Изгой Высшего Ранга VI

Глава 5

Дружинин шёл по коридору третьего этажа главного здания ФСМБ, и по пути ему то и дело попадались люди. Оперативники, аналитики, секретари с папками. Все куда-то спешили, у всех на лицах читалась усталость и сосредоточенность. Город трещал по швам от разломов.

Илья шагал рядом. Молчал. Руки в карманах, взгляд в пол. Ждал, что отец скажет. Ждал уже сорок минут, с тех пор как они сели в служебный автомобиль и поехали сюда.

Андрей Валентинович тоже молчал. Потому что толком не знал, с чего лучше начать.

Он уже привёл сына в штаб, чтобы оформить документы. Это решение далось ему так тяжело, что по дороге он трижды доставал телефон, чтобы позвонить и отменить встречу со старым знакомым полковником Лорнеевым. Трижды Андрей Валентинович убирал его обратно.

Они прошли мимо дежурной, которая кивнула Дружинину и с любопытством покосилась на Илью. Но рядом с подполковником вопросов не задают. Андрей Валентинович имел немалый вес в этой госструктуре.

— Сюда, — Андрей Валентинович толкнул дверь кабинета в конце коридора.

Комната была небольшая: стол, два стула, шкаф с папками. Окно выходило на внутренний двор, где стояли три служебных фургона.

Илья вошёл следом, огляделся. Сел на стул, не дожидаясь приглашения. Вот это у него от матери. Она тоже никогда не ждала разрешения.

Дружинин сел напротив сына. Положил руки на стол.

— Расскажи мне про неё, — попросил он.

Илья вскинул голову. Явно не ожидал такого вопроса.

— Про кого?

— Не делай вид, что не понимаешь. Про девушку. Твою наставницу, — объяснил Андрей Валентинович.

Илья помолчал. Потом расправил плечи и ответил:

— Её зовут Марина. Выпустилась из Академии имени Николая Романова в прошлом году. Некромант, B-класс. Работает добровольцем на разломах.

— Почему не среди оперативников? — Андрей Валентинович понимал, что раз девушка выпустилась, должны быть серьёзные причины.

Илья не спешил отвечать.

— Я могу и сам узнать, ты знаешь. Но если ответишь сейчас, будет быстрее, — напомнил про свои связи подполковник.

— Выпускные экзамены не сдала и лицензию оперативника не дали. Там долгая история… Её подставили. А пересдача только осенью, — нерешительно ответил Илья.

— Сколько ей лет? — спросил Андрей Валентинович, хотя совершенно не верил в подставу.

Но это он сам потом проверит. Скорее всего, Марина так рассказала, а Илья и поверил. Ведь парень знал, что отцу врать бессмысленно.

— Двадцать два.

— Как ты её нашёл?

— В интернете. Искал некромантов, которые берут учеников. Их мало. Марина — одна из немногих, кто согласился со мной возиться.

Дружинин тяжело вздохнул. Его сын нашёл себе наставника в интернете. Боевого некроманта с красными волосами и татуировками-рунами на руках. Через объявление, наверное. «Ищу учителя некромантии, звонить после шести!»

— Она хороший специалист? — спросил он, хотя вопрос звучал глупо даже для него самого.

Он видел, как она дралась. Видел, что держится в бою уверенно. Хоть и использовала самые простые техники.

— Она лучшая, кого я мог найти, — ответил Илья.

Ещё месяц назад Андрей Валентинович разнёс бы этот стол пополам. Сегодня он просто сидел и смотрел на сына.

Потому что сегодня он увидел, как Илья дерётся. Увидел, как тёмная энергия срывается с его ладоней: неумело, инстинктивно, но мощно. Увидел, как его магия отбрасывает тварей, которых не берёт ни огонь, ни лёд, ни молнии.

Его собственные техники прошли сквозь этих хищников, как сквозь дым. А магия сына сработала.

Это было больно осознавать. Не потому, что сын оказался прав, а потому, что отец оказался не нужен. Его сила, его опыт, его тридцать лет службы — всё это оказалось бесполезным против полупрозрачных тварей. А восемнадцатилетний мальчишка, который даже техник толком не знает, просто выплеснул злость, и она сработала.

— Глеб пытался меня убедить дать тебе шанс, — сказал Дружинин.

— Это же я его тогда просил, — кивнул Илья.

— Я тогда не послушал.

Тишина. Андрей Валентинович ещё пару секунд собирался и в итоге озвучил самое главное:

— Ладно. Я оформлю тебя добровольцем. Официально.

Илья завис. Видно, что не поверил.

— Серьёзно?

— Без лицензии оперативника тебя не поставят в основной состав. Но добровольцем — можно. Есть один командир, Лорнеев Павел Сергеевич. Мы с ним служили вместе пятнадцать лет назад. Надёжный человек. Его группа работает на разломах Е и D-классов.

Дружинин достал телефон, открыл контакт Лорнеева. Палец повис над кнопкой вызова.

— Твою наставницу тоже прикреплю к его группе. Если она согласится.

— Согласится, — быстро сказал Илья.

— Ты хоть представь меня ей нормально. Не хочу, чтобы она думала, что я какой-нибудь тиран.

Андрей Валентинович поднял взгляд на сына. Илья отвернулся к окну и ответил:

— Хорошо, познакомлю вас. Без проблем.

Ну конечно. Он явно положил глаз на наставницу. Двадцатидвухлетняя некромантка с красными волосами и татуировками. Мечта любого восемнадцатилетнего парня с бурной фантазией и бушующими гормонами.

Хотя… Андрей Валентинович и сам когда-то влюбился в однокурсницу на боевых учениях. Мать Ильи была магом земли. Познакомились на стрельбище. Она попала ему в плечо булыжником, случайно. Или не случайно. Они так и не выяснили.

— Только есть одно условие, — жёстко сказал Дружинин. — Слушаешь Лорнеева беспрекословно. Не лезешь в одиночку. Не геройствуешь. Любое нарушение — и я лично вытащу тебя оттуда за шиворот. Ясно?

— Ясно, — Илья кивнул. — Я не подведу. Обещаю!

Дружинин нажал кнопку вызова. Пока шли гудки, он смотрел на сына и думал о том, что мальчик, которого он учил кататься на велосипеде, через неделю будет закрывать разломы. Пусть низкоранговые, пусть под присмотром, но настоящие. С настоящими монстрами, которые убивают по-настоящему.

— Лорнеев, — раздался голос в трубке.

— Паша, это Дружинин. Есть разговор. У меня к тебе просьба личного характера.

Пока он объяснял ситуацию Лорнееву, Илья сидел на стуле и молча смотрел в окно. Ровно, спокойно. Но Андрей Валентинович видел, как подрагивают пальцы, лежащие на коленях. А ещё сын сдерживался, чтобы не улыбнуться.

Это тоже от матери. Она никогда не показывала радость при посторонних. Берегла для дома, для своих. Сейчас Илья впервые показал и эту черту. Раньше он в эмоциях особо не стеснялся.

Лорнеев быстро согласился. Сказал, что некроманты сейчас на вес золота, а с официальными бумагами разберётся сам — у него есть контакты в кадровом. Лицензия оперативника подождёт до окончания академии, но статус добровольца оформят за час.

Дружинин положил трубку.

— Через час за тобой придут. Заполнишь бумаги, получишь временный пропуск. Завтра утром поедешь на базу к Лорнееву. Адрес скину.

— Спасибо, — сказал Илья.

Коротко. Но в этом «спасибо» было столько, что Андрей Валентинович отвернулся к окну, чтобы сын не увидел его лица.

Они посидели в тишине.

— Кстати, — вспомнил Дружинин. — Глеб передал тебе защиту. Ты почувствовал?

— Да. Тепло по плечу прошло. Что это было?

— Защита от энергии хаоса. Афанасьев умеет передавать стабильную частицу через прикосновение. С ней ты не обратишься, даже если попадёшь под прямой выброс нестабильной энергии. Это очень серьёзная вещь, Илья. Таких носителей в мире — единицы. И об этом нужно молчать. Понял?

— Почему? — нахмурился Илья.

— Потому, что если станет известно, что кто-то умеет ставить такую защиту, ему житья не дадут. И не все из них будут вежливо просить.

По лицу сына пробежала тень. Слава богу, что хватило ума понять с первого раза.

— Я никому не скажу, — пообещал он.

— Хорошо, — Андрей Валентинович знал, что сын никогда не нарушит слово.

Он встал. Даже не заметил, как просидел полчаса в одной позе. А ноги нехило затекли.

— Мне нужно вернуться в академию. У тебя есть час до оформления. Хочешь — подожди здесь. Хочешь — спустись в буфет, перекуси. Выглядишь паршиво, если честно.

— Ты тоже, — усмехнулся Илья.

Дружинин остановился. Посмотрел на сына. Тот смотрел в ответ — прямо, открыто. Просто, как взрослый человек.

Когда он успел вырасти? Андрей Валентинович хотел сказать: «Будь осторожен». Хотел сказать: «Я буду волноваться». Хотел сказать: «Если что-нибудь случится, я себе не прощу».

Вместо этого он положил руку сыну на плечо. Сжал его. Крепко, до побелевших костяшек.

— Я справлюсь, отец, — Илья накрыл его ладонь своей.

Дружинин кивнул. Убрал руку. Потом вышел из кабинета, закрыл дверь и пошёл по коридору.

На полпути к выходу остановился. Прислонился к стене, закрыл глаза.

Тридцать лет в ФСМБ. Сотни разломов. Десятки погибших товарищей. Он видел, как умирают опытные маги с тридцатилетним стажем. Видел, как разлом класса А стирает с лица земли целый квартал за пятнадцать минут.

И он только что отправил на передовую своего сына. Единственного сына.

Андрей Валентинович постоял ещё минуту. Потом открыл глаза, выпрямился и пошёл дальше.

Потому что так надо. Потому что Илья прав. Потому что мир рушится, и каждый некромант на счету. Потому что сын — не собственность, а человек, который имеет право выбирать.

А ещё потому, что тот маг S-класса, которого Андрей Валентинович считал мальчишкой, сегодня спас ему жизнь и дал сыну защиту, которую он сам дать не мог.

Это тоже было больно осознавать. А потому Дружинин учтёт свои ошибки. И больше не повторится такого, что Глеб будет его спасать. Ведь Андрей Валентинович сам куратор. Значит, должен показывать пример молодому парню. А не наоборот.

С этой мыслью он достал телефон, на который начали непрерывно приходить сообщения. И чем больше вчитывался, тем шире становились глаза.

Он даже сперва не поверил в прочитанное. Поморгал и прочитал снова. Нет, ошибки не было. Но Дружинин не ожидал проблемы такого масштаба!

Вот стоило отлучиться всего на пару часов… А разгребать, похоже, будет весь ФСМБ.

Журналист на экране вдруг замолчал. Прижал руку к уху и будто окаменел.

Мы все стояли и смотрели. Я, Лена, Саня, Денис. А ещё пятнадцать студентов за моей спиной, набившихся в дверной проём.

Журналисту явно говорили что-то в наушник. Что-то такое, от чего его загорелое, уверенное лицо вдруг стало серым. Глаза забегали. Он попытался сохранить профессиональное выражение, но получилось плохо. Я такое видел у людей, которым звонит начальство и говорит «ты уволен», только тут масштаб, похоже, был покрупнее.

Три секунды тишины зависли в прямом эфире. Для телевидения это выглядело как целая вечность.

Потом журналист выпрямился. Натянул радушную маску обратно, хотя она уже сидела криво:

«Приношу извинения нашим зрителям. Редакция только что получила официальное опровержение от пресс-службы ФСМБ. Информация о конкретном маге, озвученная мной ранее, не соответствует действительности. Она была получена из непроверенного источника. Ещё раз приносим извинения за допущенную неточность».

Очень быстро. Между моментом, когда прозвучало моё имя, и опровержением прошло от силы две минуты. А для того, чтобы одёрнуть журналиста в прямом эфире, нужно позвонить главному редактору, тот связывается с режиссёром, режиссёр выходит на ведущего через наушник.

Это долгая цепочка. За две минуты её можно пройти только в одном случае: если звонит кто-то, кому главный редактор не смеет отказать.

Уровень тех, кто сейчас за мной наблюдает, весьма высокий.

Телефон завибрировал. Это пришло сообщение от Дружинина:

«Улажено. Виновного ищут. Не комментируйте ничего и никому».

Коротко и по делу.

Я набрал такой же ответ:

«Понял».

И убрал телефон.

Затем повернулся к студентам в дверях:

— Опровержение слышали? Ошибка журналиста. Бывает. Всё, расходимся. Спокойной ночи!

Они переглядывались. Один парень вовсе смотрел на меня с такой надеждой, что аж неловко стало. Другой, постарше, с цепким взглядом, явно прикидывал что-то в уме. Но оба развернулись и ушли. За ними потянулись и остальные.

Конечно, они не поверили. Опровержение после того, как имя уже прозвучало, работает примерно никак. Все запомнили. Все расскажут соседям. К утру весь город будет знать.

Я закрыл дверь и привалился к ней спиной.

— Ну и денёк! — выдохнул Денис.

Это он ещё мягко сказал.

Лена сидела на моей кровати, скрестив руки на груди.

— Даже с опровержением, Глеб, от тебя теперь не отстанут, — озвучила она очевидное. — Имя прозвучало на всю страну в прямом эфире. Журналист может хоть десять раз извиниться, а люди запомнят только: «Глеб Афанасьев» и «защита от хаоса».

— Может, обойдётся? — Саня попытался разрядить обстановку. — Всё-таки опровержение официальное, от ФСМБ.

Лена посмотрела на него так строго, что он замолчал.

— А кто вообще мог слить? — спросил Денис. — Из нас точно никто. Кто знал?

Я не ответил. Потому что ответ на этот вопрос требовал времени, а не разговоров при всех. Да и не хотелось мне рассказывать про президента и его родственников.

Конечно, я ожидал, что информация рано или поздно просочится. Такая способность не могла остаться секретом надолго — слишком ценная. Среди генералов, чиновников, министров, высшего руководства ФСМБ она бы разошлась за неделю-две.

Но я не ожидал узнать об этом через федеральный канал.

Кто-то связался с журналистами напрямую. Намеренно вытащил информацию в публичное поле. И подача была точная: имя и суть способности. Это целенаправленный слив.

Только какова его цель? Явно не оповещение населения об очередной моей способности. Это выглядит как атака на меня. Попытка усложнить мне жизнь. А учитывая, какая новость, ажиотаж и вовсе может сделать её невыносимой.

Список тех, кто знал, невелик. Команда меня сдать не могла. Дружинин — тоже. Президент — зачем ему, если его люди сами же и заткнули журналиста через минуту? Обращённые из центра исследований вовсе оттуда ещё не выходили. Сидят без связи.

Остаётся совсем небольшое количество тех, кто мог сделать такую подлянку.

— Разберёмся, — сказал я вслух. — Но уже не сегодня. Все и так устали.

Лена кивнула и поднялась.

— Если завтра начнётся давление, мы будем рядом. Не забывай, — улыбнулась она.

— Можем вовсе ходить как твоя личная охрана, — улыбнулся Саня, пытаясь разрядить обстановку.

— Спасибо, — вернул я улыбку.

Ребята быстро разошлись — больше настроения на посиделки ни у кого не было. Но пироги от матери Дениса мы все съели и хотя бы этим остались довольны.

Когда комната опустела, я сел на кровать.

Ну что, Система. Я готов к повышению уровня.

[Подтверждение запроса на повышение уровня]

[Для повышения и перерасчёта необходимо войти в медитативное состояние]

[Длительность: минимум 12 часов непрерывного покоя]

[ВНИМАНИЕ: в течение этого времени носитель будет находиться в состоянии глубокого сна]

[Пробуждение до завершения процесса НЕВОЗМОЖНО]

[Желаете начать?]

[Да/нет]

Если что-то случится, то меня не разбудят. Но без нового уровня каналы продолжат перегреваться. Я пока с трудом закрываю высокоранговые разломы. Думаю, этот навык сейчас спасёт больше жизней, поэтому именно его необходимо будет улучшить.

Так что… хочу начать!

Я прилёг головой на подушку. Тело потяжелело, а веки закрылись сами. Знакомое ощущение погружения в транс, как будто тонешь в тёплой воде. Только приятное.

Сперва появилась темнота. А потом внезапно в сознании стали выскакивать новые системные окна:

[Обнаружен незачтённый опыт]

[Источник: навык «Передача защиты от нестабильной энергии хаоса»]

[Активных носителей защиты: 21]

[В соответствии с протоколом перерасчёта, каждый активный носитель генерирует 1 000 очков опыта для владельца навыка]

[Доступно к начислению: 21 000 очков опыта]

Двадцать одна тысяча!

Я даже в медитации, кажется, присвистнул. Или мне показалось.

Это мог быть самый халявный полученный опыт. Если бы не следующие уведомления…

[Пояснение: протокол перерасчёта активирован]

[Причина: критические события, заложенные в Систему, начались значительно раньше расчётного срока]

[Система адаптирует скорость развития носителя к текущему уровню угрозы]

[Цель: обеспечить выживание носителя в изменившихся условиях]

Значит, Система решила, что мне нужно стать сильнее, и побыстрее. Потому что то, что должно было случиться позже, уже началось. Мир рушится быстрее, чем было заложено.

Кем заложено? Громовым? Или тем, что стоит за Системой? Надеюсь, совсем скоро я это узнаю.

Однако я знал — с Системой бесплатно не бывает. И через миг получил подтверждение своим мыслям.

[ВНИМАНИЕ]

[Для начисления перерасчётного опыта необходимо пройти Испытание Системы]

[Испытание проводится в медитативном состоянии]

[Содержание: определяется индивидуально]

[Вероятность успешного прохождения: 65%]

[Вероятность критического исхода: 35%]

[Критический исход: носитель не выйдет из медитативного состояния]

Тридцать пять процентов. Больше трети за то, что я умру. Впрочем, уже много раз было такое, что видел от неё расчёты и похуже.

[В случае отказа от Испытания:]

[Перерасчётный опыт аннулируется безвозвратно]

[Повышение уровня произойдёт в штатном режиме: +1 уровень]

[Дальнейшее развитие будет происходить в обычном режиме]

Значит, либо я рискую и получаю двадцать одну тысячу опыта, а это несколько уровней разом. Либо отказываюсь, беру свой один уровень и дальше качаюсь в режиме улитки. Хотя моя улитка по сравнению с другими магами и сейчас чемпион гонок.

[Желаете пройти Испытание Системы?]

[Да/нет]