Изолятор

Глава 5 Оффер

В салоне черного внедорожника пахло кожей, озоном и стерильностью. Этот запах напоминал Жеке приемную дорогой стоматологии — место, где тебе вроде бы помогут, но сначала сделают больно, а потом выставят счет с тремя нулями.

За тонированными стеклами беззвучно проплывал город. Дождь, который еще недавно казался всемирным потопом, здесь превратился в красивые, кинематографичные разводы на стекле. Подвеска машины глотала ямы так, словно их не существовало.

Жека ерзал на заднем сиденье. Его рабочий комбинезон, пропитанный мазутом и потом, казался здесь чужеродным элементом. Он чувствовал себя грязным пятном на белоснежной скатерти. Пётр сидел на переднем пассажирском, не шевелясь и не оборачиваясь. Водитель был таким же безмолвным придатком к рулю.

— А музыка у вас есть? — не выдержал Жека, пытаясь разбить давящую тишину. — Или у вас в корпоративном уставе прописано слушать только шум кондиционера?

Пётр даже не повернул головы.

— Мы почти приехали, Евгений Валерьевич.

Внедорожник свернул с набережной и нырнул на пандус, ведущий к самому высокому зданию города. Башня «Этернити». Игла из стекла и стали, пронзающая низкие питерские тучи. Жека видел её тысячу раз издалека. Она торчала над историческим центром как памятник человеческой гордыне. Но вблизи она подавляла. Она нависала над тобой, заставляя чувствовать себя муравьем.

Машина остановилась у парадного входа. Швейцар в ливрее (настоящий, живой человек, а не голограмма!) открыл дверь.

— Прошу, — кивнул Пётр, выходя под козырек.

Жека вылез следом, прижимая локоть к боку, чтобы скрыть грязное пятно на куртке. Холл небоскреба был размером с футбольное поле. Белый мрамор, потолки высотой в три этажа, и тишина. Здесь не было суеты. Люди в дорогих костюмах скользили по полу бесшумно, как призраки.

Когда они подошли к турникетам, рамка металлоискателя взвыла дурным голосом. Красные лампы замигали, к ним тут же шагнули двое охранников, чьи плечи были шире, чем двери в гараж Жеки.

— Оружие? — спросил один из них, сканируя Жеку взглядом. — Магические артефакты? Запрещенные вещества?

— Только плоскогубцы и чувство собственного достоинства, — огрызнулся Жека. — И то, второе я, кажется, оставил в машине.

Он полез в карман, доставая свой мультитул и связку ключей с брелоком-фонариком.

— Оставьте это здесь, — спокойно сказал Пётр. — Там, куда мы идем, ваши инструменты бесполезны. Это другой уровень, Евгений. Каменный век закончился.

Жека на секунду заколебался, сжимая в руке старый, потертый «Leatherman» — подарок отца. Это было как сдать оружие перед входом в клетку к тигру. Но выбора не было. Он с грохотом выложил железо в пластиковый лоток.

— Пропуск уровня «Альфа», — Пётр приложил ладонь к сканеру. Турникет пискнул зеленым и открылся.

Они вошли в лифт. Кабина была полностью прозрачной. Кнопок не было.

— Восемьдесят восьмой, — произнес Пётр в пустоту.

Лифт рванул вверх с такой скоростью, что желудок Жеки остался где-то на уровне парковки. Уши заложило. Город начал стремительно уменьшаться. Машины превратились в точки, люди исчезли, Нева стала тонкой серой лентой. Жека прижался лбом к прохладному стеклу. Отсюда, с высоты птичьего полета, его жизнь — гараж, долги, ссоры с Мариной — казалась такой мелкой, незначительной. Смешной.

— Красиво, — пробормотал он.

— Это только вид, — ответил Пётр, впервые посмотрев на него в отражении стекла. — Виктор Павлович говорит, что высота дает перспективу. Помогает отделить главное от мусора.

Лифт замедлился и мягко остановился. Двери разъехались. В нос ударил запах озона и… чего-то еще. Запаха грозы, запертой в банку.

— Добро пожаловать в «Корд Индастриз», — сказал Пётр, указывая на длинный белый коридор. — Вас ждут в лаборатории прототипирования. И, Евгений… постарайтесь ничего не трогать. Это стоит дороже, чем весь ваш район.

Жека шагнул из лифта. Впереди, за стеклянными стенами, что-то вспыхивало фиолетовым светом, и выла сирена.

«Похоже, у них тут свои проблемы», — подумал он, потирая ноющую руку.

Коридор закончился не дверью, а стеной из бронированного стекла. За ней творился ад, но ад высокотехнологичный и стерильно-белый.

Огромный лабораторный зал заливало аварийным красным светом. Люди в защитных костюмах, похожих на скафандры космонавтов, метались между стойками с оборудованием. Из динамиков ревел механический голос: «Внимание! Нарушение контура сдерживания. Уровень эфирного давления критический. Эвакуация персонала. Повторяю: эвакуация».

В центре зала, на возвышении, стояла установка, напоминающая сердце гигантского киборга. Это был прозрачный цилиндр высотой в два метра, оплетенный трубками и кабелями. Внутри него бесновался фиолетовый шторм. Разряды чистой магии били в стекло, и с каждым ударом по поверхности цилиндра пробегала паутина трещин.

— Что там происходит? — крикнул Жека, пытаясь перекричать сирену. — У них реактор течет?

Пётр спокойно нажал кнопку на панели сбоку от стекла.

— Это прототип «Эгида-2». Накопитель маны. Кажется, кто-то переборщил с подачей энергии.

Стекло перед ними бесшумно ушло в пол. Волна жара и статики ударила в лицо. Волосы на руках Жеки встали дыбом. Воздух пах озоном так сильно, что во рту появился металлический привкус.

Один из ученых в скафандре, пробегая мимо, поскользнулся и упал. Его прибор в руках заискрил и взорвался с хлопком — магия выжигала электронику мгновенно.

И тут голос сирены смолк. Его перекрыл другой голос — спокойный, властный, идущий, казалось, отовсюду сразу.

— Евгений Валерьевич. Как удачно вы зашли.

Жека поднял голову. На галерее второго уровня, за еще одним слоем бронестекла, стоял человек. Виктор Корд. Он был одет в безупречно белый костюм, руки сложены за спиной. Он смотрел вниз, на хаос в лаборатории, как энтомолог смотрит на муравейник, в который налили кипяток.

— Это не экскурсия, — продолжил Корд через громкую связь. — Это собеседование.

— Вы псих⁈ — заорал Жека, прикрывая лицо рукой от яркой вспышки. — У вас сейчас тут всё рванет! Эвакуируйте людей!

— Автоматика отказала, — бесстрастно сообщил Корд. — Электроника сгорела. Магическая защита перегружена. Единственный способ остановить реакцию — перекрыть ручной клапан сброса давления. Он находится прямо у основания цилиндра. Вон тот, красный вентиль.

Жека посмотрел в центр зала. Красный вентиль действительно был там. Прямо в эпицентре фиолетового тумана, который вырывался из трещин. Вокруг него воздух дрожал и плавился.

— Любой мой сотрудник, который подойдет туда ближе, чем на пять метров, сгорит заживо. Их мозги вскипят раньше, чем они коснутся металла, — пояснил Корд. — Но вы… Вы ведь особенный, Евгений?

Жека понял. Это была проверка. Жестокая, циничная проверка. Корд готов был пожертвовать лабораторией и людьми, чтобы увидеть «Изолятора» в деле.

— Если вы закроете клапан, мы обсудим вашу зарплату. Если нет… что ж, тогда зарплата вам уже не понадобится.

Жека выругался. Грязно, витиевато, поминая всех родственников Корда до седьмого колена. Он посмотрел на мечущихся ученых. Они паниковали. Кто-то молился. Он посмотрел на свою забинтованную правую руку.

— Держи куртку, — он швырнул свою грязную ветровку Пётру.

Жека шагнул в зал. Жар усилился. Казалось, он идет сквозь густой кисель. Магия была плотной, осязаемой. Она пыталась проникнуть в него, найти лазейку, сжечь его нервную систему, как сжигала микрочипы вокруг. Но натыкалась на пустоту. Его «нулевая аура» работала как волнорез. Эфирные вихри разбивались об него, обтекая тело безопасными ручейками.

Он шел спокойно, не ускоряя шаг. Ученый в скафандре, лежавший на полу, поднял голову. Сквозь запотевшее стекло шлема на Жеку смотрели глаза, полные ужаса.

— Назад! — прохрипел ученый. — Ты сдохнешь!

Жека перешагнул через него.

— Не сегодня, — буркнул он.

Он подошел к реактору. Вблизи гул стоял такой, что вибрировали зубы. Трещина в стекле цилиндра была уже с палец толщиной. Из неё била струя фиолетового огня, лизавшая красный вентиль.

Жека протянул здоровую, левую руку. Тепло. Просто тепло, как от батареи зимой. Никакой боли. Никакого «вскипания мозгов». Он ухватился за вентиль. Металл был горячим, но не раскаленным.

— Ну давай, родной, — прошептал он. — Против часовой… нет, по часовой. Это же немецкая сборка, судя по резьбе.

Вентиль не поддавался. Прикипел. Жека стиснул зубы. Одной левой не хватало рычага. Придется задействовать правую.

— Черт… — выдохнул он. Он положил забинтованную ладонь на горячее колесо. Швы под бинтом тут же отозвались острой, режущей болью, словно в рану насыпали битого стекла.

— А-а-а! — зарычал он, наваливаясь всем весом.

Вентиль скрипнул. Еще усилие. Боль в руке стала ослепляющей, но Жека не отпускал. Металл подался. Один оборот. Второй. Струя огня начала слабеть. Гул стал тише. Третий оборот — до упора.

Внутри цилиндра что-то щелкнуло. Фиолетовый вихрь дернулся, сжался в точку и… погас. Осталось только слабое свечение синего кристалла на дне.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина накрыла лабораторию. Только слышно было, как капает конденсат с потолка.

Жека отпустил вентиль. Он тяжело дышал, прижимая больную руку к груди. Бинт снова потемнел от крови. Он поднял голову и посмотрел на галерею. Виктор Корд стоял там же. Он медленно, демонстративно захлопал в ладоши.

— Браво, — его голос эхом разнесся по залу. — Просто браво.

Жека сплюнул на стерильный пол.

— С вас новые швы, — хрипло сказал он в пустоту. — И химчистка.

Десять минут спустя Жека сидел в кожаном кресле напротив того самого человека, который только что чуть не убил его ради эксперимента. Кабинет на 88-м этаже действительно впечатлял. Город лежал внизу, как рассыпанные драгоценности. Но Жеку больше интересовал стакан с водой, который ему подал Пётр.

Корд сидел за столом, разглядывая Жеку с нескрываемым любопытством.

— У вас кровь проступает, Евгений, — заметил он, кивнув на руку. — Мой личный врач уже едет. Он лучший хирург в Европе.

— Обойдусь, — буркнул Жека. — Лена шьет лучше. Ближе к делу. Вы хотели поговорить. Я вас послушал. Клапан закрыл. Теперь я могу идти?

Корд улыбнулся. Это была улыбка акулы, которая увидела раненого тюленя.

— Идти? Куда? В гараж, где крыша течет? К жене, которая считает вас ничтожеством? В долговую яму? Он нажал кнопку на столешнице. Поверхность стола засветилась, превращаясь в огромный экран.

— Я не просто так искал вас, Евгений. Магия — это хаос. Нестабильный, опасный ресурс. Мы живем на пороховой бочке. Посмотрите на этот город. — Корд обвел рукой панораму за окном. — Половина энергии тратится впустую. Домовые воруют электричество, ведьмы меняют погоду ради настроения. Я хочу дать миру систему. Стабильность. «Эгида». Сеть, которая обуздает магию и заставит её работать на человечество. Как электричество.

— Звучит как тоталитаризм, — заметил Жека.

— Это называется прогресс. Но у меня есть проблема. Техника горит от соприкосновения с чистым эфиром. Мне нужен… проводник. Предохранитель. Человек, который может закрутить вентиль там, где сгорит любой другой.

Корд провел пальцем по столу, и перед Жекой высветился документ.

«Трудовой договор. Должность: Ведущий специалист по технической безопасности».

— Я предлагаю вам работу, Евгений. Не шабашки. Настоящую работу. Взгляд Жеки скользнул вниз, к строке «Оклад». Он замер. Потом моргнул, думая, что у него двоится в глазах после перегрузки. Цифра была неприличной. Это было не просто много. Это было решение всех проблем. Ипотека Марины? Закрыта за три месяца. Долги за гараж? С одной зарплаты. Новая машина? Хоть завтра.

— Плюс полный соцпакет, — продолжал Корд, видя реакцию. — Медицинская страховка уровня «Платинум» для вас и вашей дочери. Оплата обучения в частной гимназии «Империал». Я знаю, Алиса талантливая девочка. Ей не место в районной школе.

Жека сглотнул. В горле пересохло. Алиса. Он вспомнил её глаза, когда она просила тот планшет. Вспомнил презрение Марины. «Нормальные мужики к этому возрасту начальники…».

— Что я должен делать? — спросил он тихо.

— То же, что и сегодня. Быть там, где техника не справляется. И держать рот на замке. Полная конфиденциальность. Никаких вопросов о методах. Вы чините — я плачу.

Жека посмотрел на свою грязную руку. Потом на сияющий город за окном. Где-то там, в темном гараже, сидела Лилит. Она боялась этого места. Она просила: «Увези меня». Но Лилит — демон. Она выживет. А Алисе нужно будущее.

«Я просто механик», — сказал он себе. — «Я не подписываюсь на злодейства. Я буду просто чинить трубы. Пусть и магические».

— Где расписаться? — спросил он.

Корд пододвинул сканер.

— Просто приложите палец. Биометрия надежнее чернил.

Жека на секунду замер. Интуиция — та самая, что спасала его от взрывов — тихо шепнула: «Беги». Но цифра с шестью нулями кричала громче. Он прижал большой палец к стеклу. Панель мигнула зеленым. «Контракт заключен».

— Добро пожаловать в семью, Евгений, — Корд протянул руку. Жека пожал её. Ладонь Корда была сухой и холодной, как змеиная кожа.

Обратный путь в лифте прошел в молчании. Только теперь Жеке казалось, что кабина падает в бездну. Уши заложило, но не от перепада давления, а от тяжести принятого решения.

Пётр проводил его до выхода.

— Завтра в девять утра за вами приедет машина. Инструменты можете не брать. У нас всё есть.

— Даже синяя изолента? — криво усмехнулся Жека.

— Даже изолента из нано-волокна, — без тени улыбки ответил Пётр. — Доброй ночи, Евгений Валерьевич.

Жека вышел из вращающихся дверей башни в питерскую ночь. Дождь кончился, но воздух был влажным и холодным. Он полной грудью вдохнул этот воздух — смесь выхлопных газов и речной свежести. Теперь он дышал воздухом человека, у которого есть будущее.

В кармане завибрировал телефон. Звук был коротким, мелодичным — стандартное уведомление банка. «Дзынь!»

Жека достал мобильник. Экран светился в темноте, освещая его усталое, перепачканное мазутом лицо. «Зачисление зарплаты. Отправитель: CORD IND. Сумма: 500 000 RUB. Баланс: 500 152 RUB».

Это был только аванс. Полмиллиона. Жека смотрел на цифры, и они плыли перед глазами. Он никогда не видел столько нулей на своем счете одновременно. Обычно там был минус или жалкие остатки от шабашек.

Его палец сам потянулся к контакту «Марина». Он не стал звонить. Он сделал скриншот баланса и отправил ей в WhatsApp. Следом набрал текст: «Алименты за год вперед. И первый взнос за гимназию „Империал“. Завтра подавай документы. Я всё оплачу».

Отправить.

Он не успел убрать телефон в карман, как экран вспыхнул входящим вызовом. Марина. Обычно она перезванивала через час, или писала сухое «Ок». Но сейчас прошло три секунды.

— Женя? — её голос дрожал. В нем не было привычного льда. Была паника и… уважение? — Женя, ты что, банк ограбил? Или почку продал? Откуда такие деньги?

— Я устроился на работу, Марин, — сказал он, глядя на шпиль башни «Этернити», уходящий в облака. — На нормальную работу. Начальником отдела техбезопасности.

— В «Корд Индастриз»? — она выдохнула это название с придыханием. — Серьезно? Ты не врешь?

— Я же перевел деньги. Какие еще доказательства нужны?

В трубке повисла тишина. Жека слышал, как она дышит. Впервые за пять лет он чувствовал, что выиграл этот раунд.

— Алиса будет учиться в гимназии, — твердо сказал он. — Я заеду в воскресенье. Купим ей форму.

— Да… конечно, — голос Марины стал мягким, почти ласковым. — Приезжай. Я… я испеку пирог. Тот, с вишней, который ты любишь.

Жека сбросил вызов. Пирог с вишней. Пять лет он ждал этого пирога. И всего-то нужно было продать душу дьяволу в белом костюме.

«Не душу, — одернул он сам себя. — Только навыки. Я просто буду крутить вентили».

Он подошел к своему «Форду». На фоне сияющих лимузинов и внедорожников на парковке его старый фургон выглядел как ржавое ведро с болтами. Убого. Жалоко. «Ничего. С первой зарплаты куплю новый. Или починю этот так, что он летать будет».

Жека сел за руль. В салоне пахло старым табаком и дешевым ароматизатором «Елочка». На пассажирском сиденье валялась обертка от шаурмы, которую не доела Лилит.

Лилит. Совесть кольнула его острой иглой. Он оставил её там, в гараже, одну. Испуганную.

«Я всё объясню. Куплю ей тот красный телефон, нормальный, не битый. Сниму нам квартиру в центре. Она поймет».

Телефон снова пискнул. СМС. Жека улыбнулся. Наверное, Марина пишет список покупок для Алисы. Или благодарит.

Он разблокировал экран. Сообщение было с незнакомого номера. Текст был коротким.

«Ты живой? Это Лилит. С телефона соседа пишу. Мой сдох. Жека, дрон вернулся. Он не улетел. Он висит прямо у окна гаража. Красный глаз горит. Он смотрит. Жека, мне страшно. Возвращайся».

Улыбка сползла с лица Жеки. Он поднял глаза на башню. Её верхушка сияла в ночи, как маяк. Корд не просто нанял его. Он взял его под колпак. Вместе с гаражом, вместе с Лилит, вместе с Алисой. Каждый его шаг теперь был под прицелом красного сенсора.

Аванс в полмиллиона вдруг показался не платой за работу. Это была цена за входной билет в клетку.

Жека швырнул телефон на соседнее сиденье, врубил передачу и вдавил педаль газа в пол. «Форд» взревел и рванул с места, оставляя за собой шлейф сизого дыма.