Изолятор

Глава 18 Штурм небес

Лифтовый холл семьдесят пятого этажа представительского блока встретил их запертыми створками из матовой стали. Центральная магистраль, ведущая в личный пентхаус Архитектора, была отрезана от остальной Башни физически и программно.

Лилит стояла на коленях перед вскрытой панелью управления главного панорамного лифта. Суккуб тяжело, со свистом втягивала воздух сквозь стиснутые зубы. Её руки по локоть погрузились в сплетение оптоволокна и силовых кабелей.

Это был не просто взлом. Это была грубая, жестокая магическая хирургия.

Кончики её пальцев, удлинившиеся и превратившиеся в демонические когти, раскалились добела. Лилит буквально выжигала защитные протоколы Корда своей собственной кровью и эфиром, замыкая контакты напрямую через свою нервную систему. В воздухе стоял тошнотворный, густой запах плавящегося пластика, озона и горелой плоти.

— Давай же… — шипела она, и по её бледному, перемазанному сажей лицу катился пот, оставляя грязные дорожки. — Открывайся, кусок корпоративного дерьма! Я строила твои контуры, я знаю, где у тебя слепое пятно!

Жека стоял у неё за спиной, сжимая в руке тяжелый разводной ключ. Он смотрел на её трясущиеся плечи и понимал, какую цену она сейчас платит. Каждый импульс, который она посылала в систему, отдавался судорогой в её собственном теле. Она выгорала изнутри ради человека, которого знала всего несколько дней, и ради девочки, которую не видела никогда в жизни.

Внезапно внутри шахты раздался утробный, низкий гул. Магнитные замки, удерживающие кабину на нижних технических уровнях, с лязгом отщелкнулись.

Лилит издала сдавленный вскрик и резко отдернула руки от панели. Её ладони дымились, черная кровь капала с обожженных пальцев на мраморный пол.

Створки лифта плавно, словно нехотя, разъехались в стороны.

Жека подхватил оседающую Лилит под мышки, рывком поднял её на ноги и затащил внутрь кабины. Как только они пересекли порог, двери сомкнулись за их спинами, отрезая их от коридора с красными аварийными лампами.

Кабина скоростного лифта представляла собой капсулу из сверхпрочного смарт-стекла, прикрепленную к внешней стороне Башни «Этернити». Как только лифт тронулся, унося их вверх с тошнотворной скоростью, стекло стало прозрачным, открывая панораму вечернего Петербурга.

Жека прислонил обессиленную Лилит к стеклянной стене и опустился рядом с ней на одно колено.

— Ты как? — хрипло спросил он, доставая из кармана куртки Корда чистый бинт и начиная торопливо, но осторожно перематывать её дымящиеся, изуродованные ожогами ладони.

— Бывало и лучше, — Лилит попыталась усмехнуться, но её губы лишь болезненно дрогнули. Она привалилась затылком к стеклу и закрыла глаза. — Я пустила кабину в обход всех сканеров. Мы едем на восемьдесят восьмой, Жека. Прямиком в ад.

Лифт набирал высоту. Жека закончил перевязку, тяжело поднялся и подошел к панорамному окну.

Внешний мир, скрытый от них толщей бронированного смарт-стекла, сошел с ума. Дождь хлестал по кабине, разбиваясь о невидимый барьер кинетических щитов Башни. Но даже сквозь эту завесу Жека видел масштаб катастрофы, которую они запустили.

Далеко внизу, у самого подножия Башни, площадь превратилась в бурлящий котел. Вспышки плазменных винтовок «чистильщиков» Корда тонули в густом, черном мареве магии Клана Ночи. Крошечные силуэты переворачивающихся броневиков, пожары, пожирающие идеальные газоны стилобата, и гигантские тени оборотней, рвущих стальные заграждения — всё это выглядело как ожившая картина Страшного суда.

Башня мелко, непрерывно дрожала. Вибрация передавалась через пол лифта в самые кости. Валериан и его армия грызли фундамент империи Корда.

Жека смотрел на это и физически ощущал, как внутри него что-то окончательно и безвозвратно ломается.

Он прислонился лбом к ледяному стеклу. В отражении на фоне пылающего города на него смотрел незнакомец. Лицо покрыто коркой из грязи, чужой крови и копоти. Глаза, в которых раньше плескалась вечная усталость человека, тянущего ипотеку и пытающегося быть хорошим отцом, теперь были абсолютно мертвыми. Это были глаза хищника.

«Когда я перешел черту?» — подумал Жека, глядя на свои сбитые костяшки.

Еще вчера утром его самой большой проблемой было успеть на школьную линейку к Алисе и не получить выговор от начальства за опоздание. Он верил в систему. Он верил, что если делать свою работу хорошо, если носить свой свинцовый ящик и гасить чужие конфликты своей «нулевой аурой», то система защитит его семью. Маскарад казался ему благом. Корпорация — неизбежным, но надежным злом.

А теперь? Теперь он своими руками разорвал контур грязной бомбы. Он впустил в мир древних монстров, которые прямо сейчас пили кровь охранников внизу. Он позволил демону сжечь заживо шестерых человек в коридоре и даже не моргнул.

Всё его мировоззрение, выстраиваемое годами, сгорело дотла. Корд, Валериан, Максим из «Зеленого луча» — все они играли в высшие материи. Они боролись за власть, за свободу магии, за идеальный порядок. Они строили империи и рушили их.

А Жека не боролся за мир. Ему было плевать на магию. Ему было плевать на Башню и на Клан Ночи. Если для того, чтобы забрать Алису и вытащить Марину, нужно было позволить этому городу захлебнуться в крови — он подаст им полотенце.

— О чем думаешь? — тихий голос Лилит вырвал его из оцепенения.

Она стояла рядом, опираясь здоровым плечом о стекло. В её фиолетовых глазах, устремленных на горящую площадь, отражались огни катастрофы.

— О том, что Корд ошибся, — глухо ответил Жека, не отрывая взгляда от своего отражения. — Он назвал меня идеальным Изолятором. Он думал, что я всегда буду гасить пожары. Но он забыл главное правило физики, Лилит. Если слишком долго изолировать давление внутри закрытого котла…

— Он взорвется, — закончила за него суккуб.

Цифры на электронном табло над дверями неумолимо сменяли друг друга.

84… 85… 86…

— Корд ждет нас, — Жека отвернулся от окна. Он нагнулся, поднял свой разводной ключ и крепко перехватил его правой рукой. Левой он потянулся к поясу, где в кобуре, снятой с одного из мертвых охранников, покоился тяжелый электромагнитный пистолет. — Двери пентхауса не откроются в райский сад. Там будет его личная гвардия.

Лилит выпрямилась. Она посмотрела на свои забинтованные руки. Кровь проступила сквозь белую марлю, но между пальцами снова начали проскакивать тонкие, злые фиолетовые искры. Больше не было страха. Только предвкушение мести.

— Пусть приводят всю свою армию, Изолятор, — она хищно оскалилась, обнажив клыки. — Мы разнесем этот Олимп по кирпичику.

87… 88.

Кабина вздрогнула и плавно остановилась. Зуммер издал короткий, мелодичный звон, который в повисшей тишине прозвучал как удар стартового гонга.

За матовыми створками лифта их ждал Бог этого города. И он был не один.

— Пошли, — сказал Жека.

Двери начали открываться.

Створки панорамного лифта бесшумно разъехались в стороны, но за ними Жеку и Лилит ждал не райский сад и не роскошный приемный покой Архитектора.

За ними ждал укрепленный ДОТ.

Огромный холл восемьдесят восьмого этажа, отделанный черным мрамором и сусальным золотом, был изуродован наспех возведенными баррикадами из тяжелых дубовых столов и перевернутых диванов. Но пугало не это. Пугала тишина.

Здесь не было суетящихся солдат, не было криков командиров или воя сирен. У дверей из пуленепробиваемого стекла, ведущих в личный кабинет Корда, стояли четверо.

Личная гвардия Архитектора. Преторианцы.

Они не носили громоздкую броню «чистильщиков» или ошейники-подавители. На них были строгие, облегающие тактические костюмы угольного цвета. Это были огромные, идеально сложенные люди с пугающе бледными лицами. Сквозь их кожу, на шеях и висках, отчетливо проступала сетка вздутых вен, по которым пульсировал чистый, концентрированный фиолетовый эфир. Корд накачал своих лучших цепных псов магией Главного Реактора, превратив их в идеальные машины для убийства.

Они не стали кричать «Бросай оружие». Они просто шагнули вперед, как только двери лифта открылись. Воздух в холле мгновенно уплотнился, загудев от переизбытка высвобожденной энергии.

Жека понял, что трофейный плазменный пистолет здесь не поможет — их тела были укрыты мерцающими кинетическими щитами толщиной в палец. Он отшвырнул бесполезное оружие, перехватил свой тяжелый разводной ключ двумя руками и шагнул из кабины лифта, закрывая собой Лилит.

Он распахнул свою «нулевую ауру» на максимум, превращаясь в черную дыру для любой магии.

Первый гвардеец преодолел десять метров холла за неуловимую долю секунды. Его кулак, окутанный фиолетовым сиянием уплотненного эфира, летел прямо Жеке в грудь. Удар такой силы должен был пробить Изолятора насквозь, вырвав сердце.

Но кулак врезался в абсолютный вакуум.

Раздался оглушительный хлопок, похожий на взрыв вакуумной бомбы. «Нулевая аура» Жеки сожрала магическую оболочку удара, но чистая кинетическая инерция стокилограммового тела никуда не делась. Жеку отбросило назад. Его спина с хрустом впечаталась в стеклянную стену лифта, выбивая из легких остатки кислорода.

Гвардеец на секунду замер, в его пустых глазах мелькнуло системное замешательство — он впервые столкнулся с тем, что его магия просто исчезла.

Этой секунды Жеке хватило.

Стиснув зубы до скрежета, он оттолкнулся от разбитого смарт-стекла, вложил всю массу своего тела и всю скопившуюся ярость в один замах и обрушил разводной ключ на голову преторианца.

Легированная сталь с чавкающим звуком смяла височную кость. Гвардеец рухнул на мраморный пол без единого звука, заливая идеальный паркет густой, смешанной с эфиром кровью.

— Справа! — истерично взвизгнула Лилит.

Двое других преторианцев уже заходили с флангов. Воздух вокруг них дрожал, мрамор под их тяжелыми ботинками трескался.

Лилит выскочила из-за спины Жеки. Забыв про сожженные, замотанные бинтами руки, она вскинула ладони. Демонический огонь, подогреваемый ненавистью к этому месту, вырвался наружу ревущим фиолетовым смерчем.

Струя чистого пламени ударила в гвардейца слева. Его кинетический щит вспыхнул, пытаясь сдержать первобытную магию Нижнего Мира. Запахло паленой синтетикой и горящим мясом. Гвардеец закричал — не от боли, а от ярости, пытаясь прорваться сквозь огонь, но Лилит держала поток, сжигая его заживо вместе с сусальным золотом на стенах.

В это время последний, самый крупный из гвардейцев — капитан — добрался до Жеки.

Он не стал бить кулаками. Капитан перехватил его за горло обеими руками, оторвал от пола и с размаху впечатал в мраморную колонну.

В глазах Изолятора потемнело. Он захрипел, чувствуя, как стальные пальцы преторианца сминают его трахею. Кольцо на пальце Корда сошло с ума, заливаясь непрерывным красным писком.

— Отбраковка, — прошипел капитан неестественным, синтетическим голосом. Его вены пульсировали, накачивая мышцы эфиром из Реактора.

Жека выронил гаечный ключ. Его руки инстинктивно вцепились в запястья гвардейца.

«Тяни, — закричал внутренний голос Жеки. — Выпей его!»

Изолятор открыл свою ауру настежь, как никогда раньше. Он не просто гасил магию — он начал высасывать её из гвардейца. Фиолетовый свет в венах капитана дрогнул. Эфир, дающий ему сверхчеловеческую силу, потек сквозь пальцы Жеки прямо в его «нулевой» резервуар.

Жека почувствовал, как его собственные вены горят, словно в них залили жидкий азот. Боль была невыносимой, но хватка преторианца начала слабеть. Магический насос в теле капитана не справлялся с абсолютной пустотой Изолятора.

Гвардеец зарычал, пытаясь разорвать контакт, но теперь уже Жека держал его мертвой хваткой.

Когда свет в глазах преторианца начал меркнуть, Жека резко отпустил его правое запястье, нашарил на поясе тактический нож, выроненный первым охранником, и не глядя, наотмашь, вогнал лезвие прямо под бронежилет капитана, снизу вверх.

Преторианец булькнул, его глаза закатились. Огромная туша обмякла и рухнула на колени, а затем повалилась на бок.

В холле повисла тяжелая тишина, нарушаемая только треском догорающей мебели там, где работала Лилит.

Жека медленно сполз по мраморной колонне на пол. Его грудь ходила ходуном. Изо рта при каждом выдохе вырывался пар, смешанный с каплями крови. Он посмотрел на свои руки — они тряслись так сильно, что он едва мог сжать пальцы в кулак.

Лилит подошла к нему, прихрамывая. Её лицо было серым от истощения, бинты на руках пропитались кровью и почернели от сажи.

Она обвела взглядом разрушенный холл, дымящиеся трупы гвардейцев Архитектора и оплавленное золото.

— Мы сделали это, Изолятор, — хрипло сказала она, подавая ему руку. — Его цепные псы сдохли.

Жека поднял взгляд. Прямо перед ними, в конце изуродованного холла, возвышались нетронутые, массивные двери из матового бронестекла. За ними была святая святых.

Жека ухватился за руку суккуба, с трудом поднялся на ноги и подобрал свой разводной ключ.

— Пошли, — выплюнув сгусток крови, сказал он. — Пора заканчивать этот контракт.

Тяжелые двери из матового бронестекла, отделявшие холл от личного кабинета Архитектора, казались монолитными. Жека подошел к ним, оставляя на идеальном паркете кровавые следы тяжелых ботинок.

Он поднял разводной ключ. Руки дрожали от истощения, но ярость давала ему силы. Первый удар легированной стали пришелся точно в электронный замок. Бронестекло жалобно звякнуло, по нему поползла сеть белых трещин. Жека ударил снова. И снова. Он бил с методичностью парового молота, вкладывая в каждый замах всю ту боль, что скопилась в нем за эти сутки.

На пятом ударе смарт-стекло не выдержало. Оно осыпалось на пол тысячами сверкающих, как бриллианты, осколков.

Жека перешагнул через порог, и Лилит тенью скользнула следом за ним.

После оглушительного грохота боя в холле, тишина кабинета Корда оглушала. Здесь, на самой вершине Башни, не было слышно ни воя сирен, ни взрывов. В помещении, отделанном панелями из темного ореха и мягкой кожей, тихо и кристально чисто играла сюита Баха для виолончели. Воздух пах дорогим табаком и свежесваренным кофе.

Огромное панорамное окно во всю стену открывало вид на Петербург. Город внизу пылал, задыхаясь от магии Валериана, но отсюда, с высоты птичьего полета, этот хаос казался лишь красивой, безмолвной инсталляцией.

Виктор Павлович Корд сидел в глубоком кожаном кресле, повернувшись вполоборота к окну. На нем был безупречный светлый костюм, ни единой складки. На столике рядом дымилась чашка кофе.

А на небольшом диванчике, всего в паре метров от Архитектора, сидела Алиса.

Она была одета в свою любимую школьную форму с приколотым на грудь золотым значком стажера Корпорации. В руках она сжимала недопитый стакан с соком. Живая. Невредимая.

Жека почувствовал, как сердце, до этого бившееся где-то в горле, на секунду остановилось, а затем забилось с удвоенной силой. Он опустил окровавленный гаечный ключ. Разжал сведенные судорогой пальцы.

— Алиса… — хрипло выдохнул он. Его голос дрогнул, сломавшись на середине слова. — Доченька. Папа здесь. Папа пришел.

Он сделал неуверенный шаг к ней, протягивая вперед руки.

Алиса подняла голову. Но вместо радости или слез облегчения Жека увидел в огромных глазах своей дочери чистый, парализующий животный ужас.

Она смотрела не на доброго, уставшего инженера, который по вечерам чинил ей игрушки. Она смотрела на огромное, тяжело дышащее существо. Лицо Жеки было покрыто коркой из сажи и чужой крови. Костяшки сбиты в мясо. Одежда изодрана, а под курткой проступали черные синяки от удушающего захвата гвардейца.

А затем Алиса перевела взгляд чуть левее, на Лилит. Суккуб стояла рядом с Жекой. Её одежда превратилась в дымящиеся лохмотья, бинты на руках пропитались кровью, а в глазах всё еще тлел потусторонний, пугающий фиолетовый огонь Нижнего Мира. Настоящий монстр из тех обучающих видеороликов, которые детям показывали в гимназии Корда. Монстр, стоящий плечом к плечу с её отцом.

Алиса судорожно всхлипнула. Стакан с соком выскользнул из её детских пальчиков и со стуком упал на толстый ковер.

Она не бросилась к Жеке. Она вскочила с дивана, попятилась и, обхватив себя руками, спряталась за спинку кожаного кресла Виктора Павловича.

— Папа… — её голосок дрожал от слез. — Что… что ты наделал? Ты… ты плохой?

Этот детский, наивный вопрос ударил Жеку сильнее, чем кулак модифицированного преторианца. Изолятор замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Его протянутые руки бессильно опустились вдоль туловища.

Мир рухнул окончательно. Он сжег всё ради нее, а она увидела в нем только пепел.

Корд медленно, с достоинством поднялся из своего кресла. Он не выглядел испуганным тем фактом, что в его личный бункер ворвались два убийцы. Он посмотрел на Жеку с почти искренней, отцовской жалостью.

Архитектор протянул руку и ласково, успокаивающе погладил плачущую Алису по голове.

— Тише, моя дорогая, тише, — мягко произнес Корд бархатным голосом. — Не смотри на них. Твой отец болен. Магия этих дикарей отравила его разум. Но мы ему поможем. Корпорация всех спасет.

Корд перевел свой холодный, аналитический взгляд на Жеку. Музыка Баха продолжала играть, создавая сюрреалистичный контраст с разворачивающейся трагедией.

— Вы разочаровываете меня, Евгений, — произнес Архитектор, и в его голосе лязгнул металл. — Вы сломали мои двери, убили моих лучших людей и напугали собственную дочь. И ради чего? Вы думали, что зайдете сюда и просто приставите нож к моему горлу?

Жека стиснул зубы так, что во рту появился вкус крови. Он снова сжал рукоять разводного ключа.

— Именно это я и собираюсь сделать, Корд, — прорычал Изолятор, делая медленный, тяжелый шаг вперед. — Отпусти её. Иначе я размажу твои мозги по этому панорамному окну.

Сюита Баха продолжала литься из скрытых акустических систем, обволакивая залитый кровью Жекин ботинок, занесенный над идеальным паркетом.

Жека сделал еще один шаг. В его глазах не было ни капли сомнения. Он потерял доверие дочери, он потерял свой идеальный мир — теперь у него осталась только голая, животная цель. Вытащить свою семью из этой мясорубки.

Он поднял тяжелый разводной ключ, с которого на пол сорвалась густая, темная капля крови преторианца.

— Звони на охрану периметра, — процедил Изолятор. С каждым словом его голос становился всё более глухим и скрежещущим. — Прикажи им сложить оружие. Затем свяжись с Графом. Скажи, что ты отдаешь ему Башню в обмен на мою жену. А потом мы с Алисой спустимся на первый этаж, и ты пойдешь с нами. Как щит.

Лилит, прихрамывая, обошла Жеку сбоку, отрезая Корду путь к возможным скрытым дверям. Фиолетовые искры снова заплясали на её почерневших пальцах, отражаясь в панорамном стекле.

— Одно неверное движение, Архитектор, — прошипела суккуб, обнажая клыки, — и я сварю твои глазные яблоки прямо в черепе. Мне даже не придется к тебе прикасаться.

Но Виктор Павлович Корд даже не вздрогнул. Он не потянулся к тревожной кнопке под столом. Не попытался прикрыться Алисой, которая всё так же в ужасе жалась за спинкой его кресла. Наоборот, Корд сделал полшага вперед, заслоняя девочку собой от этих двух чудовищ. Идеальный защитник.

Архитектор посмотрел на тяжелый гаечный ключ в руке Жеки, затем на искрящиеся руки демона, и… снисходительно, искренне улыбнулся.

— Вы действительно думаете, Евгений, что я позволил бы вам зайти так далеко, если бы моя жизнь зависела от толщины бронестекла или количества охраны? — мягко спросил Корд.

Он неторопливо поднял правую руку и оттянул белоснежный манжет рубашки. Под кожей на его запястье, прямо там, где прощупывается пульс, тускло мерцал вживленный чип, оплетенный сетью тончайших, похожих на капилляры, золотых нитей.

Жека нахмурился. Кольцо-сканер на его собственном пальце тревожно завибрировало, уловив синхронизированный магический сигнал.

— Главный Реактор «Этернити» на семьдесят втором этаже — это не просто котел с эфиром, — голосом лектора, объясняющего первокурсникам азы физики, произнес Корд. — Это колоссальный, нестабильный шторм. Вы сами сказали, Евгений, что гидроудар уничтожит всё. Чтобы удерживать это ядро в стабильном состоянии, нужна идеальная, непрерывная калибровка.

Корд постучал указательным пальцем по вживленному чипу на запястье.

— Система сдерживания Реактора замкнута на мою биометрию. На мой пульс, на ритм моего сердца, на фазы мозговой активности. Это то, что на вашем техническом жаргоне называется «педалью мертвеца», Изолятор.

В кабинете стало так тихо, что Жека услышал, как бьется его собственное сердце.

— Если мое сердце остановится, — продолжил Корд, не сводя своих ледяных глаз с Жеки. — Если я потеряю сознание от болевого шока. Если вы, госпожа Образец Ноль, попытаетесь сжечь мне мозг… сигнал прервется. Свинцовые стержни поднимутся. Магнитные щиты Реактора рухнут за ноль целых, три десятых секунды.

Лилит судорожно втянула воздух. Её демонический огонь мигнул и погас, словно на него вылили ушат ледяной воды. Она была Архитектором Нижнего Мира, она строила эти системы, и сейчас её чутье подсказывало ей одну страшную вещь.

— Он не врет, Жека… — прошептала суккуб, с ужасом глядя на запястье Корда. — Я чувствую резонанс. Его тело… оно работает как ключ шифрования для магнитного поля внизу.

Корд изящно поправил манжет рубашки.

— Моя смерть или недееспособность вызовет мгновенный выброс двадцати тонн концентрированного эфира. Взрыв будет такой силы, что от моей Башни не останется даже фундамента. Клан Ночи, который сейчас царапает стилобат, испарится. Как и половина Петроградской стороны. И, разумеется…

Корд бросил быстрый взгляд через плечо, на Алису.

— Мы все, находящиеся в этом пентхаусе, превратимся в радиоактивный пепел еще до того, как осознаем, что произошло.

Разводной ключ в руке Жеки внезапно стал весить тонну. Его мышцы задеревенели. Воздух в легких превратился в свинец.

Он пришел сюда, чтобы перевернуть шахматную доску. Он думал, что взял Архитектора в заложники. Но Виктор Корд играл в совершенно другую игру. Архитектор сделал заложниками их всех, привязав судьбу своей империи к биению собственного сердца.

— Ты больной ублюдок… — прохрипел Жека, не в силах отвести взгляд от спокойного лица Корда.

— Я прагматик, Евгений, — Корд повернулся и неторопливо сел обратно в свое кожаное кресло, закинув ногу на ногу. Он взял со столика чашку и сделал глоток остывающего кофе. — Я построил этот мир. И я не позволю кучке фанатиков, вампиров или обиженных отцов его разрушить. Если уйду я — уйдут все.

За панорамным стеклом сверкнула молния, осветив пылающий город внизу. Башня снова мелко вздрогнула от ударов оборотней по нижним ярусам.

Корд поставил чашку на блюдце с тихим, вежливым звоном.

— Генераторы периметра почти сгорели. У нас осталось не больше десяти минут до того, как Валериан прорвется внутрь, — Архитектор сложил руки домиком и посмотрел на Жеку. — Итак, Евгений Валерьевич. Я сижу перед вами. Моя жизнь в ваших руках. Какой будет ваш следующий ход?

Жека стоял посреди чужого кабинета, сжимая кувалду, которой не мог ударить, слушая плач собственной дочери, которую не мог обнять, и глядя в глаза монстру, которого не мог убить.

Мертвая петля затянулась на его шее до предела.