Изолятор

Глава 4 Помехи

Дождь, казалось, решил смыть этот город с лица земли. Он превращал промзону в серую, размытую акварель, где очертания заводских труб сливались с низким небом.

Жека загнал «Форд» под ржавый навес пункта приема цветного металла «ВторРесурс». Машина тяжело вздохнула и заглохла, окутавшись паром. Печка, работавшая на полную мощность всю дорогу, превратила салон в баню, но Лилит даже не расстегнула куртку.

— Сиди здесь, — бросил Жека, накидывая капюшон.

Напарница не ответила. Она сидела, подожав ноги к груди, и смотрела в одну точку на лобовом стекле. Её телефон, тот самый дешевый «китаец», лежал в подстаканнике темным, мертвым кирпичом — он сгорел еще в коллекторе вместе с фонарем. Без гаджетов и без своего привычного сарказма Лилит выглядела пугающе маленькой.

Жека вышел под дождь. Приемщик, грузный мужик по кличке Петрович, курил в дверях вагончика. Увидев Жеку, он сплюнул в лужу и пошел к весам.

— Опять ты, Изолятор? — прохрипел он вместо приветствия. — Надеюсь, не с кладбища оградки привез? А то в прошлый раз бабки жаловались, что у них кресты фонят.

— Чистая медь, Петрович. Трофейная, — Жека открыл задние двери фургона.

Вытаскивать мешки с больной рукой было той еще задачей. Он кое-как выволок их на пандус, морщась от прострелов в предплечье. Швы ныли. Петрович, кряхтя, закинул добычу на весы.

— Ого, — присвистнул он, глядя на табло. — Три пуда. И вентиль… Латунь? Тяжелый, зараза. Откуда дровишки?

— Из лесу, вестимо. С теплотрассы. Тролли передавали привет.

Петрович перестал задавать вопросы. В этом бизнесе лишнее любопытство вредило здоровью. Он ушел в вагончик и вернулся с пачкой засаленных купюр.

— Четырнадцать пятьсот. Курс упал, сам понимаешь. Кризис, санкции, ретроградный Меркурий.

Жека не стал торговаться. Он взял деньги — грязные, пахнущие табаком и железом бумажки. Это было меньше, чем он рассчитывал, но достаточно, чтобы заткнуть дыры на пару дней.

Он зашел в ларек с шаурмой, стоявший по соседству.

— Две «Королевские». В одну двойной халапеньо и сыр. И колу.

Через пять минут он вернулся в машину. В салоне было тихо. Лилит сидела в той же позе. Жека положил ей на колени горячий сверток, пахнущий чесночным соусом и жареным мясом.

— Ешь, — скомандовал он. — Тебе надо восстановить ману. Ты там разрядилась в ноль.

Лилит медленно, словно во сне, развернула фольгу. Обычно она набрасывалась на еду, как голодный волк, но сейчас она откусила маленький кусочек и начала механически жевать.

Жека завел мотор. «Форд» недовольно чихнул, но завелся.

— Лилит, — позвал он, выруливая на дорогу. Она не повернула головы. — Что там случилось? Внизу.

Она замерла с шаурмой в руке.

— Ничего, — её голос был плоским, лишенным эмоций. — Темноты испугалась.

— Ты суккуб. Ты видишь в темноте. И ты никогда не боялась ни крыс, ни Грымзу. Ты увидела кабель.

— Я увидела провод, Жека. Просто провод.

Она наконец повернулась к нему. В полумраке салона её глаза казались черными провалами. Розовая прядь волос прилипла к мокрой щеке.

— У меня клаустрофобия, ясно? Стены давили. И телефон сдох. Я просто устала. Отстань.

Она отвернулась к окну и с ожесточением вгрызлась в шаурму, словно пытаясь заглушить едой этот разговор.

Жека посмотрел на неё, потом на дорогу. Он ей не верил. Он помнил, как она вцепилась в него там, внизу, и как шептала «Домой». Это была не клаустрофобия. Это был ужас узнавания. Но давить сейчас было бесполезно.

— Ладно, — примирительно сказал он. — Проехали. Сейчас заедем в торговый центр.

— Зачем? — буркнула она с набитым ртом.

— У меня появились деньги. Купим Алисе подарок. Планшет. И тебе… новый телефон. Самый дешевый, какой найдем.

Лилит шмыгнула носом.

— С красной крышкой хочу.

— Будет тебе с красной.

Жека нажал на газ. В кармане грела душу пачка денег, а впереди маячила призрачная надежда стать нормальным отцом хотя бы на один вечер. Он еще не знал, что «нормальность» закончится ровно через сорок минут.

Торговый центр «Атриум» встретил их стеной звука и света. Кондиционированный воздух пах дорогими духами, попкорном и пластиком — запах «нормальной» жизни, от которой Жека отвык.

Они выглядели здесь как инопланетяне, совершившие аварийную посадку. Жека — в рабочем комбинезоне с пятнами мазута (он лишь накинул сверху куртку, чтобы прикрыть самые грязные места), с перебинтованной рукой. Лилит — в своей драной косухе, с капюшоном, натянутым на самый нос, чтобы скрыть рога. Она шла, сунув руки в карманы, и злобно зыркала на проходящих мимо счастливых людей с пакетами.

Охрана на входе проводила их тяжелым взглядом, но не остановила. Деньги не пахнут, даже если их владельцы пахнут гаражом.

— У меня от этой музыки мигрень, — прошипела Лилит, когда они проходили мимо фонтана. — Почему они все улыбаются? Им что, в воду антидепрессанты подмешивают?

— Они просто живут, Лилит. Расслабься. Мы быстро.

Они зашли в магазин электроники. Огромные ряды телевизоров показывали одну и ту же рекламу стирального порошка в 4К. Жека заметил, как экраны, мимо которых проходила Лилит, начали идти рябью. На одном из них изображение дернулось и сменилось на «белый шум». Лилит вздрогнула и отступила на шаг.

— Не подходи к технике, — тихо предупредил Жека, хватая её за локоть здоровой рукой. — Держись в проходе. Если ты сейчас сожжешь им выставочный образец за двести тысяч, мы будем отрабатывать до конца жизни.

Он оставил её у корзины с распродажей чехлов («Стой здесь и ничего не трогай!») и пошел к витрине с планшетами. Выбор был невелик. Ценники кусались. Алиса мечтала о Wacom, но на него денег не хватало. Жека нашел китайский аналог — Huion. Простой, надежный, с хорошим пером. Шесть тысяч рублей. Вполне подъемно.

Он взял коробку. Она была легкой, но для него весила тонну. Это был не просто гаджет. Это была попытка купить прощение за пропущенные родительские собрания и воскресные обеды.

Вернувшись к Лилит, он обнаружил, что она копается в корзине с уцененными телефонами.

— Вот, — она выудила кирпичеобразный смартфон в ярко-красном корпусе. — «Redmi 9A». Экран битый, скидка 70 %. Берем?

— Берем. Только не включай пока.

Они подошли к кассе. Молодая кассирша с идеальным макияжем и бейджиком «Кристина» посмотрела на них с плохо скрываемым брезгливостью. Её взгляд скользнул по грязным манжетам Жеки, по странной девушке в капюшоне.

— Пакет нужен? — спросила она тоном, которым обычно спрашивают: «Вам вызвать полицию?».

— Нет, спасибо.

Жека выложил на ленту планшет и телефон. Кристина пробила товары.

— С вас восемь тысяч четыреста. Карта магазина есть?

— Нет.

— Прикладывайте.

Жека полез за картой, но Лилит, стоявшая рядом, вдруг подалась вперед, рассматривая жвачки на стойке.

— О, мармеладные червяки! Жека, купи червяков!

В этот момент терминал оплаты пискнул. Экран кассы мигнул и погас. Лента транспортера дернулась и встала. Кристина замерла с открытым ртом.

— Что за… — она постучала наманикюренным пальцем по монитору.

— Система зависла. Опять.

Лилит испуганно отпрянула, пряча руки за спину. Жека почувствовал, как от неё идет волна статического напряжения — последствия стресса в коллекторе еще не выветрились. Её аура «фонила» так, что у стоящего в очереди сзади мужика самопроизвольно включилась сигнализация на брелоке.

— У нас наличные, — быстро сказал Жека, пока кассирша не начала звать администратора.

Он выложил на стойку мятые, пахнущие медью и табаком купюры. Кристина брезгливо, двумя пальцами, пересчитала деньги.

— У меня сдачи нет с пятитысячной. Мелочь поищите.

Жека выгреб из кармана горсть монет. Люди в очереди начали нетерпеливо вздыхать. Кто-то громко цокнул языком.

— Понаехали тут… — донеслось сзади.

— Бомжи какие-то, а технику покупают.

Лилит резко обернулась. Её глаза под капюшоном сверкнули недобрым, фиолетовым огнем. Мужик, который это сказал, вдруг поперхнулся и начал кашлять, словно ему в горло попала муха.

— Лилит, — предупреждающе произнес Жека. — На выход.

Он сгреб коробки, сунул их под мышку и, подхватив напарницу, почти вытолкнул её из магазина. Только оказавшись на парковке, под спасительным дождем, он выдохнул.

— Ты зачем его прокляла? — спросил он, открывая машину.

— Я не проклинала! — огрызнулась она, забираясь в салон. — Просто пожелала ему, чтобы у него язык к нёбу прилип. Легкая шалость. Нечего было хамить.

Жека положил планшет на заднее сиденье, бережно накрыв его своей курткой.

— Ладно. Подарок есть. Телефон есть. Еда есть.

— Осталось только выжить, — буркнула Лилит, распаковывая свой новый красный «кирпич».

Они тронулись с места. До гаража оставалось пятнадцать минут езды. Пятнадцать минут до того, как их маленькая, уютная, грязная жизнь закончится навсегда.

Дождь наконец стих, оставив после себя лужи размером с небольшие озера и запах мокрого асфальта. «Форд» свернул в гаражный кооператив, переваливаясь через ухабы.

— Ну давай же, включайся, кусок кремния, — бормотала Лилит, нажимая кнопку питания на своем новом (старом) телефоне. — Я должна проверить соцсети. Вдруг меня кто-то потерял? Или лайкнул?

— Тебя потеряла совесть, — буркнул Жека, паркуясь у своих ворот. — А лайкнул тебя только Грымза.

Он заглушил мотор. Тишина гаражного кооператива показалась ему странной. Обычно здесь кипела жизнь: стучали молотки, визжали болгарки, соседи жарили шашлыки под шансон. Но сегодня было тихо. Слишком тихо.

Жека вышел из машины, потянувшись. Спина затекла. Рука ныла, напоминая о неудачном ремонте. Он обошел фургон, чтобы открыть ворота.

И тут он услышал звук. Это было не жужжание мухи и не стрекот кузнечика. Это был низкий, вибрирующий гул, от которого вибрировали зубы. Звук шел сверху.

— Жека… — голос Лилит, которая только что вылезла из машины, снова изменился. В нем опять прорезались те истеричные нотки, что были в коллекторе.

Жека поднял голову. Прямо над крышей его гаража, на фоне свинцового неба, висела черная точка. Она быстро росла, снижаясь. Это был дрон. Но не легкая пластиковая игрушка с камерой, какие запускают дети в парке. Это была хищная, матовая машина с четырьмя роторами. Её корпус был угловатым, словно высеченным из обсидиана. Под «брюхом» дрона горел немигающий красный глаз сенсора.

— Кому это делать нечего? — нахмурился Жека, делая шаг вперед, чтобы закрыть собой Лилит. — Эй! Здесь частная территория! Вали отсюда!

Дрон не сдвинулся. Он завис в трех метрах над землей, обдав их порывом ветра от винтов. Красный луч сканера метнулся по двору, мазнул по номеру «Форда», по лицу Жеки и остановился на Лилит.

— Цель обнаружена, — произнес механический голос из динамика дрона.

Реакция Лилит была мгновенной. Она не спряталась. Она зарычала. Это был не человеческий крик, а горловой, звериный рык существа, которое загнали в угол. Её глаза полыхнули фиолетовым.

Она схватила с земли первое, что попалось под руку — увесистый ржавый болт на 24.

— НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ! — взвизгнула она.

Болт свистнул в воздухе, пущенный с неестественной для хрупкой девушки силой. Дрон дернулся в сторону, уклоняясь, но недостаточно быстро. Железяка чиркнула по одному из винтов. Раздался треск пластика. Аппарат качнуло.

— Лилит, стой! — крикнул Жека. — Не провоцируй!

Но её уже несло. Она подхватила кусок кирпича.

— Убирайся! Скажи Ему, что я не вернусь! Никогда!

Она швырнула кирпич. На этот раз дрон резко взмыл вверх, уйдя свечкой в небо. Красный глаз мигнул последний раз, фиксируя координаты, и аппарат, жужжа как рассерженный шершень, скрылся за крышами соседних гаражей.

Лилит стояла посреди двора, тяжело дыша. Её грудь ходила ходуном. В руке она всё еще сжимала новый телефон, экран которого предательски мерцал, реагируя на всплеск её ярости.

— Ты видела логотип? — тихо спросил Жека. Он не спрашивал, он утверждал.

— Молния и глаз, — выплюнула она. — Это его ищейки. Корд нас нашел.

Жека посмотрел на небо, где растворилась черная точка. Потом на свои руки — грязные, в масле и крови.

— Собирайся, — сказал он. — Мы уезжаем. Прямо сейчас. К Лене или к черту на куличики.

Но было уже поздно. Шум шин по гравию заставил их обоих обернуться. К воротам гаража, мягко покачиваясь на подвеске, подкатил массивный черный внедорожник. Тот самый, который Жека видел сегодня мельком на заправке, когда покупал воду. Никаких номеров. Тонировка «в круг».

— Кажется, мы не успели, — констатировал Жека.

Дверь внедорожника открылась. Из машины вышел человек. Высокий, подтянутый, в сером непромокаемом плаще. Его лицо было настолько обычным, что взгляд скользил по нему, не цепляясь ни за одну деталь.

Лилит попятилась, прячась за спину Жеки. Она узнала этот тип людей. «Чистильщики». Те, кто приходит после экспериментов, чтобы убрать биоматериал.

Человек подошел к ним. Он не достал оружие. Он даже не улыбался. Он просто достал из кармана конверт из плотной кремовой бумаги.

— Евгений Валерьевич Нечаев? — спросил он голосом, в котором не было ни угрозы, ни дружелюбия. Просто констатация факта.

— Допустим, — Жека напрягся, готовый в любой момент ударить здоровой рукой или метнуть в него гаечный ключ. — Вы кто? Коллекторы? Я заплатил алименты час назад.

Человек позволил себе тень улыбки.

— Мы не из банка. Меня зовут Пётр. Я представляю интересы Виктора Павловича Корда.

Имя повисло в воздухе, как запах газа перед взрывом. Жека почувствовал, как Лилит за его спиной вцепилась в его куртку так, что чуть не порвала ткань.

— Я не продаю машину, — быстро сказал Жека. — И не ищу работу. До свидания.

Пётр не сдвинулся с места.

— Виктор Павлович не предлагает работу, Евгений Валерьевич. Он предлагает… будущее. Он протянул конверт. Жека не взял его. Тогда Пётр аккуратно положил конверт на капот ржавого «Форда».

— Внутри приглашение. И чек. Пустой. Вы можете вписать туда любую сумму, которую посчитаете достойной за ваше время.

— Мне не нужны его деньги.

— Вы уверены? — Пётр чуть наклонил голову. — Вашей дочери, Алисе Евгеньевне, скоро исполнится восемь. Хорошая школа стоит дорого. А ваша бывшая супруга… скажем так, очень требовательна.

Жека похолодел.

— Вы что, следили за моей семьей?

— Мы просто навели справки. Виктор Павлович любит работать с профессионалами. А вы, Евгений, уникальный профессионал. «Изолятор». Таких больше нет.

Пётр сделал шаг назад, к машине.

— Машина ждет. Виктор Павлович хочет видеть вас лично. Прямо сейчас.

— А если я откажусь?

Пётр остановился у двери джипа. Он посмотрел на Лилит, которая выглядывала из-за плеча Жеки с выражением загнанного зверька.

— Тогда нам придется обратиться в службу контроля магических миграций. У вашей… спутницы ведь нет документов? Регистрации? Чипа? Боюсь, её депортируют в Нижний Мир в течение суток. Или отправят в лабораторию на опыты. По закону.

Это был мат. Жека понял это сразу. У них были рычаги на всё: на его дочь, на его долги, на его напарницу.

Он посмотрел на конверт, лежащий на капоте. Белая бумага на ржавом металле. Потом он обернулся к Лилит. Она трясла головой, беззвучно шепча: «Нет, нет, не надо».

— Я поеду, — сказал Жека. — Один. Она останется здесь.

Пётр кивнул.

— Разумеется. Приглашение только для вас.

Жека подошел к Лилит, взял её за плечи и заглянул в глаза.

— Слушай меня. Запрись в гараже. Никому не открывай. Я съезжу, послушаю этого психа и вернусь. Поняла?

— Он тебя не отпустит, — прошептала она. — Жека, там ловушка.

— Я выберусь. Я всегда выбираюсь. Ешь шаурму.

Он развернулся, взял конверт с капота, сунул его в карман и пошел к черному джипу. Пётр галантно открыл перед ним дверь.

Жека сел в салон, пахнущий кожей и дорогой химией. Дверь захлопнулась, отрезая его от шума улицы, от дождя и от его старой жизни. Джип плавно тронулся с места, увозя «Изолятора» навстречу его главному врагу.

Лилит осталась стоять посреди пустого двора, сжимая в руке бесполезный красный телефон.