Изолятор

Глава 7 Инцидент

3:00 утра. Время, когда город умирает. Время, когда ведьмы заканчивают ритуалы, а нормальные люди видят самые глубокие сны.

Жеке снилось море. Теплое, ласковое, пахнущее солью и свободой. Он лежал на песке, и солнце грело ему руку. Слишком сильно грело. Жгло.

Жека дернулся, вырываясь из липкой паутины сна. Он сел на кровати, хватая ртом воздух. В комнате царила абсолютная, ватная темнота — шторы «блэкаут» отсекали любой свет с улицы. Тишина была такой плотной, что звенело в ушах.

Но его правая рука горела. Это была не метафора. Безымянный палец словно сунули в костер. Жека зашипел и схватился левой рукой за правое запястье. В темноте, как глаз маленького злого демона, пульсировал красный диод на его смарт-кольце.

Вибрация была такой сильной, что отдавала в кость, до самого плеча. «Вз-з-з. Вз-з-з. Вз-з-з».

— Твою мать… — прохрипел он со сна, пытаясь нащупать ночник.

Но кольцо не дало ему времени. Внезапно вибрация прекратилась, и Жека почувствовал странный зуд прямо внутри черепа, за ушами. Костная проводимость. Голос звучал не из динамика, а прямо в его голове. Механический, лишенный интонаций голос системы безопасности.

«Код: Черный. Мобилизация. У вас три минуты».

Жека попытался стянуть кольцо. Он знал, что это бесполезно, но паника — плохой советчик. Титановый ободок сидел намертво, словно врос в кожу. От попытки сдвинуть его кольцо нагрелось еще сильнее, до температуры кипятка.

«Попытка саботажа. Предупреждение. Следующий разряд будет болевым. Одевайтесь, Евгений Валерьевич».

Жека выругался, тряся обожженной рукой. Он вскочил с кровати. Ноги запутались в дорогом одеяле. Свет в комнате вспыхнул сам — резко, на полную яркость, выжигая глаза. Никакого плавного «утреннего режима». Боевой свет.

Он метнулся к стулу, где висел комбинезон. Одевался он дрожащими руками. Молния заела. Пуговица на манжете оторвалась и укатилась под кровать. В голове билась одна мысль: «Началось. Я думал, это просто работа. Я думал, я буду чинить трубы. Но сантехников не будят болевым шоком в три часа ночи».

— Я готов! — крикнул он в пустоту комнаты, застегивая воротник. — Хватит меня жарить!

Кольцо мгновенно остыло. Диод сменил цвет с красного на ровный, холодный синий. «Выход. Транспорт подан».

Жека вышел в коридор. Квартира казалась чужой. Стерильной, враждебной. Кофемашина мигнула ему зеленым огоньком, словно насмехаясь: «Кофе не будет, парень».

Он спустился на лифте. В лобби было пусто. Даже робот-консьерж стоял в спящем режиме, опустив пластиковую голову на грудь. Стеклянные двери подъезда разъехались.

На улице лил дождь. Холодный, косой ливень, который мгновенно промочил комбинезон. У бордюра не было привычного черного минивэна с кожаным салоном. Там стоял «Тигр». Армейский бронеавтомобиль. Угловатый, выкрашенный в матовый темно-серый цвет, забрызганный грязью по самые стекла. Точнее, стекол не было. Вместо окон — узкие бойницы, закрытые бронезаслонками. На крыше вращалась антенна системы глушения связи.

Задняя дверь тяжелой машины распахнулась. Из темного нутра пахнуло сыростью, оружейным маслом и дешевым табаком. Внутри сидели двое. В полной экипировке, в шлемах с опущенными забралами, с короткими автоматами на коленях. Никаких лиц. Никаких имен. «Чистильщики».

Один из них молча похлопал перчаткой по свободному месту рядом с собой.

Жека замер под дождем. Вода текла по лицу, попадала за шиворот. Ему захотелось развернуться и побежать. В гараж. К Лилит. К Лене. Куда угодно. Но кольцо на пальце коротко, предупреждающе дёрнулось.

«Две секунды до принудительной эвакуации».

Жека шагнул к машине. Он залез внутрь, на жесткую металлическую скамью. Дверь захлопнулась с лязгом, похожим на звук затвора гигантской винтовки. Темнота. Только тусклый красный свет дежурной лампы под потолком.

Машина рыкнула мощным дизелем и сорвалась с места. Жеку качнуло, он ударился плечом о бронепластину.

— Куда мы едем? — спросил он. Голос прозвучал жалко, срываясь на хрип. — На станции авария?

Боец напротив даже не повернул головы. Он сидел неподвижно, как статуя.

— Режим тишины, — прозвучал голос из-под шлема, искаженный вокодером. — Объект: Полигон «Красный Бор».

Жека похолодел. Красный Бор. Это было не в городе. Это было в сорока километрах, посреди болот. Закрытая зона, куда даже сталкеры боялись ходить. Свалка токсичных отходов еще с советских времен.

Он прижался спиной к холодному металлу борта. Машину трясло. Кольцо на пальце больше не жгло, но теперь оно казалось тяжелее гири. Он понял, что золотая клетка только что превратилась в автозак. И везут его не чинить трубы. Его везут туда, где трубы прорвало так, что обычными методами это уже не исправить.

В темноте броневика, под рев мотора и шум дождя по крыше, Жека закрыл глаза и впервые за много лет помолился. Не Богу. Он мысленно попросил прощения у Лилит.

Броневик резко затормозил, так что Жеку бросило вперед на ремнях. Двигатель заглох, но тишина не наступила. Снаружи что-то выло. Не как ветер и не как сирена. Это был звук, с которым рвется ткань реальности — высокий, скулящий визг на грани ультразвука.

— Приехали, — голос бойца за маской прозвучал глухо. — Выход. Быстро.

Задние двери распахнулись. Жека ожидал увидеть ночь, дождь и, возможно, горящий ангар. Но он увидел ад в фиолетовом спектре.

Они находились посреди огромного, вырубленного в лесу плаца. Под ногами хлюпала болотистая жижа, смешанная с гравием. Вокруг, разрезая темноту, метались лучи мощных прожекторов, установленных на вышках периметра. Но их белый свет тонул в густом, светящемся тумане, который полз по земле. Туман был везде. Он не стелился, а пульсировал, словно живой организм.

Жека спрыгнул с подножки в грязь. Его тут же повело в сторону.

— Что за… — он схватился за борт машины, чтобы не упасть. Земля под ногами казалась палубой корабля в шторм. Но дело было не в земле. Дело было в гравитации.

В десяти метрах от него перевернутый армейский джип не лежал на крыше. Он висел в воздухе, в полуметре от земли, медленно вращаясь вокруг своей оси, как в невесомости. Грязь, летевшая из-под колес других машин, не падала вниз, а собиралась в черные дрожащие сферы, зависшие на уровне глаз.

— Не смотреть на аномалии! — рявкнул кто-то над ухом.

К Жеке подбежал человек. Без шлема, но в тяжелом бронежилете. Это был Пётр. Обычно невозмутимый, «серый» человек, который выглядел как офисный клерк, сейчас был похож на загнанного волка. Его идеальная прическа растрепалась, на щеке была ссадина, а в глазах плескался холодный, расчетливый ужас.

— Идем! — он схватил Жеку за рукав и потащил прочь от машины. — Голову вниз! Рот не открывать!

Они бежали сквозь хаос. Мимо проносились люди в костюмах химзащиты. Кто-то тащил носилки. Жека увидел солдата, сидящего прямо в луже. Он снял шлем и смеялся. Громко, заливисто, глядя на свои руки, которые светились фиолетовым огнем. Кожа на его пальцах дымилась, но он продолжал хохотать, словно это была лучшая шутка в его жизни.

— Что с ним? — крикнул Жека, перепрыгивая через кабель толщиной с удава.

— Эфирное отравление, — бросил Пётр, не оборачиваясь. — Мозг выгорел. Он счастлив. Ему осталось жить минуты две.

Они добрались до бетонного бункера — командного пункта, врытого в холм. Здесь, за метровыми стенами, гул стал тише, а гравитация вернулась в норму. Внутри было полно мониторов, но половина из них была разбита, а другая показывала лишь белый шум. Техника Корда, хваленая и защищенная, умирала.

Пётр подвел Жеку к узкой бойнице, выходящей на центр полигона.

— Смотри.

Жека выглянул. В центре котлована, окруженного бетонными стенами, стояло… Нечто. Это был испытательный стенд. Огромная металлическая платформа, опутанная трубами и кабелями. В её центре находился саркофаг — массивная камера из свинца и армированного стекла.

Сейчас крышка саркофага была сорвана. Она валялась рядом, смятая, как консервная банка. Из открытого зева камеры в небо бил столб чистого, ослепительного света. Фиолетовый столб, внутри которого плясали черные молнии. Он гудел. Этот гул и был тем звуком, что сводил людей с ума.

— Объект «Химера-02», — сухо сказал Пётр. — Стендовые испытания новой системы охлаждения.

— Что пошло не так?

— Всё, — Пётр повернулся к нему. — Автоматика отказала на третьей минуте. Стержни подавления не опустились. Эфир вошел в резонанс. Мы получили пробой реальности.

Он ткнул пальцем в сторону столба света. — Видишь зону вокруг? Пятьдесят метров. Любая электроника там взрывается мгновенно. Любой человек с магическим даром умирает от болевого шока. Любой обычный человек сходит с ума, потому что его мозг не может обработать то, что видит.

— А я? — тихо спросил Жека. У него пересохло во рту.

— А ты — Пустой. Ты — черная дыра для магии. Тебя это не тронет.

Пётр схватил со стола планшет (бумажный, ламинированный пластик с картой схемы).

— Слушай задачу. Ты должен пройти туда. В эпицентр. Прямо к саркофагу.

— Вы сдурели? — Жека попятился. — Там джипы летают!

— Там есть ручной привод стержней подавления. Рычаг в основании. Нужно опустить его до упора. Механика. Никакой электроники. Просто гидравлика.

Пётр шагнул к нему вплотную. Его лицо было серым.

— Евгений, если ты этого не сделаешь, через десять минут реакция станет цепной. Этот столб расширится. Сначала он накроет полигон. Потом ближайшие поселки. Потом дойдет до Питера. Это будет не Чернобыль. Это будет хуже. Там просто не останется физики.

Жека посмотрел в бойницу. На светящийся столб. На солдата, который всё еще смеялся в луже, хотя его руки уже обуглились до костей. Это была не «золотая клетка». Это была мясорубка. И его только что назначили главным фаршем.

— Мне нужен костюм, — хрипло сказал Жека. — Свинец. И монтировка. Пётр выдохнул. Кажется, он впервые за час начал дышать.

— Костюм готов. И монтировка тоже.

Он кивнул на выход.

— Иди, Изолятор. Отрабатывай свой аванс.

Жека последний раз посмотрел на свои руки. Кольцо на пальце молчало. В этой зоне хаоса даже оно сдохло, превратившись в бесполезный кусок титана. Впервые за две недели он был свободен от контроля. Но эта свобода пахла смертью.

Он шагнул за бетонный бруствер. Мир мгновенно лишился звуков, привычных человеческому уху. Рев сирен и крики военных остались позади, отрезанные стеной фиолетового тумана. Здесь, в эпицентре, царила другая акустика. Воздух гудел. Это был низкий, вибрирующий звук, похожий на работу гигантского трансформатора, который вот-вот взорвется. Он проникал сквозь кости, заставляя зубы ныть.

Жека сделал шаг. Потом еще один. Его тошнило. Туман перед ним расступался. Его «нулевая аура» работала как ледокол во льдах Арктики. Фиолетовые вихри, способные расплавить танковую броню, шарахались от него, обтекая его тело на расстоянии вытянутой руки. Он шел в пузыре нормальности посреди ада.

Под ногами хрустел гравий, который то поднимался в воздух, то падал обратно, подчиняясь сломанной гравитации. Впереди, в центре котлована, возвышалась платформа. Она напоминала алтарь, собранный безумным механиком. Толстые кабели, похожие на черных змей, ползли к центру, где стоял Саркофаг. Это была массивная свинцовая капсула. Её крышка была сдвинута в сторону, и изнутри бил тот самый столб света, уходящий в небо.

— Жека, — голос Петра в голове прозвучал с помехами, но отчетливо. Костная проводимость кольца работала даже здесь. — У тебя две минуты. Датчики показывают критический перегрев ядра. Если оно сдетонирует, от нас останутся только тени на бетоне.

— Я иду, — прохрипел Жека. Язык прилип к нёбу.

Он поднялся на металлическую платформу. Подошвы ботинок лязгнули о решетчатый настил. Свет был невыносимо ярким. Жека сощурился, прикрывая глаза рукой. Ему нужно было найти рычаг. Механический привод аварийного сброса стержней. Вот он. Красный, с облупившейся краской, торчащий из гидравлического цилиндра сбоку от капсулы.

Жека схватился за холодный металл рычага. Всё. Просто опустить его вниз. Крышка захлопнется, свинцовые стержни войдут в пазы, реакция остановится. Он напряг мышцы, готовясь сделать движение.

И в этот момент он посмотрел внутрь саркофага. Любопытство? Инстинкт? Или судьба?

То, что он увидел, заставило его замереть. Рука на рычаге ослабла.

Внутри капсулы, в сияющей, кипящей эфирной жидкости, плавал не кристалл. И не артефакт. Там было тело. Оно было маленьким, скукоженным, похожим на эмбрион, но с вытянутыми, неправильными пропорциями. Кожа — серая, полупрозрачная, сквозь которую просвечивали кости. Но самое страшное было не это. Самое страшное — это провода.

Десятки тонких игл-электродов были воткнуты прямо в позвоночник существа. Толстый кабель входил в основание черепа, грубо приваренный к кости металлическим портом. Трубки с питательной смесью и трубками отвода энергии опутывали его, как кокон паука.

Существо дернулось. Оно почувствовало присутствие «Пустого». Оно медленно, с жутким хрустом, повернуло голову. На Жеку посмотрели глаза. Огромные, черные, без белков. Глаза, в которых плескалась вечность боли.

Это был не монстр. Жека узнал эти черты. Тонкие, хрупкие кости. Едва заметные бугорки на лопатках, где когда-то были крылья. Остатки перламутровой чешуи на висках. Это был Фейри. Лесной дух. Тот самый, чью косточку он нашел в фильтре. Только этот был еще жив. Его перемалывали заживо. Выжимали из него магию, как сок из апельсина, чтобы питать лифты и кофеварки в башне Корда.

— Помоги… — прошелестело в голове Жеки. Это был не голос из кольца. Это была телепатия. Слабая, умирающая мысль, которая пробилась сквозь ментальные блоки.

Существо потянулось к нему искалеченной рукой. Пальцы царапнули по стеклу изнутри. — Больно… Отпусти…

Жека отшатнулся. Его затрясло.

— Твою мать… — выдохнул он. — Твою мать, твою мать!

— Евгений! — рявкнул Пётр в ухе. — Почему заминка⁈ Давление растет! Опускай рычаг!

Жека смотрел в черные глаза существа. Если он опустит рычаг, свинцовые стержни войдут в капсулу. Они не просто заглушат реакцию. Они пронзят тело. Это будет казнь.

— Там живой… — пробормотал Жека. — Там внутри кто-то живой! Вы что творите⁈

— Там нет никого живого! — голос Петра стал стальным. — Это био-компонент! Расходник! Евгений, очнись! Если ты его выпустишь, он взорвется! Ты убьешь себя, меня и половину области! Опускай рычаг!

Существо в капсуле открыло рот в беззвучном крике. Столб света стал ярче. Платформа под ногами затряслась. Металл начал стонать. Жека понял, что Пётр прав. Существо было нестабильно. Оно уже не было жителем леса. Оно было ядерной бомбой с глазами ребенка.

Спасти его нельзя. Можно только убить всех вокруг вместе с ним.

Жека зажмурился. По щекам потекли слезы, смешиваясь с дождем и потом.

— Прости, — прошептал он. — Прости меня, маленький.

Он навалился на рычаг всем весом. Механизм подался с тяжелым, ржавым скрежетом. Гидравлика зашипела. Массивная свинцовая крышка дрогнула и пошла вниз.

Существо увидело это. В его глазах мольба сменилась ужасом. Оно забилось в путах, пытаясь сжаться, спрятаться.

— Нет… НЕТ! — крик в голове стал оглушительным.

БАМ.

Крышка захлопнулась. Звук удара был тяжелым, окончательным. Как крышка гроба. Следом раздался чавкающий звук — стержни подавления вошли в пазы, пронзая содержимое капсулы. Ментальный крик оборвался мгновенно.

Столб фиолетового света мигнул и исчез. Гул прекратился. На полигон рухнула тишина, нарушаемая только шумом дождя и тяжелым, всхлипывающим дыханием Жеки.

Он стоял, вцепившись в рычаг, и смотрел на закрытый саркофаг. На металле крышки, там, где только что было лицо существа, горела трафаретная надпись: «PROJECT CHIMERA. UNIT-02. PROPERTY OF CORD IND.»

Кольцо на пальце Жеки коротко вибрировало, сменив цвет на успокаивающий зеленый. «Угроза устранена. Показатели в норме. Спасибо за работу, Евгений».

Жека медленно сполз по рычагу на колени. Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Ни крови, ни масла. Но он знал, что никогда в жизни больше не сможет их отмыть.

Он не просто закрыл вентиль. Он стал палачом.

Из тумана к нему уже бежали люди в костюмах химзащиты, размахивая приборами. А Жека сидел под дождем и выл. Тихо, сквозь стиснутые зубы, раскачиваясь из стороны в сторону.