Изолятор

Глава 14 Слепой фанатизм

Утро в мастерской «Последний Шанс» пахло остывающим металлом и крепким, черным как смола кофе, который Жека сварил на походной газовой горелке.

Свинцовый холодильник, переживший ночью локальный магический шторм, всё еще тихо гудел. Внутри было тесно и душно, но Лилит не вылезала оттуда уже несколько часов. Единственный выживший монитор заливал её бледное лицо, на котором застыло выражение мрачной, хищной сосредоточенности, синеватым светом.

Жека сидел на табурете снаружи, методично укладывая в свой тяжелый ящик инструменты. Разводные ключи, моток изоленты, фонарик. Он готовился к самому важному ремонту в своей жизни.

— Шахта вентиляции идет от минус пятнадцатого этажа, где находятся насосы охлаждения, прямо до семьдесят пятого, в жилой блок, — монотонно диктовала Лилит, не отрывая взгляда от бегущих строк кода. — Там нет ни камер, ни эфирных детекторов. Корд запечатал её свинцовыми заглушками после моего побега и вычеркнул из планов безопасности. Если мы пройдем через нижний уровень, то поднимемся прямо под пол столовой, где сейчас твоя дочь.

— Как мы пройдем на минус пятнадцатый? — спросил Жека, щелкнув замком ящика. — Там патрули.

— Моя «Петля» всё еще сидит в их внутреннем контуре. Я могу пустить цикл фальшивых пакетов на камеры видеонаблюдения нижнего яруса. У нас будет коридор минут на десять…

Она внезапно осеклась. Её пальцы зависли над клавиатурой.

Жека поднял голову.

— Что такое? Наткнулась на файрвол?

Лилит не ответила. Она быстро застучала по клавишам, открывая новые и новые окна терминала. Синий свет монитора сменился тревожным оранжевым.

— Жека… — её голос дрогнул, потеряв всю уверенность. — Иди сюда. Быстро.

Жека шагнул к холодильнику и заглянул внутрь. На экране пульсировал график. Ровная зеленая линия безопасности, на которой в один момент возник колоссальный, уродливый красный всплеск.

— Что это за скачок? — Жека нахмурился. — Это когда я сорвал вентиль на Узле номер семь?

— Нет, — Лилит нервно облизала пересохшие губы. — Это произошло в фундаменте башни «Этернити». Вчера ночью. Ровно в тот момент, когда ты воткнул мою флешку и система ослепла на пять минут.

Она повернулась к нему, и в её глазах плескался неподдельный ужас.

— Пока мы грабили Корда на Обводном, кто-то воспользовался нашей слепой зоной. Кто-то знал, что датчики Главной Башни отключатся из-за резонанса, и пронес на минус пятнадцатый этаж… Жека, я даже не знаю, как это назвать.

Лилит вывела на экран спектральный анализ.

— Это эфир, но он не очищенный. Он грязный. Нестабильный, как радиоактивные отходы. Его там столько, что хватит, чтобы стереть с лица земли половину квартала.

Жека почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Бомба? — прохрипел он. — Кто-то заминировал Главный Реактор?

— Хуже. Они заминировали несущие конструкции фундамента над реактором, — Лилит лихорадочно вводила команды, пытаясь перехватить сигнал аномалии. — Если эта дрянь сдетонирует, нижние этажи испарятся. Башня просто сложится внутрь себя, как карточный домик. Все восемьдесят восемь этажей. Вместе с жилым блоком. Вместе с твоей дочерью.

Кольцо на пальце Жеки вспыхнуло красным. Пульс: 130. Он схватил Лилит за плечо. — Когда? Когда она взорвется⁈

— Я поймала частоту локального радиосигнала. Это таймер. Детонатор автономный, к сети не подключен, поэтому Корд его не видит, — пальцы Лилит летали по клавиатуре, вытягивая из эфира обрывки данных. — Таймер установлен на… на сегодня. На восемь часов вечера.

Жека отшатнулся от монитора. Восемь вечера. У него было меньше десяти часов.

— Кто это сделал? — рыкнул он, меряя шагами тесный гараж. — Валериан? Он решил не ждать штурма и просто взорвать Корда к чертям собачьим?

— Нет, — Лилит покачала головой. — Вампиры не работают с грязным эфиром, они от него дохнут. И у них нет технологий для автономных таймеров. Это кто-то другой, Жека. Кто-то, кто возится с больной, зараженной магией. И кто-то, кто ненавидит Корда не меньше нашего.

Жека замер. Слова Лилит сложились в его голове в одну страшную, тошнотворную картинку. Больная, зараженная магия. Спасенные зверушки. Светлые, правильные ребята-волонтеры, которые постоянно ошиваются в клинике Лены и забирают у неё ампулы с нестабильным эфирным осадком.

— Зеленый луч, — прошептал Жека.

— Что? Какой луч? — не поняла Лилит.

— Благотворительный фонд. Эко-активисты. Максим, — Жека схватил со стола ключи от броневика. Его лицо превратилось в каменную маску, за которой скрывалась ярость, способная убивать. — Лена думает, что они спасают леших и фейри. А они, сука, собирают из них грязные бомбы.

Он развернулся к дверям.

— Следи за таймером, Лилит. Глаз не спускай с их частоты.

— Жека, ты куда⁈

— Пойду поговорю со «светлыми» ребятами, — бросил он через плечо, распахивая ворота гаража. — Выбью из них пульт отмены.

Жека влетел в ветеринарную клинику Лены так, словно выбивал дверь с ноги. Колокольчик над входом жалобно звякнул, сорвался с крепления и покатился по кафельному полу.

Внутри пахло спиртом, сухим кормом и ромашковым чаем. За стойкой регистратуры сидела Лена. Она смеялась. Напротив неё, уютно оперевшись локтями о столешницу, стоял Максим — тот самый кудрявый, светловолосый волонтер из фонда «Зеленый луч». В руках он держал кружку с чаем, а из кармана его зеленой флисовой толстовки выглядывала сонная мордочка спасенного карликового грифона.

Идеальная картина. Светлые люди делают добрые дела.

Жека преодолел расстояние от двери до стойки за три огромных шага.

Он молча схватил Максима за грудки, сминая зеленую ткань, и с силой впечатал парня в стеклянный шкафчик с медикаментами. Дверцы жалобно зазвенели. Кружка выскользнула из рук волонтера и с треском разлетелась об пол, обдав кроссовки Жеки горячим чаем. Грифон испуганно пискнул и юркнул глубже в карман.

— Женя, ты совсем свихнулся⁈ — истошно закричала Лена, вскакивая со стула. — Отпусти его! Ты что творишь⁈

— Где пульт, гнида? — прорычал Жека прямо в лицо Максиму. Его глаза были бешеными, а кольцо на пальце горело предупреждающим красным светом. — Как отменить таймер?

Максим часто заморгал. На его лице отразился неподдельный, щенячий испуг.

— Я… я не понимаю, о чем вы, Евгений… Какой таймер? Пустите, вы мне ребра сломаете!

— Женя, отпусти его немедленно! — Лена выскочила из-за стойки и вцепилась Жеке в предплечье, пытаясь оторвать его от парня. — Ты перегрелся в своей Башне⁈ Корд окончательно промыл тебе мозги своей паранойей⁈ Максим волонтер, он животных спасает!

Жека не сдвинулся ни на миллиметр. Он только повернул голову к Лене, и от его ледяного взгляда она невольно отшатнулась.

— Он собирает из этих животных нестабильный эфир, Лен. Грязную, отработанную магию, которую ты ему сама отдаешь в ампулах после операций, думая, что он отвозит её на безопасную утилизацию. Из этой магии он собрал бомбу.

Лена замерла. Её руки бессильно опустились. Она посмотрела на Максима.

— Макс… что он несет? Скажи ему, что это бред корпоративных безопасников.

Жека снова вдавил Максима в стекло.

— Минус пятнадцатый этаж. Фундамент Главного Реактора «Этернити». Восемь часов вечера. Откуда у тебя код доступа на внешние камеры, кудрявый? Говори, как остановить детонатор, или я выбью из тебя твою светлую душу прямо здесь!

Максим перестал вырываться.

Испуг на его лице вдруг начал таять, словно воск под зажигалкой. Дрожь в губах исчезла. Он посмотрел на Жеку, и в его глазах больше не было ни капли той милой растерянности, которую так любила Лена. В них зажегся холодный, мертвый, фанатичный огонь.

— Код мне продал один из техников Корда. За дозу чистого эфира, чтобы снять ломку, — голос Максима изменился. Он стал ровным, металлическим и пугающе спокойным. — А детонатор нельзя остановить, Изолятор. Схема замкнута.

Лена побледнела так, что стала сливаться со своим медицинским халатом.

— Макс… — прошептала она, делая шаг назад, словно увидела перед собой ядовитую змею. — Ты заминировал здание? Ты… ты использовал мою клинику как прикрытие для теракта?

— Я использовал ресурсы для священной войны, Елена, — Максим даже не посмотрел на неё, не сводя презрительного взгляда с Жеки. — Корд — это раковая опухоль на теле магии. Его Башня высасывает из мира саму жизнь. Чтобы вылечить болезнь, иногда нужно отрезать гниющую плоть. И сжечь её. Сегодня вечером Корпорация рухнет. И мы вернем эфир тем, кому он принадлежит по праву.

— Там жилой блок, ублюдок! — Жека встряхнул его так, что голова Максима глухо ударилась о полку. — Прямо над реактором! Там дети! Моя дочь там!

Фанатик криво усмехнулся, и эта мягкая улыбка на молодом лице была страшнее любого звериного оскала.

— Это дети Архитекторов. Будущие угнетатели. Они — допустимые потери ради свободы магического мира, Евгений. Лес рубят — щепки летят.

Слова Максима повисли в воздухе клиники, смешавшись с запахом пролитого ромашкового чая и спирта.

Лена смотрела на парня в зеленой толстовке так, словно у него на лбу внезапно выросли рога. Её губы дрожали.

— Щепки летят? — сипло переспросила она. — Макс… ты же плакал, когда мы не смогли спасти того упыря с перебитым позвоночником. Ты говорил, что каждая жизнь священна.

— Жизнь священна. А Архитекторы — паразиты, — Максим даже не повернул к ней головы. В его голосе звучала заученная, железобетонная уверенность сектанта. — Из тех ампул с осадком, что ты мне отдавала, мы собрали пятьдесят килограммов нестабильного эфира. Спасибо тебе, Лена. Твоя доброта поможет очистить этот город.

Лена попятилась, наткнулась на стойку регистратуры и медленно осела на пол, закрыв лицо руками. Её мир, в котором она была спасительницей бедных магических зверушек, только что рухнул, похоронив её под обломками. Она своими руками передавала взрывчатку террористам.

Жека смотрел в фанатичные глаза волонтера, и внутри него что-то оборвалось. Свинцовый замок, которым он сдерживал свою ярость все эти дни, сорвало с петель. Его Алиса. Его маленькая девочка, которая сейчас ест круассаны в столовой Башни и мечтает получить золотой значок. Для этого ублюдка она была просто «допустимой потерей».

— Я убью тебя, — абсолютно спокойно, без крика сказал Жека. Он перехватил куртку Максима и замахнулся для удара.

Но фанатик был готов. Его правая рука метнулась в карман толстовки — не к испуганному грифону, а к тяжелому, пульсирующему зеленоватым светом амулету. Воздух вокруг Максима мгновенно уплотнился, превращаясь в мерцающий кинетический щит. Обычный человек, ударив по такому щиту, сломал бы себе все кости кисти, а отдачей его отбросило бы в другой конец комнаты.

Одновременно левой рукой Максим выхватил из-за пазухи небольшой пластиковый пульт с единственной красной кнопкой и тумблером.

— Таймер можно перевести в ручной режим! — крикнул Максим, сжимая пульт. Его лицо исказила фанатичная гримаса. — Во имя зеленого мира!

Он потянулся большим пальцем к кнопке досрочной детонации.

Жека не стал останавливать удар. Его кулак, заряженный инстинктом хищника, защищающего своего детеныша, врезался прямо в мерцающий магический щит.

Раздался звук, похожий на треск рвущегося брезента. «Нулевая аура» Изолятора сработала как идеальный поглотитель. Магический щит Максима, столкнувшись с абсолютным вакуумом Жеки, мигнул и с влажным чавканьем исчез, втянувшись в его руку.

Кулак Жеки, не встретив сопротивления, с хрустом впечатался в челюсть фанатика.

Максим отлетел назад. Стекло шкафчика за его спиной наконец не выдержало и брызнуло во все стороны сотней острых осколков. Парень рухнул на пол среди битых ампул и бинтов, выронив пульт. Он попытался подняться, но глаза его закатились, и он обмяк, потеряв сознание.

Маленький грифон выбрался из его кармана, жалобно пискнул и забился под батарею.

Жека тяжело дышал. Костяшки на правой руке были содраны в кровь, но он не чувствовал боли. Он бросился к пульту, валяющемуся на кафеле, и схватил его.

На крошечном монохромном экране мигали цифры: 09:42:15. Обратный отсчет. Жека нажал кнопку «Отмена». Ничего. Щелкнул тумблером питания. Экран погас, но тут же загорелся снова.

— Связь с детонатором потеряна, — высветилось на экранчике. — Активирован автономный протокол. Локальный таймер запущен. Жека сжал пульт так сильно, что пластик хрустнул. Лилит была права. Удаленного отключения не было. Пульт был нужен Максиму только для того, чтобы взорвать бомбу раньше времени. А теперь связь разорвана. Обезвредить заряд можно было только там, внизу. В самом фундаменте Башни.

Он повернулся к Лене. Она сидела на полу, обхватив колени, и невидящим взглядом смотрела на Максима, чья голова покоилась в луже ромашкового чая и осколков.

— Лена, — жестко сказал Жека, подходя к ней и опускаясь на корточки. — Лен, посмотри на меня!

Она медленно перевела на него полный слез взгляд.

— Свяжи его, — Жека кивнул на волонтера. — Свяжи крепко. Ошейник для крупных собак, цепь, что угодно. Когда очнется — не слушай его бредни. И ни в коем случае не звони в полицию Корда. Если они приедут и начнут его допрашивать — начнется паника, и кто-нибудь случайно спровоцирует взрыв. Я всё решу сам.

— Как? — прошептала она одними губами. — Жека, там же… там Алиса.

— Я знаю, — Жека поднялся. Его лицо превратилось в застывшую маску. — Я еду в Башню.

Он развернулся и выбежал под питерский дождь, оставив Лену среди осколков её разбитого, светлого мира.

Тяжелый армейский «Тигр» летел по мокрым улицам Петербурга, расшвыривая лужи. Жека вдавил педаль газа в пол, игнорируя красные светофоры и гудки встречных машин. Дворники не справлялись со стеной дождя.

На пассажирском сиденье валялся бесполезный пластиковый пульт.

Осталось 48 минут.

Жека лихорадочно прокручивал в голове варианты, и каждый из них вел к катастрофе. Минус пятнадцатый этаж — это техническое сердце Башни. Там стоят насосы охлаждения Главного Реактора. По протоколам Корда, этот уровень патрулируют элитные отряды «чистильщиков» с подавителями магии и боевые дроны.

Если он попробует пробиться туда силой — его изрешетят еще на выходе из лифта. Если Лилит вырубит свет и камеры, чтобы он прошел втихую — охрана поднимет тревогу, протоколы безопасности заблокируют гермодвери, и он просто не доберется до бомбы вовремя.

А если он позвонит в полицию Корда и расскажет всё как есть? «Внимание, у нас бомба, всем покинуть здание». Начнется паника. Эвакуация восьмидесяти восьми этажей займет часы. Сотни магов, суккубов и оборотней, работающих на Корда, начнут излучать магию страха. А нестабильный, «грязный» эфир Максима только этого и ждет — любая сильная флуктуация фона вокруг бомбы сработает как детонатор. Башня рухнет прямо во время эвакуации.

Жека до боли стиснул руль. Оставался только один путь. Самый безумный.

Он посмотрел на свое правое запястье. Кольцо мерцало тревожным оранжевым светом.

Пульс: 115.

Жека закрыл глаза на секунду. Вдох. Выдох. Он запер свой животный страх за Алису в самый дальний свинцовый ящик подсознания. Он больше не любящий отец в панике. Он — холодный, расчетливый профессионал. Личный Изолятор Архитектора.

Пульс: 72. Норма.

Жека нажал кнопку на приборной панели броневика, активируя корпоративную связь.

— Соединить с начальником Службы Безопасности, — ровным, ледяным тоном скомандовал он.

Динамик коротко пискнул.

— Евгений? — голос Петра звучал удивленно, но без тени сонливости. — Вы должны быть дома. Что-то случилось?

— Случилось, Пётр, — Жека смотрел прямо на вырастающую впереди стеклянную иглу «Этернити». — Я не поехал домой. Я решил еще раз прогнать логи ночной инспекции через свой сканер. И нашел то, что пропустила ваша хваленая автоматика.

— О чем вы? — в голосе безопасника лязгнул металл.

— Критическая уязвимость в фундаменте Реактора. Минус пятнадцатый этаж, сектор охлаждения, — чеканя слова, произнес Жека. — Пока мы возились на Узле номер семь, кто-то пронес в Башню закладку из грязного эфира. Автономная бомба.

На том конце повисла секундная, мертвая тишина. Затем Пётр рявкнул в сторону:

— Красный код! Блокируйте периметр! Начать протокол эвакуации представительского крыла…

— Отставить эвакуацию! — рявкнул Жека так властно, что сам не узнал свой голос. — Слушай меня внимательно, Пётр! Заряд нестабилен. Любой всплеск магии, любая паника толпы, любой щит твоих боевиков в радиусе ста метров — и эта дрянь сдетонирует от резонанса. Башня сложится пополам.

— Твою мать… — тихо выругался Пётр. Это был первый раз, когда Жека слышал, как идеальный корпоративный цепной пес теряет контроль. — Таймер?

— Сорок пять минут, — Жека свернул на пандус, ведущий к подземным воротам Башни. — Я подъезжаю. Мне нужен полный доступ на минус пятнадцатый. Один. Без охраны. Уберите оттуда всех своих людей с пушками и сканерами, они только спровоцируют взрыв. Моя «нулевая аура» — единственное, что может подойти к грязному эфиру вплотную и не взорвать его.

— Это нарушение всех протоколов безопасности…

— В задницу ваши протоколы! — Жека ударил кулаком по рулю. — Вы сами дали мне допуск «Ультра»! Вы сами сказали, что моя задача — стабильность системы! Если я не изолирую эту бомбу прямо сейчас, Виктор Павлович останется без своей империи. Очисти мне этаж, Пётр. Живо!

В динамике раздавалось только тяжелое дыхание начальника СБ. Он принимал решение. Броневик Жеки затормозил перед массивными воротами Башни.

— Всем постам на минус пятнадцатом, — наконец раздался в эфире голос Петра, холодный и жесткий. — Покинуть сектор. Отключить активные сканеры. Пропустить Изолятора.

Створки тяжелых гермоворот медленно поползли в стороны, открывая Жеке путь в сияющее, стерильное нутро Башни.

— Евгений, — голос Петра снова зазвучал в кабине. — Если вы спасете Реактор… Корпорация этого не забудет.

Жека криво усмехнулся, глядя на логотип «Молния и Глаз» на стене. «Я делаю это не для вашей Корпорации, ублюдки. Я делаю это для своей дочери».

Он нажал на газ и въехал в логово врага.