Изолятор

Глава 9 Истина

Актовый зал гимназии «Империал» заливал ровный, золотистый утренний свет. Здесь пахло дорогим парфюмом, свежей типографской краской и уверенностью в завтрашнем дне.

На сцене, украшенной бархатными кулисами и логотипами с Молнией и Глазом, стоял хор младших классов. Идеально причесанные мальчики в темно-синих пиджаках и девочки в клетчатых юбках пели гимн гимназии — что-то возвышенное, про победу разума над хаосом и света над тьмой.

Жека сидел в третьем ряду, втиснутый в узкое кресло, обитое красным велюром. На нем был купленный Мариной светло-серый костюм, который стоил как двигатель от хорошей иномарки. Галстук душил. Марина сидела справа. Она светилась. Её спина была идеально прямой, на губах играла гордая, чуть сдержанная улыбка женщины, которая наконец-то получила ту жизнь, которую заслуживала. Она накрыла ладонь Жеки своей теплой рукой и крепко сжала её.

Жека смотрел на сцену не моргая. Во втором ряду хора стояла Алиса. Его Лисенок. Её светлые волосы были туго заплетены в корзинку — ни одного выбившегося волоска. Она пела, глядя прямо перед собой пустыми, серьезными глазами маленького солдата.

Жека сглотнул вязкую слюну. Его мутило. В нос вдруг, сквозь запах цветочных духов сидевшей впереди родительницы, пробился фантомный запах озона и горелой плоти. Жека моргнул, и на долю секунды идеальный, залитый светом зал мигнул фиолетовым. Вместо хора на сцене он увидел массивный свинцовый саркофаг. Вместо Алисы — серое, искалеченное тело Фейри, опутанное проводами, которые уходили прямо в спинной мозг.

«Помоги… Отпусти…» — прошелестело в голове.

Жека дернулся, едва не вырвав руку из ладони Марины.

— Жень, ты чего? — шепотом спросила она, не переставая улыбаться сцене.

— Душно, — прохрипел он, оттягивая узел галстука свободной рукой. Под тканью рубашки холодным потом покрылась спина. — Просто душно.

Музыка смолкла. Зал взорвался вежливыми, размеренными аплодисментами. К микрофону подошел директор гимназии — седой, подтянутый мужчина с идеальной осанкой.

— Дорогие родители. Мы гордимся тем, что воспитываем не просто учеников. Мы воспитываем Архитекторов Порядка. Тех, кто будет держать этот мир в равновесии, — голос директора разносился по залу густым баритоном. — И сегодня мне особенно приятно вручить грамоту «За выдающиеся успехи в дисциплине и волевом контроле» ученице второго класса… Алисе!

Марина ахнула, прикрыв рот рукой. В её глазах блеснули слезы. Алиса сделала шаг вперед, отделившись от хора. Она подошла к директору, забрала плотный лист с золотым тиснением и аккуратно, по-взрослому кивнула. Никаких прыжков от радости. Никакой детской улыбки. Идеальный винтик.

Зал снова зааплодировал. Жека тоже хлопал, чувствуя себя так, словно его руки налиты свинцом. Он смотрел на свою дочь и понимал: её дрессируют. Корд не просто купил ей место в школе. Корд стирает её личность, превращая в послушную функцию, готовую обслуживать его империю. А Жека, своими руками опустивший рычаг на полигоне, оплатил этот процесс.

Слева от Жеки было пустое кресло — кто-то из родителей не пришел. Внезапно сиденье скрипнуло. Тень закрыла свет из прохода, и рядом с Жекой кто-то сел.

Жека скосил глаза. Это был Пётр. Начальник службы безопасности Корда был одет не в свою привычную броню, а в безупречный, неброский твидовый костюм. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и ритмично, беззвучно хлопал в ладоши, глядя на сцену.

Жека похолодел. Кольцо на его пальце даже не завибрировало — оно признало Петра «своим».

— Трогательно, не правда ли? — тихо, не поворачивая головы, произнес Пётр. Его голос потонул в овациях, но Жека услышал каждое слово. — Дети — наше будущее. И так важно, чтобы это будущее находилось в правильных, надежных руках.

Марина, увлеченная сценой, ничего не замечала. Жека сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Что вам нужно? — выдохнул он. — Сегодня воскресенье. У меня выходной.

Пётр наконец повернул к нему голову. В его серых глазах не было ни угрозы, ни насмешки. Только холодная, абсолютная власть.

— У инструментов не бывает выходных, Евгений Валерьевич, — мягко сказал Пётр. — Виктор Павлович посмотрел отчеты с полигона. Он в восторге. И он ждет вас.

Пётр поднялся, одернул пиджак и бросил короткий взгляд на Марину.

— Машина у главного входа. Не заставляйте Архитектора ждать.

Он развернулся и бесшумно растворился в толпе родителей. Жека остался сидеть, глядя, как его маленькая дочь, сжимая золотую картонку, спускается со сцены. Золотая клетка, в которую он так отчаянно рвался, только что захлопнулась окончательно.

— Я скоро вернусь, — глухо сказал он Марине, поднимаясь с кресла.

— Женя, ты куда? Сейчас будет фуршет! — возмутилась она шепотом.

— Работа, Марин. Срочный вызов.

Он вышел в проход, чувствуя на спине тяжесть тысяч невидимых проводов, которые тянулись от него к самой высокой башне этого города.

Лифт поднял Жеку на восемьдесят восьмой этаж башни «Этернити» так плавно, что казалось, будто это не кабина движется вверх, а весь остальной мир падает вниз. Двери бесшумно разъехались.

Кабинет Виктора Павловича Корда занимал весь этаж. Здесь не было стен в привычном понимании — только панорамное смарт-стекло, за которым расстилался серый, умытый утренним дождем Петербург. Свет заливал огромное пространство, отражаясь от белого полимерного пола. Никаких бумаг, никаких громоздких компьютеров. Только длинный стол из мореного дуба, пара минималистичных кресел и сам Корд.

Владелец технологической империи стоял спиной ко входу, глядя на город. На нем была простая черная водолазка и темные брюки — одежда человека, которому давно не нужно подчеркивать свой статус дорогими костюмами.

— Проходите, Евгений, — сказал Корд, не оборачиваясь. Голос у него был негромкий, но обладал странным свойством заполнять собой всё пространство.

Жека сделал несколько шагов по идеально гладкому полу. Его дорогие ботинки не издавали ни звука, словно кабинет поглощал шум. Корд повернулся. У него было узкое, аскетичное лицо, проницательные глаза неопределенного цвета и легкая полуулыбка, которая не касалась глаз. Он подошел к небольшому столику у окна, где на серебряном подносе стоял заварочный чайник из тонкого фарфора.

— Я предпочитаю улун слабой ферментации, — Корд изящным движением налил бледно-зеленую жидкость в две чашки. От чая поднялся тонкий аромат орхидеи и весенней травы. — Присаживайтесь. Выпейте. Это успокаивает пульс. А он у вас сейчас, судя по датчикам кольца, сто двадцать ударов в минуту.

Жека не сел. И к чаю не притронулся. Он стоял посреди этого стерильного рая, чувствуя, как внутри него закипает темная, грязная ярость.

— Я пришел сказать, что увольняюсь, — хрипло произнес Жека. — Плевать на долги. Плевать на неустойку. Сажайте меня в тюрьму.

Корд медленно поставил чашку на блюдце. Тонкий фарфор тихо звякнул.

— Увольняетесь? После такого триумфа? — он искренне удивился, чуть приподняв брови. — Евгений, вы спасли проект «Химера». Если бы ядро вошло в резонанс, полигон «Красный Бор» перестал бы существовать вместе с половиной области. Вы сработали идеально. Вы — тот самый абсолютный предохранитель, который я так долго искал.

— Предохранитель⁈ — Жека шагнул к столу, едва сдерживаясь, чтобы не схватить Корда за горло. — Я убил его! Я своими руками опустил этот гребаный рычаг!

— Вы остановили цепную реакцию, — спокойно поправил Корд.

— Там был живой Фейри! — сорвался на крик Жека. Эхо его голоса ударилось о стеклянные стены. — Вы напичкали его проводами! Вы выкачивали из него магию заживо! Я видел его глаза, Корд! Он просил меня о помощи!

Корд смотрел на него несколько секунд, не меняясь в лице. Затем он вздохнул, обошел стол и встал рядом с Жекой, глядя в окно, на расстилающийся внизу мегаполис.

— Подойдите сюда, Евгений. Посмотрите вниз.

Жека нехотя подошел к стеклу. От высоты кружилась голова. Внизу, словно крошечные игрушки, двигались машины, ползли по мостам поезда, дымили трубы ТЭЦ.

— Что вы видите? — спросил Корд.

— Город.

— Я вижу тепло. Я вижу свет в операционных. Я вижу инкубаторы, в которых прямо сейчас лежат недоношенные дети. Я вижу поезда метро, которые везут людей к их семьям, — Корд говорил ровно, как лектор. — Знаете, в чем проблема магии, Евгений? Она элитарна. Она принадлежит горстке высокомерных существ и старых кланов, которые тысячелетиями сидели на этом ресурсе, как собака на сене. Они играли в богов, пока обычные люди умирали от холода и болезней.

Корд повернулся к Жеке, и в его глазах впервые промелькнул фанатичный, пугающий огонь.

— Я просто взял хаос и заставил его служить Порядку.

— Вы перемалываете живых существ в топливо! — процедил Жека. — Это не порядок. Это бойня.

— А вы думали, электричество берется из воздуха? — Корд усмехнулся. — Человечество всегда жгло дрова, чтобы согреться, Евгений. Мы рубили леса, мы потрошили землю ради угля и нефти, мы расщепляли атомы, оставляя после себя радиоактивные пустыни. Любой прогресс требует топлива. И да, сейчас наши «дрова» — это эфир. И те, в ком он течет.

Корд взял свою чашку и сделал маленький глоток. — Фейри, о котором вы так скорбите, был нестабильной аномалией. Он бы сгорел сам и забрал бы с собой сотни жизней. Я дал его существованию смысл. Я превратил его смерть в три мегаватта чистой энергии, которая сегодня ночью согрела детскую больницу на Петроградке.

— Вы псих, — прошептал Жека, отступая на шаг.

— Я Архитектор, — поправил Корд. — И мне нужен хороший строитель. Такой, как вы. С вашей «нулевой аурой» мы сможем стабилизировать новые реакторы. Мы дадим этому городу абсолютную энергетическую независимость. Магия умрет, Евгений. Она останется только в виде батареек в наших подвалах. И это — благо.

— Я не буду в этом участвовать, — Жека развернулся к выходу. — Я ухожу.

— Не советую, — голос Корда ударил Жеку в спину, как физический толчок. В нем исчезла всякая вежливость. Остался только лязг стали.

Корд нажал сенсорную кнопку на столе. Свет в кабинете слегка померк, а в воздухе перед Жекой вспыхнули два больших голографических экрана.

Жека замер, чувствуя, как сердце пропускает удар, а затем начинает биться где-то в горле.

На левом экране была трансляция с камер видеонаблюдения гимназии «Империал». Качество было таким высоким, что Жека мог разглядеть узор на салфетке. Алиса сидела в школьном буфете. Она ела яблоко, болтая ногами. К ней со спины, улыбаясь, подходила классная руководительница, держа в руке шприц-ручку. «Плановая витаминизация, Алисочка», — донесся из динамиков ласковый голос.

На правом экране была темная, зернистая картинка с инфракрасной камеры дрона. Гараж Жеки. Лилит спала на своем матрасе, свернувшись калачиком и натянув старую куртку на голову. На её шее, прямо над артерией, пульсировала красная точка лазерного прицела.

Жека перестал дышать.

— Вы правда думали, Евгений, — тихо сказал Корд, подходя к нему сзади, — что я не знаю, кого вы прячете в своем гараже?

Жека смотрел на экраны, не мигая. Воздух в кабинете вдруг стал плотным, как бетон. Лазерная точка на шее спящей Лилит. Улыбающаяся учительница со шприц-ручкой рядом с Алисой.

— Вы правда думали, Евгений, — голос Корда прозвучал мягко, почти по-отечески, — что в городе, где я контролирую каждый киловатт энергии, можно спрятать Образец Ноль? Да еще и в гараже с протекающей крышей?

Жека медленно, очень медленно повернулся к нему. Руки сами собой сжались в кулаки. Расстояние между ними было всего два шага. Один рывок. Удар в кадык. Хруст шейных позвонков. Жека знал, как ломать. Но он также знал, что произойдет в ту же секунду. Снайпер нажмет на спуск. Учительница введет «витамины».

— Зачем? — прохрипел Жека. Губы онемели. — Если вы знали… зачем позволили ей там жить?

— Потому что дикий зверь непредсказуем, — Корд вернулся за стол и сел в кресло, изящно забросив ногу на ногу. — А зверь, у которого есть привязанность — управляем. Лилит стала вашим поводком, Евгений. А ваша дочь — вашим якорем. Я дал вам иллюзию контроля, чтобы вы работали на меня добровольно. Добровольцы всегда эффективнее рабов.

Корд сделал жест рукой, и картинка на экранах чуть приблизилась.

— Проект «Химера» был моим первым серьезным прорывом. Эта девочка-суккуб оказалась удивительно выносливой. Но она была нестабильна. Жгла оборудование. Вы, со своей «нулевой аурой», стали для неё идеальным изолятором. Вы успокоили её. И заодно — доказали мне свою ценность.

Жека перевел взгляд с Корда на экран с Алисой. Девочка смеялась, откусывая яблоко.

Они дотянулись до неё. Они внутри её школы. Внутри её жизни.

— Чего вы хотите? — спросил Жека. Его голос прозвучал так тихо, что Корду пришлось наклониться вперед.

— Я хочу, чтобы вы перестали играть в сантехника-моралиста. Вы мне нужны. У нас впереди запуск Главного Реактора. Эфирная сеть покроет весь город, но система перегревается. Мне нужен человек, который сможет входить в критические зоны и вручную глушить аномалии, пока не сработает автоматика. Вы будете моим личным ангелом-хранителем, Евгений.

Корд положил ладони на стол.

— Условия просты. Вы работаете на меня. Полная преданность. Вы едете туда, куда я скажу, и делаете то, что я скажу. Взамен ваша дочь заканчивает «Империал» и поступает в любой университет мира. А ваш маленький домашний демон продолжает смотреть сериалы в гараже. Никто её не тронет.

— А если я откажусь? — Жека уже знал ответ, но ему нужно было услышать это.

— Если выйдете в эту дверь, — Корд кивнул на лифт, — через три секунды группа зачистки войдет в ваш гараж. Лилит вернут в лабораторию. Поверьте, после того, что мы узнали о болевом пороге фейри, методы работы с суккубами стали… более радикальными. Что касается Алисы…

Корд вздохнул, изобразив искреннее сожаление.

— Исключение из школы. И, боюсь, у неё найдут редкое генетическое заболевание. Очень дорогое в лечении. Ваших сбережений не хватит.

В кабинете повисла звенящая тишина. Жека смотрел в пол. Полимерное покрытие отражало его лицо — бледное, с потемневшими от недосыпа глазами. Он вспомнил слова Лены: «Ты продался». Вспомнил взгляд Лилит: «Ты Тюремщик».

Они были правы. Он был в ловушке. Если он сейчас бросится на Корда с кулаками — он умрет героем. Глупым, мертвым героем, который погубил свою семью. Систему нельзя сломать ударом в лицо. Эту башню нельзя разрушить снаружи — у неё слишком толстая броня. Её можно сжечь только изнутри. Добраться до серверов. До реактора. До сердца этой империи. А для этого нужно стать её частью. Нужно надеть маску так плотно, чтобы она приросла к лицу.

Жека сделал медленный, глубокий вдох. Он заставил свои плечи опуститься. Заставил кулаки разжаться. Он физически ощущал, как ломает собственную гордость, крошит её в труху и заталкивает поглубже.

Он поднял глаза на Корда.

— Что я должен делать, Виктор Павлович?

Уголки губ Корда дрогнули в торжествующей улыбке. Он удовлетворенно кивнул.

— Прекрасный выбор, Евгений. Я знал, что вы разумный человек.

Корд выдвинул ящик стола и достал оттуда прямоугольный кусок черного матового пластика. Он бросил его на стол. Карточка скользнула по гладкому дубу и остановилась у края, прямо перед Жекой.

На ней не было ни имени, ни фотографии. Только выгравированный серебром логотип — Молния и Глаз.

— Это пропуск уровня «Ультра», — сказал Корд. — Высший приоритет. Он открывает любые двери в «Этернити» и на всех объектах корпорации, кроме моего личного хранилища. С этого момента вы подчиняетесь только мне. Забудьте про технический отдел. Вы — мой Личный Изолятор.

Жека протянул руку и взял карточку. Пластик обжег пальцы холодом. «Ключ от всех дверей», — подумал он. «И от твоей смерти, Корд».

— Идите домой, Евгений, — мягко сказал Корд, возвращаясь к своему остывшему чаю. — Отдохните. Завтра у вас начнется настоящая работа.

Жека молча кивнул. Он положил пропуск во внутренний карман пиджака, развернулся и пошел к лифту. Пока он шел, экраны за спиной Корда погасли. Лазерная точка исчезла с шеи Лилит. Учительница отошла от Алисы, так и не сделав укол.

Двери лифта закрылись, отрезая Жеку от залитого светом кабинета. Кабина полетела вниз. Жека прислонился лбом к прохладному металлу двери. Он закрыл глаза и позволил себе одну-единственную, судорожную усмешку.

Он стал рабом. Но рабы, имеющие ключи от всех дверей, иногда открывают ворота варварам.