневайтесь, работа бы появилась к вечеру, — Дружинин даже не запыхался, хотя мы почти бежали. — Самые сложные разломы открываются именно в вечернее время. И у каждого отряда есть пожелание, когда их вызывать: утром, днём или вечером. У вашего стоит пометка «вечер».

Это многое объясняло.

Мы добрались за четыре минуты бегом. Разлом уже висел у здания, но тварей было не видно.

Военные уже ставили оцепление. Два взвода — человек сорок. Машины, блокпосты, эвакуация жителей из ближайших домов. Другие ставили защитные магические барьеры. Всё по инструкции.

Отряд Севы занял позицию справа. Мы с Дружининым встали в центре, рядом с командным пунктом.

А потом все увидели неладное.

Один из военных стоял в оцеплении. Обычный солдат, автомат наперевес, бронежилет, каска. Стоял, смотрел на разлом. И в следующую секунду его разорвало на части. Осталась только кровь на асфальте.

Двое солдат рядом отпрянули. Один заорал. Второй поднял автомат и начал водить стволом из стороны в сторону, не понимая, куда стрелять.

Потому что стрелять было не в кого.

Я активировал Абсолютное Восприятие. И увидел, что твари уже были прямо среди нас. Пять особей.

Огромные — каждая размером с лошадь. Приземистые, с длинными конечностями и вытянутыми мордами. И абсолютно невидимые!

Одна из тварей стояла в трёх метрах от группы солдат. Уже поднимала лапу для удара.

Вторая была за спиной Дружинина.

Третья уже подкрадывалась к командному пункту.

— Стоять! — заорал я. — Никому не двигаться! Твари здесь! Невидимые!